Приглушенные страдания (ЛП)

— Я сказал, — выдавливает он, трясущимися руками, — остановись!
Он протягивает руку, хватается за руль и тянет его на себя. Немного, но этого достаточно. Я поворачиваюсь на долю секунды, чтобы посмотреть на него в полном шоке, попытаться остановить его, и машина резко сворачивает в сторону. Мы въезжаем в грязь на обочине шоссе, и я впадаю в панику, пытаясь это исправить, но от этого становится только хуже. Кейден что-то кричит, но я не могу сосредоточиться. Я снова пытаюсь выровнять машину и одновременно жму на тормоза.
Это самая худшая ошибка, которую я когда-либо совершала.
Я теряю контроль, и мы переворачиваемся.
Машина срывается с места, ударяется об обочину, немного съезжает по склону, а затем мы оказываемся в воздухе и катимся. Снова, и снова, и снова. На мгновение моё зрение затуманивается, слух замирает, и всё, что я могу чувствовать, — это как моё тело подбрасывает, ноги дёргаются, руки летают вокруг, когда мы падаем всё ниже.
Затем всё прекращается. С громким треском. Всё просто останавливается.
У меня звенит в ушах, моя голова прижимается к окну, и что-то тёплое покрывает моё лицо. Кровь. Я ощущаю её металлический привкус во рту. Меня охватывает паника, и я пытаюсь пошевелиться, но мои ноги словно в ловушке. Машина разбита.
— Кейден, — хриплю я, но не слышу своих слов.
Мне кажется, что это так?
Почему я не слышу своего голоса?
— Кейден, — пытаюсь я снова.
Я пробую повернуть голову, но не могу; из одного уха льётся кровь, и боль, не похожая ни на что, что я когда-либо испытывала, берёт верх, заставляя меня кричать в агонии.
Только этого я тоже не слышу.
Я ничего не слышу в своём кошмаре.
И прежде чем я успеваю позвать на помощь, мой мир начинает вращаться и становится чёрным.
Мало ли что я знаю, но так оно и останется.
Глава 1
Амалия
Сейчас
Они появились из ниоткуда.
Я их не видела. Я их не слышала. Конечно, я их не слышала. Но я их также не почувствовала. В какой-то момент я иду, направляясь обратно к туристическому автобусу, а потом меня хватают сзади и тащат в тёмный переулок.
Я пытаюсь закричать, но ничего не выходит.
Твёрдая мозолистая рука закрывает мне рот.
Ужас переполняет меня, и я ничего не могу сделать, кроме как извиваться и пытаться отбиться от нападавшего. Уже поздний вечер, зачем кому-то нападать на меня средь бела дня?
Я извиваюсь ещё сильнее, пытаясь наступить на ноги, или подраться, или сделать что-нибудь, что избавит меня от этого тяжёлого человека. Но он тащит меня дальше в переулок, потом в другой, и вот мы одни. Никто не может меня видеть. Они не слышат меня, потому что я не могу кричать. Единственная мысль в моей голове: «Интересно, сколько раз это случалось с невинными людьми, такими близкими к другим, и никто не знал?»
Я разворачиваюсь в его объятиях лицом к мужчине, который ухмыляется, скрестив руки на груди, и смотрит на меня. Я знаю его в лицо. Я видела фотографии. Он охотился за Скарлетт неделями, месяцами, даже годами. Трейтон. В реальной жизни он гораздо страшнее, чем она могла бы когда-либо объяснить ему. Глаза холодные, как лёд. Ухмылка, в которой нет абсолютно никакого милосердия.
— Ну, привет.
Я сглатываю. Я не знаю, чего он от меня хочет, но могу гарантировать, что ничего хорошего из этого не выйдет. Почему я ушла одна? Почему? Мне не следовало этого делать, не при такой неминуемой опасности. Я снова извиваюсь, но мужчина позади меня сжимает меня крепче. Я начинаю паниковать, мотая головой из стороны в сторону. Если я смогу освободить его руку, я смогу закричать. Кто-нибудь может мне помочь.
Боже, кто-нибудь, пожалуйста, помогите мне.
Трейтон делает шаг вперёд, и мужчина отпускает руку. Я собираюсь закричать, но Трейтон хватает меня за челюсть, сжимая её так сильно, что я могу только открыть рот в беззвучном крике. Он делает это до тех пор, пока слёзы не катятся по моим щекам, и я пытаюсь встряхнуть головой, чтобы избавиться от боли. Только тогда он отпускает меня. И мужчина снова закрывает мне рот рукой.
 
Предупреждение.
Вкус того, что должно произойти.
— Послушай меня, Амалия.
Откуда он знает моё имя?
— Ты закричишь и пожалеешь, что вообще родилась. Я могу тебе это обещать. В любом случае, к концу дня я тебе не понравлюсь. Мне нужно отправить сообщение. Ты — идеальный способ сделать это. Обязательно передай от меня привет Скарлетт и сообщи ей, что ничто из того, что она делает, не поможет ей скрыться. Я найду её. И я получу от неё то, что хочу.
Его кулак врезается мне в живот, и я с хрипом сгибаюсь пополам. Мужчина позади меня отпустил меня и отступил назад. Его работа явно выполнена.
А Трейтона вот-вот начнётся.
Ещё один твёрдый кулак врезается мне в рёбра, за ним ещё один. Он не проявляет милосердия. То, что я женщина, для него абсолютно ничего не значит. Агония, не похожая ни на что, что я испытывала за очень долгое время, пронзает моё тело, и я пытаюсь закричать, но выходит только болезненное шипение.
Его нога попадает мне в челюсть, и я отлетаю в сторону. Я приземляюсь на землю с глухим стуком и криком, который больно слышать даже мне.
Почему мне никто не помогает?
Неужели никто не слышит моих криков?
На улице были люди. Где они?
Я переворачиваюсь и закрываю лицо руками, пытаясь защитить его.
Это бесполезно.
Его удары наносятся сильно и быстро.
Они приходят до тех пор, пока я не перестаю дышать.
Пока я не перестаю думать.
Пока я больше не перестаю чувствовать.
Думаешь, после этого он остановится?
Он — нет.
***
Мои глаза распахиваются, и моё дыхание прерывистое. Мне требуется мгновение, чтобы вспомнить, где я нахожусь, и убедить себя, что теперь я в безопасности. Я в безопасности. Его здесь нет. Тёплая рука обхватывает мою, и я поворачиваюсь, чтобы увидеть Скарлетт, смотрящую на меня широко раскрытыми карими глазами, с нежным выражением лица.
— Ещё один сон?
Я киваю.
Я даже не заметила, как заснула.
Мы лежали на её кровати, болтали, а потом я заснула. Усталость берёт надо мной верх.
Пальцы Скарлетт по-прежнему сжимают мои, и мы лежим бок о бок в её постели на ранчо, и несколько мгновений никто из нас ничего не говорит. Мы обе сломлены. Обе избитые. И всё из-за её бывшего парня, Трея. Её молчание причиняет боль, потому что это означает, что она винит себя, а я не хочу, чтобы она винила себя. Ничто из того, что он сделал, не лежит на ней.
Он монстр, а монстры не играют по правилам.
— Я не заметила, что заснула, — тихо говорю я, мой голос звучит отдалённым гулом в моей голове, теперь ещё хуже после моего приступа.
Скарлетт перекатывается на бок, и её красивое личико избито, но не так сильно, как её тело или, без сомнения, разум. Эта девушка — всё для меня. Она дала мне шанс, который я так долго искала. Она верила в меня, когда никто другой не верил. Я буду рядом с ней до того дня, когда она скажет мне, что больше не хочет, чтобы я была рядом.
— Как ты? — спрашивает она меня.
Я улыбаюсь; улыбка небольшая, но искренняя.
— Я в порядке. Скучаю по свободе, которую я испытывала в дороге, но радуюсь возвращению домой.
Её брови сходятся на переносице.
— Ты знаешь, что я имею в виду, Амалия. После нападения? Ты в порядке? Тебе всё ещё снятся кошмары о нём?
— А тебе?
Она прикусывает нижнюю губу.
— Перестань переворачивать всё с ног на голову.
— Я в порядке. Мне становится лучше.
Если не считать травм на моём теле, со мной всё хорошо. Я думаю. Я не буду упоминать ей о том, насколько частыми были кошмары. Или объяснять весь ужас того, что я чувствовала в те несколько ужасающих часов, когда я была у Трейтона. Я не скажу ей, потому что это только ещё больше будет преследовать её, а она этого не заслуживает. Она знает, каково это.