Эхо первой любви

Кейт хотела ответить, но обнаружила, что не может произнести ни слова. Гидеон убрал руку, но продолжал пристально смотреть на нее.
— Каждый раз, когда я захожу в комнату Джемаймы, я думаю об этом, Почему я не замечал, что делается с Лорой?
— Гидеон, я… — пролепетала наконец Кейт. — Она болела долго?
Он отвел глаза и опустил голову, затем, после короткой паузы, проговорил:
— Я думал, ты знаешь.
— Я… Я только слышала, что она умерла. Дебби мне позвонила. Она плакала и…
— Лора покончила с собой.
В голове Кейт словно завыла оглушительная сирена, разрывая ее мозг. Невозможно! Просто невероятно!
— Покончила с собой? — голос Кейт надломился и замер.
— Так что можно сказать, что она в каком-то смысле долго болела, — проговорил Гидеон и зашагал вниз по ступеням.
Кейт последовала за ним в гостиную. Он уселся перед камином. Сейчас Гидеон казался измученным и надломленным.
— Я думал, ты знаешь, — повторил он. — Дебби знала. И Бэбс тоже.
— Они мне не сказали.
Он снова поднял на нее взгляд:
— Все старались нё поднимать шума. Из-за Джемаймы. Я просил всех…
Голова Кейт кружилась от безуспешных попыток собрать воедино куски этой головоломки. Она должна была догадаться… Должна была понять. Лора Баннерман покончила с собой.Это многое объясняло.
— Это была не обычная послеродовая депрессия, а какая-то редкая форма психического расстройства.
Мускулы на его лице задергались, и Кейт хотела было броситься к нему, но поняла, что не может пошевелиться.
— Я вернулся домой и обнаружил, что она приняла смертельную дозу снотворного. Ничего нельзя было сделать. К тому времени, как я пришел с работы, все было кончено.
— Прости, я… Я не знала…
— Она была мертва. Тилли спала наверху, ей было всего несколько месяцев. — Пальцы Гидеона сжались в кулак. — Когда-нибудь мне придется рассказать ей, как умерла ее мама. И почему она умерла. Я должен буду признаться ей, что предал ее мать.
— Ты ни в чем не виноват!
— Виноват. — В его словах прозвучала пламенная убежденность. — Лора была напугана своей депрессией после рождения Тилли; она все время думала, что ей будет еще хуже, чем после рождения Джемаймы. А я был так чертовски занят в ресторане… Она убила себя, Кейт! Решила, что нам без нее будет лучше. Если бы я проводил больше времени дома, поддерживал: и утешал ее, она сейчас была бы жива.
Сердце Кейт болью отозвалось на его слова. Почему ни Дебби, ни тетя Бэбс ничего ей не рассказали? Она была в Америке, когда умерла Лора. Наверное, они решили, что Кейт слишком занята, что ей ни к чему все знать…
Гидеон резко поднялся с места:
— Мне пора на работу.
Кейт неподвижно стояла в дверном проеме, загораживая ему дорогу, и он остановился. Она нерешительно протянула вперед руку, касаясь его плеча, потом поднялась на цыпочки и прижала губы к его щеке.
— Ты просто должен стараться жить дальше, — проговорила она. — Депрессия — это болезнь, и очень тяжелая. Лора не виновата, ты тоже.
Помолчав, он ответил:
— Спасибо. Спасибо и за то, что присмотришь за девочками.
— Не за что.
— Пойду собираться.
Она кивнула, отхода в сторону, чтобы пропустить его.
— Чувствуй себя как дома, — добавил он и вприпрыжку помчался наверх по лестнице, а Кейт продолжала неподвижно стоять возле двери.
 Она поцеловала его.Господи, как она могла? Ладно, пусть это был не настоящий поцелуй в губы, но тем не менее… Это произошло бессознательно — ей было так жаль его, она разделяла его боль, хотела поддержать, приободрить. Прежде переживания других людей не особенно ее волновали, но Гидеон… Это совсем другое дело.
— Я пошел.
Звук его голоса заставил ее вздрогнуть. Она посмотрела в его измученное лицо и ответила:
— До встречи.
— Я буду поздно.
— Я знаю.
В этот момент сверху послышались крики и топот, возвещавший появление детей.
— Папа! Папа! — кричала с лестницы Джемайма. — Подожди, я хочу поцеловать тебя!
Кейт смотрела, с какой нежностью Гидеон подхватил на руки старшую дочь и целовал ее. Господи, все, что ей нужно в жизни, это ребенок! Ей так отчаянно нужна любовь!
 
— Ведите себя хорошо, — сказал Гидеон, целуя младшую девочку.
Доверчиво улыбаясь, они обе протянули ей руки, и сердце Кейт подскочило. Она не привыкла к такому — это был удивительный жест доверия, знак уверенности в том, что она позаботится о них, пока их папа будет далеко. И Кейт чувствовала, что в ответ готова полюбить их всем сердцем!
Она увидела в окно, как Гидеон садится в машину. Что ж, ее подростковая любовь к нему изменилась. Теперь это было чувство взрослой женщины — она любила его.
Но какой в этом смысл? Она все равно останется для него второй, другой.Никогда ей не сравниться с женщиной, которая была любовью всей его жизни. Лора всегда будет первой.
Девочки убежали наверх, должно быть, вернулись к своей игре, а Кейт вошла в гостиную. Она в доме Лоры. Заботится о детях Лоры.
Столько лет прошло, а чувства к Гидеону не исчезли. Возможно ли, чтобы она продолжала любить его, даже себе самой не признаваясь в этом? И что жё ей теперь делать? Неужели она снова погонится за мечтой своей юности?
  
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
 
Гидеон помедлил, прежде чем открыть дверь. То, что Кейт находилась в его доме, смущало и беспокоило, и, как он ни старался уговорить себя, что вся проблема заключается, в присутствии здесь относительно незнакомого человека, невозможно было избавиться от понимания реальной причины собственного смятения. Проблема была в Кейт — от макушки ее головы до дорогих туфелек.
— Привет, я вернулся! — крикнул он, ожидая, что она выйдет ему навстречу.
Однако дом оставался тихим и молчаливым. Бросив на тумбочку ключи от дома, Гидеон направился в гостиную. Кейт лежала, свернувшись клубочком на диване, подложив под голову одну из подушек, вышитых Лорой незадолго до смерти. Какое странное смешение прошлого и настоящего! Он решительно направился к дивану, намереваясь разбудить Кейт, но остановился в нескольких шагах от нее. Она выглядела такой нежной, такой хрупкой…
Почему при виде Кейт его все время охватывает такое ощущение. Ведь у нее есть все! Он столько раз видел ее по телевизору — красивую, самоуверенную, блистательную… Как же получилось, что она спит тут, в его доме, свернувшись калачиком на его диване? Он осторожно отвел с ее лица прядь волос. Широкий джемпер спал с ее плеча, обнажая ямочку возле основания шеи, которую ему так захотелось поцеловать. Модные туфли лежали на полу, и Гидеон залюбовался ее изящными босыми ножками. Что же ему теперь делать?
— Кейт! — тихо позвал он. — Кейт!
Она пробормотала что-то в ответ и пошевелила ладонью, подложенной под щеку, но не проснулась. Гидеон не видел спящей женщины со дня смерти Лоры и теперь испытывал странные ощущения.
— Кейт! — снова позвал он и положил руку ей на плечо.
Ее кожа оказалась теплой и мягкой… Обернувшись, Гидеон посмотрел на часы на стене. Хотя он и старался побыстрее уйти с работы, раньше полуночи не получилось. Теперь уже было так поздно, что будить Кейт как-то неловко, к тому же он отчетливо понимал, что боится увидеть, как она просыпается, как ее глаза открываются и смотрят на него. Вряд ли он сможет отвечать за свои действия, потому что единственное, чего он сейчас хотел, — это схватить ее на руки и унести в свою спальню.
Гидеон решительно отвернулся от соблазнительного зрелища. Кейт вызвалась помочь ему с детьми и сделала это только ради Дебби. Вот и все, ничего более.
Поднявшись по лестнице, он отправился посмотреть на девочек. Джемайма спала, подложив под щеку кулачок и, когда Гидеон наклонился, чтобы поцеловать ее, пробормотала:
— Папа, мне понравилась Кейт.
— Спи, спи, дорогая, — прошептал он, поправляя одеяло. — Мне она тоже нравится.
 Мне тоже.Кто бы мог подумать, что с ним такое случится?