Возрождение (ЛП)

— Говорила вам — никаких беспокойств. Она справится с этим.
Точно. Вот почему я здесь. Потому что могу справиться с этим.
— Хорошая память, новичок, — говорит Чейз. — Видишь, я не могу запомнить даже одно новое имя.
Если бы ты знал правду. Я продолжаю улыбаться, впитывая детали, фиксируя то, что может оказаться полезным. У Аланны есть гвоздик в носу. У Марка зеленые глаза. Лорел заплетает волосы в косички. У Чейза шрам на левой руке.
Отвергаю специфические особенности Микки, Лорел и Йен как несущественные. Они определенно не могут быть причиной того, что я была направлена в КиРТ1. Аланна, однако, может. Пирсинги — это вопрос, который я не рассматривала прежде, но должна. Это будет полезно знать.
Забавно, что с каждым оценивающим взглядом на стол, мои глаза останавливаются на Кайле. В нем определенно течет смешанная кровь. Азиатская и европейская, судя по структуре костей. Значит, его я пока не могу сбросить со счетов. Его нос немного кривоват, волосы обесцвечены, свисают почти до подбородка. Это определенно незначительно, но интересно, какова бы ни была причина.
К тому же, он заставляет желудок скручиваться. Это тоже незначительно, но и не круто.
Некоторое время спустя наши глаза встречаются, и мои щеки краснеют. В замешательстве я перевожу взгляд обратно на еду. Этого не должно было произойти.
Две тысячи девяносто восемь студентов. Это те, что посещают КиРТ. Одна тысяча двадцать один из них второкурсники или юниоры. Восемьдесят пять процентов из этих одной тысячи двадцать одного студента европейского или смешанного происхождения. Это около восьмисот семидесяти семи человек.
Протираю глаза и отворачиваюсь от экрана компьютера. Хотя я и знаю большинство этой информации, она все равно поражает. Как мне предлагают найти одного неизвестного человека, и сделать это быстро? Это невозможно.
Я парализована неизвестностью. Это могло случиться с кем угодно, почему именно со мной? Предполагается, что я должна быть умнее «кого−либо».
Подтягиваю колени к груди, ненавидя то, что сейчас чувствую, словно в первый день моей самой первой миссии. По возвращении домой, задание не кажется таким неконтролируемым. Агенты могут изучать тактику, учить стратегию и приоритеты, понимать, как уничтожать вещи, и планировать на двадцать шагов вперед. Но за пределами лагеря использование этих навыков бывает пугающим. Парализующим. Вот почему мы тренируемся. Снова и снова. Иногда до тех пор, пока не хочется разбить свою голову о стену.
К сожалению, до моего появления никто не готовился к заданиям специально. Конечно, об этом я им не говорила. Я разработала план атаки, правила его несколько раз и хорошенько заучила. Но он все равно кажется недоработанным. У людей, вовлеченных в это задание, нет личностей. Препятствия, с которыми я сталкивалась раньше, не были настоящими.
Здесь, в КиРТе, однако, люди настоящие. Препятствия сложные. Каждый выбор влечет за собой последствия. Я не робот. И не могу продолжать делать вид, что абсолютно неуязвима к окружению. Как и не могу отрицать, что чувствую себя подавленной.
Ковыряясь в изношенном подоле джинсов, слышу голос Коула в голове настолько ясно, словно он рядом со мной. В тот день мы стояли под знойным июльским солнцем, его кожа блестела от длительной тренировки. Я только вернулась со встречи и никому еще не рассказала новости. Тогда мне едва хватило времени, чтобы самой все осознать. Но Коул знал. Ему, возможно, сказали прежде, чем мне. На самом деле, он мог бы даже порекомендовать меня для выполнения задания. Я никогда не спрашивала.
— Так значит, ты была выбрана для бостонской миссии, — при этом он смотрел на меня, заставляя чувствовать себя выше на целый фут, превращая нервное возбуждение во что−то счастливое. — Ты заслуживаешь это. И знаю, ты собираешься сделать все, чтобы отряд преисполнился гордостью.
Кажется, это было так давно, но все же я позволяю себе маленькую улыбку. Если Коул верит в меня, я смогу сделать это. Не подведу его и не подведу себя. Кроме того, знаю ведь, что дома есть люди, которые не думают, что я готова для своей первой соло−миссии. Люди, которые не думают, что я вообще когда−либо буду готова.
 
Они могут издеваться надо мной сколько угодно. Я намерена доказать, что они ошибаются.
— Ничто не пойдет неправильно, если я не позволю этому случиться, — произношу это вслух, чтобы услышать звук собственного голоса. Самое банальное то, что я слышала его намного чаще, чем могу сосчитать.
Итак, возвращаемся к началу. Просто нужно подойти к этому заданию шаг за шагом, стараясь не отвлекаться на уроки или желание убежать. Итак, я не могу предугадать действия врага. Могу лишь выполнять свою часть работы.
Могу заставить Коула гордиться.
Сделав глубокий вдох, вспоминаю детали предстоящей миссии. Я не могла взять заметки с собой в КиРТ, ведь это было бы слишком рискованно, но я знаю их наизусть.
Я здесь, чтобы найти студента Х2, как прозвала его или её. Х примерно девятнадцать или двадцать лет; он второкурсник или юниор, но нет догадок как он или она выглядит. Фото матери X прочно запечатлено в памяти, но она не имеет отличительных черт, так что это не очень помогает.
Группа террористов тоже разыскивает Х. Именно поэтому нужна я. Это моя работа — найти Х, прежде чем они сделают это и отвести его в безопасное место.
Регистрируюсь на школьном вебсайте. КиРТ имеет собственный частный каталог студентов и преподавателей с именами, фотографиями и любой другой личной информацией, которой люди хотят поделиться. Оттуда могу скачать список всех восьмисот семидесяти семи возможных студентов и составить собственную базу данных заполненную подсказками, которые могут быть полезными в вычислении X.
Все, что может мне помочь, это несколько секретных сведений, одно является сильной причиной, по которой плохие люди хотят найти Х в первую очередь. Он или она генетический мутант. Вдобавок, хорошо это или плохо, странность Х нелегко будет связать с кем−то. Коул может продолжать твердить, что я была выбрана для этого задания, потому что хороша, но подозреваю, что часть причины в том, что я не являюсь угрозой. Выгляжу молодо, дружелюбное лицо, к которому определенные люди открыты, а мне нужны люди, которым можно открыться, если хочу преуспеть в деле. Не похоже, что у Х есть родинка на его/ее левой руке или шесть пальцев на его/ее правой ноге. О нет.
К тому же есть возможность, что Х, возможно, не хочет, чтобы его нашли. В действительности Х вполне вероятно не знает, что он /она в опасности, а враг мог быть очень наблюдательным. Если они почувствуют, что я приближаюсь к X, то могли просто проследить за мной и перехватить Х. Черт, они могли использовать меня для трудной работы, а затем совершить налет с убийством. Это было бы провалом на впечатляющем уровне.
Я не могу провалиться. Не когда Коул верит в меня, и не когда чья−то жизнь зависит от меня.
Быстрая. Осторожная. Ловкая. Абсолютно нормальная студентка, так что враг не знает, что я здесь. Никакого давления.
Одри открывает дверь, и я закрываю ноутбук, чтобы избежать вопросов.
— Почему ты прячешься здесь? Сегодня первый день занятий. Еще рано делать домашнюю работу.
— Я не прячусь. Я.… − посасываю нижнюю губу, — болтала с друзьями.
— А. — уперев руки в боки, проверяет одинокую фотографию, висящую над моим столом. Я и несколько членов из моего отряда обнимаемся на самой вершине Эмпайр−стейт−билдинг.
Фитцпатрик, злая повелительница, которая курирует нас, хотела, чтобы я взяла с собой поддельное фото, то, которое не включало членов отряда, но я отметила, что воровство и изменение фото, которое мы нашли в интернете, было рискованным. Это была слабая отговорка, но Фитцпатрик не возражала, вероятно, она не слишком беспокоилась. Честно говоря, я просто хотела принести фото настоящих друзей с собой. Это, скорее всего, будет единственная миссия, где мне может сойти с рук это маленькое утешение.