Возрождение (ЛП)

Кайл очень хорош в том, чтобы говорить о себе много, не сказав ничего. Он развлекается. Я чувствую, словно знаю его, когда на самом деле я ничего о нем не знаю.
В этом смысле, он похож на меня.
Это не хорошо.
Из сорока шести человек в списке, кто может оказаться Х, Кайл единственный, о ком я знаю меньше всех, несмотря на тот факт, что я провожу с ним так много времени. Несмотря на то, что я шпионила за ним неделями. Это меня бесит.
Я не хочу, чтобы Кайл оказался Х, но я волнуюсь. Волнуюсь, он ли это, и беспокоюсь, что не он. Либо же он действительно, как я, − кто-то, кто притворяется, разыскивая информацию, которая могла бы убить невинного человека. Я не уверена, какой из этих сценариев будет хуже.
Уйдя в свои мысли, я натыкаюсь плечом на дверь.
− Спишь на ходу? − спрашивает Одри. На заметку людям, которые до сих пор в моем списке Х, я надеюсь, что это и не она тоже. Она была моей первой не-из-отряда подругой, и все, что я делала, так это врала ей. В отличие от Кайла, я уверена, что Одри хороший человек. В противовес это делает меня дерьмовым человеком, ведь я обманываю ее.
Я поворачиваюсь и вижу, что она и Чейз следуют за мной.
− Нужна практика.
Чейз ослабляет свой галстук.
− Или, может быть, тебе нужно меньше пить, − его собственное дыхание является смесью ладана с незаконным пойлом из фляги, которую он пронес внутрь. — Эта жарища внутри заставит нас всех уснуть.
Кайл протягивает мне чашку безалкогольного пунша, и четверо из нас уходят от закусок в пустынную часть холла. Мы не единственные, кто пытается избежать толпы и жары.
Чейз валится на широкий старомодный подоконник вдоль задней части здания.
— Здесь не прохладнее? Серьезно? Кто-то включил печь на всю мощь или что?
Я осматриваю древние окна вдоль стены. Они узкие и металлические с фиксацией по бокам. Я переворачиваю и дергаю механизм несколько раз, но окно застряло. Грязь попадает на руки.
− Это может сработать, − говорит Кайл. — Погоди, ты испачкаешь платье.
− Я в порядке.
Он отталкивает меня локтем в сторону, а я толкаю его обратно, но затем, уступая, отхожу в сторону и показываю язык. Вероятно, я могла бы выломать окно, но я не должна хвастаться своей силой. Не говоря уже о том, что в платье без бретелек наклоняться немного рискованно.
Чейз пробует еще одно окно, но справляется не лучше меня. Между тем, Кайл закатывает рукава и хорошенько дергает то, над которым старалась я. В скрежете металла, оконная створка стреляет вверх. Одри и я хлопаем в ладоши, как только порыв холодного воздуха врывается внутрь.
Усмехнувшись, Кайл делает шаг назад и осматривает свои руки, которые покрыты черной грязью.
— Фу. Их, вероятно, не открывали со времен постройки отеля, − он просовывает руку в окно и наклоняется, рассматривая его.
Я допиваю свой пунш и выбрасываю наши чашки в мусорное ведро.
− Что ты делаешь?
− Ищу подвох. Лишь сцепление удерживает эту штуку от падения. Если оно упадет, стекло разобьется.
− Чувак, оставь как есть, − говорит Чейз, борющийся с другим окном. − Сцепления вполне достаточно.
Естественно, именно тогда сцепление падает.
Окно открылось с большим количеством силы и визгом металла, но перепады температуры означают, что оно закроется с гладкостью сливочного масла. Стекло дребезжит в раме, но металл в результате ударяет что-то мягкое − руку Кайла.
− Аааааах, − он сжимает рот и закрывает глаза от боли.
Хотя Одри кричит, я бегу к окну и открываю его настежь, чтобы Кайл мог убрать руку. Он оборачивает левой рукой правую, пока сгибается. Кровь льется сквозь пальцы и капает на пол.
Чейз ругается, бледнея.
− Оно плохо выглядит. Я найду нам машину. Думаю, что тебе понадобятся швы.
− Я в порядке, − Кайл звучит так, словно он не в порядке. Его голос напрягся, и он дышит глубоко, чтобы контролировать боль.
− Да, верно, − говорит Одри. Она выглядит слабой, пока хватает Чейза за руку, и они бегут по направлению ко входу.
Кровь не беспокоит меня, ведь я прошла обучение в области медицины.
 
− Дай мне посмотреть.
− Нет, отойди. Не хочу, чтобы ты испачкалась кровью, − Кайл двигается подальше от меня. Он открывает свою руку и осматривает повреждения. Оттуда, где я стою, все похоже на кровавое месиво.
− Это просто порез. Ничего страшного. Мне нужно смыть его.
Я плотно сжимаю губы, наблюдая, как кровь течет по его запястью, думая о своей миссии, несмотря на беспокойство за него.
− Это нехилый порез. Чейз был прав насчет швов.
− Серьезно, я буду в порядке. Я не хочу накладывать швы, − он мчится по коридору в сторону уборной. Другие люди, тусовавшиеся в холле, гримасничают и уходят.
Чувствуя себя бесполезной, с минуту хожу вокруг в случае, если Чейз или Одри вернутся, потом иду за ним, когда они не возвращаются. Кровавый след ведет в мужской туалет. Поскольку никого вокруг нет, я врываюсь.
Кайл уже обернул несколько бумажных полотенец, вокруг своей руки. Он смеется, когда я появляюсь у ряда раковин.
− Извини, но не думаю, что ты должна быть здесь.
− Извини, но я думаю, что ты зальешь кровью весь пол. Я здесь, чтобы помочь.
Сжимая правую руку левой, он сдувает волосы с глаз.
− Никакой помощи не требуется. У меня все под контролем. Немного воды, чуть давления… − он меняет позицию, и полотенца шуршат. − Все хорошо.
Он выглядит лучше. Его щеки снова обрели цвет, и дышит он нормально.
— Ты абсолютно, точно уверен? Я не хочу идти в больницу, но там было много крови.
− Абсолютно, точно уверен, − он обнимает меня, продолжая придавливать свою руку, которая теперь за моей шеей. − Видишь? Я даже могу танцевать таким образом. Не заставляй меня уходить. Мне весело.
Тепло просачивается сквозь тонкий шелк моего платья. Его рубашка слегка влажная напротив моих голых рук, поскольку я оборачиваю их вокруг него. Мое сердце бьется так, словно пытается улететь.
− Итак? − Кайл слегка улыбнулся.
Мое лицо краснеет, как только я понимаю, насколько плотно прижалась к нему, и кладу лоб на его грудь.
− Ты такой очаровательный, когда ранен.
Я чувствую его губы на своей макушке.
− А ты всегда прекрасна.
− Мы должны идти. Какой-нибудь мужчина может зайти сюда в любую минуту, а за твоей тропинкой из крови не трудно проследить.
− Я скажу им, что ты помогала мне прибраться. Совершенно правдоподобно.
Я не двигаюсь, хотя это и моя идея уйти.
− Ага.
− Точно, − затем он наклоняется вперед и целует меня, и я полностью парализована, ведь мои нервы слишком заняты тем, что взрываются, чтобы делать свою работу должным образом.
Когда он, наконец, отстраняется, я клянусь, мои губы онемели. Еще у меня слегка кружится голова. На секунду я в панике, думая, что он сделал что-то зловещее. Затем мне приходит в голову — это может быть нормальная реакция.
− Значит я тебе нравлюсь больше, когда со мной что-то не так? − задумывается Кайл. − Если бы я знал, что тебе нравится играть в медсестру, Эрнандес, мы могли бы достать тебе костюм во время Хэллоуина.
− Дурачок, — я тыкаю его в спину.
Он отвечает мне еще одним поцелуем. Его здоровая рука скользит вниз к моим бедрам, поднимая юбку платья, и он проскальзывает пальцами по бедру. Мое дыхание застревает в горле, а тело ноет под его прикосновениями. Я тоже могу сказать и про его тело; могу чувствовать, как он твердеет напротив меня. Я еле дышу от предположения, что мы побежим в номер, который забронировали на ночь.
Еще один способ, от которого я была странно защищена перед этой миссией. До девятнадцати лет я не прикасалась ни к кому таким вот образом. Или ко мне не прикасались. Ну имею в виду, я знала все о сексе, но это была одна из тех областей, где мои знания были исключительно теоретическими. Отношения были строго запрещены в лагере, и, по большей части, я все равно рассматриваю членов своего отряда как семью.
 
По большей части. За исключением того единственного поцелуя с Коулом…