Будь моим, будь другим (СИ)

— Взломать? — поморщилась в ответ. — Сигнализация бы сработала. Да и завести как-то надо. Нет, у этого некто были ключи. И он точно должен был быть в курсе, сколько он пробудет по адресу, чтобы сделать все незаметно. И времени должно быть предостаточно. А с Людкой он уже к тому моменту был довольно давно, там не до прелюдий. Забежал, здоровье поправил и дальше не делам.
— Это ты к чему ведёшь? — вытаращил он глаза, а я хмыкнула:
— Темперамент у него будь здоров.
— Веселенький тройничок? — хохотнул Саша. — А что, вариант. Тогда, получается, его свой же и подставил.
— Который до сих пор в морге в больнице вместе с барахлом, в котором прибыл…
— Погнали, — кивнул Саша, поднимаясь, а в машине продолжил: — Если Танька была в квартире, передать ключи от машины как нечего делать. И быстро бы явно не освободился. Только на кой черт это Людке?
— Любила его, — пожала я плечами. — На что угодно была готова, чтобы подогреть интерес.
— Говоришь со знанием дела, — хмыкнул Саша, а я поморщилась:
— Посмотри, чем я занимаюсь… а он об меня разве что ноги не вытер.
— Женская душа — потёмки, — вздохнул друг и до самой больницы мы молчали каждый о своём.
В морг я зашла одна, накинув халат и оставив вещи в ординаторской, вместе с Абрамцевым. Прошла узким, плохо освещенным коридором с моргающей лампой прямо по центру, и повела плечами, проведя аналогию с фильмами ужасов.
— Уже сделали вскрытие? — спросила хмуро, проходя в кабинет патологоанатома. На смене был Морозов, старший специалист, мужчина за пятьдесят с окладистой бородой и безучастным взглядом.
— Того с медсестрой? — спросил он, подняв голову от бумаг на столе, а я поморщилась:
— Вся больница уже в курсе?
— И близлежащие, — хмыкнул он. — Первым делом вскрыл. Полистаешь отчёт?
— Полистаю, — ответила со вздохом, а он начал рыться на столе.
— Сразу скажу — шансов не было. Даже если б успела вытянуть осколок, он там таких дел уже наворотил…
— Легче не стало, — скривилась, принимая из его рук папку. — У себя прочту, ладно?
— Как хочешь, — пожал плечами и снова уткнулся в бумаги, начав что-то торопливо писать от руки и пробурчав: — Извини, у меня сегодня работы навалом…
— Понимаю, — тяжело вздохнула в ответ и торопливо вышла, на ходу раскрывая папку.
Дальше мне предстояло сделать то, что явно шло вразрез со всеми общепринятыми нормами и, вообще-то, преследовалось по закону. Думаю, я попала даже не под одну статью.
Найдя нужный холодильник, я быстро открыла его, удостоверилась, что парень тот самый, а затем одним простым движением при помощи реберных ножниц, позаимствованных тут же, отхватила мёртвому парню большой палец правой руки, тут же сунув его в карман халата, где лежал заготовленный пакет. С сильно бьющимся сердцем закрыла холодильник, протерла инструмент и вышла, никем не замеченная с папкой в руках.
— Я себя ненавижу, — буркнула Сашке. — Твой выход.
Он скривился и пошёл в тот же морг, теперь уже со своей байкой: нашел в машине скорой чей-то сотовый, надо положить к остальным вещам, пусть полиция разбирается. Вернулся через минут двадцать, за которые я вся извелась, прижимая к груди сумку с чужим пальцем в пакетике, молча кивнул и мы торопливо покинули здание больницы.
— Ты сделала меня вором, — сказал в машине. — Хорошо, что Морозов на столько занят, что просто всучил мне ключи, лишь бы не отвлекал. Кстати, телефон сел.
Я посмотрела разъём и вздохнула:
— Поехали ко мне.
— Признайся, это самое отвратительное, что ты делала, — хохотнул Саша на кухне, когда я убирала пакет в морозилку.
— Пожалуй, — нервно хихикнула в ответ, — будет обидно, если выяснится, что ради собственного удовольствия.
— А ты его получила? — слегка поднял он бровь, а я посмотрела укоризненно, сказав:
— Включай давай, зарядка уже пошла.
Когда телефон загрузился, я достала палец, приложила его к экрану и он разблокировался. Звонить Татьяна вряд ли смогла бы, а вот отправлять сообщения… Мы проштудировали все мессенджеры, прежде чем обнаружили, что искали, но когда нашли, сомнений не осталось.
 
— А вот с этим уже можно и к отцу, — заявил Сашка. — Только ехать тебе придётся одной, я светиться по-прежнему не горю желанием.
— Как думаешь, я оттуда выйду? — вздохнула понуро, а он сначала пожал плечами, а потом выдал задумчиво:
— Ну, я об этом попрошу.
Он вышел звонить, а я полезла в ноутбук и скопировала видео на флешку.
— Слушай, а Мухин — тоже твоего отца? — спросила, когда он вернулся.
— Да. Но что там случилось — без понятия, можешь даже не допытываться. Я не лезу во все это, — я вздохнула, а он потряс телефоном: — Тебя ждут.
— Что ты ему рассказал?
— Что ты расскажешь сама, — хохотнул Саша. — Обещал встретить, как родную. И заметил, что это придётся весьма кстати.
— Вот как? — подняла я бровь, а он развёл руками:
— Процитировал.
— Помнишь, ты обещал рыдать на моих похоронах? — спросила со смешком, а он серьезно кивнул в ответ. Слишком серьезно.
Мы доехали до роскошного автосалона почти в самом центре, мимо которого я не раз проезжала, Саша вышел и сказал на прощанье:
— Дмитрий Борисович. Удачи.
Я проехала ещё метров пятьдесят и остановилась у металлических ворот, следуя Сашиной инструкции. Они начали медленно открываться, а когда я въехала в просторное помещение без единой машины, меня окружило человек шесть мужчин, и это только в поле зрения. Закрылась мысль, что я сильно сглупила, но выбора уже не было: ворота закрылись и вместе с ними мой последний шанс на капитуляцию.
Взяв сумку, я вышла из машины, а ко мне подошёл уже знакомый вежливый парень. Слегка улыбнулся и указал путь, сопроводив ремаркой:
— Прошу.
Галантно распахнул передо мной дверь, мы поднялись по лестнице на второй этаж, прошли по коридору и остановились у массивной двери, явно выделяющейся на фоне остальных. Подмигнув на прощанье, он развернулся и оставил меня одну, а я решительно постучала.
Через минуту дверь распахнулась и меня встретил слегка недоуменный мужчина около шестидесяти. Высокий, статный, с небесно-голубыми глазами и благородной сединой он был привлекателен даже в своём возрасте.
— Сын — ваша копия, — сказала негромко, а он ухмыльнулся и слегка отошел, пропуская меня в святая святых.
Просторное помещение с большими окнами, качественным современным ремонтом и дорогой мебелью. Похоже, автомобильный бизнес нынче процветает. Или чем он там торгует на самом деле…
— Признаться, я не так себе представлял врача-хирурга местной больницы, но это многое объясняет, — сказал, усаживаясь за свой стол и указывая мне на кресло напротив.
— Например? — спросила, чтобы поддержать разговор.
— Не важно, — ответил сухо, а я присмирела. — С чем пожаловала?
— Фомичев, — ответила коротко, а он уточнил:
— Знаешь, где он?
— Да.
— Интересно, — хмыкнул в ответ. — Я пообещал сыну, что приму, как родную. И только из-за этого ты ещё сидишь прямо передо мной, а не лежишь в ближайшем овраге за то, что нагло врала. Родне обычно прощают всякое дерьмо.
— Ни разу не соврала, — ответила стальным тоном, каким разговариваю с пациентами. Он удивленно вскинул бровь, а я продолжила: — И ДТП было и буквально с того света возвращаются.
— А как же та часть, что парня ты больше не видела? — хмыкнул, а я ответила невозмутимо:
— Я сказала, что не была в больнице. Но присутствовала, когда он сделал свой последний вдох, так и не очнувшись.
— А теперь выкрадывай, как отцу родному, — я пересказала все, как было на самом деле, а он слегка поморщился: — Ширинку этот парень никогда застёгнутой не умел держать, но и идиотом не был. Одних твоих слов маловато.
Я достала блокнот и карандаш и поводила им по чистому листу, где отпечатался список, что я писала.
— За этим он поехал. Уверена, все еще валяется в багажнике его машины, — порылась в сумке и выложила на стол флешку, телефон и палец в пакетике.