Рыжее счастье (СИ)
— Мне комфортно в этом состоянии, — пожимаю плечами в ответ, — да и тётя до недавнего времени была со мной рядом 24/7. Я не считаю себя одинокой, даже несмотря на то, что практически не вижу родителей в последнее время.
Пару минут мы просто молчим, а потом я решаю задать давно интересующие меня вопросы.
— Что насчёт тебя? Давай, Платонов, дай мне какую-нибудь скандальную историю. А то нечестно получается — ты меня изучил вдоль и поперёк, познакомился с Ритой, побывал на семейном торжестве и видел меня в бреду. А сам остаёшься для меня тёмной лошадкой.
Я не особо надеюсь услышать откровенный ответ, но Дима удивляет.
— Я всегда был скрытным и замкнутым ребёнком. Меня готовили к большому спорту с пяти лет. Бесконечные тренировки, сборы и соревнования. Мой отец ведь тоже в прошлом многого добился в спорте. Нет, я не жалуюсь, мне нравится то, чем я занимаюсь. Но иногда это утомляет. Постоянное напряжение и страх подвести родителей, ожидание и давление со стороны окружающих… В последнее время я часто подумываю оставить мотоцикл. Но я боюсь, — парень грустно усмехается, а у меня сердце разрывается от этой тоски на его лице, — я боюсь, представляешь, пчёлка?! Увидят ли они меня как личность? Будут ли также любить? Или я стану главным разочарованием отца за всю его жизнь?
— Тебя невозможно не любить, то есть, я не то хотела сказать…я…, — сокрушено закрываю лицо руками и тихо вздыхаю, — Они ведь твои родители и будут любить тебя в любом случае. Мне кажется вам просто нужно откровенно поговорить.
— А ты? — Дима берёт меня за плечи и разворачивает лицом к лицу, — Ты бы смогла меня полюбить?
Я просто потрясенно хлопаю ресницами, не представляя, что ему ответить. Платонов с минуту разглядывает моё ошеломленное лицо, а потом вдруг улыбается так открыто и радостно, что я наконец хоть немного могу выдохнуть.
— Ну и вопросики у тебя, Платонов! Ты же пошутил, да? Нет, ну если чисто теоретически и тебе просто нужно мнение со стороны, то конечно. Ты красивый молодой парень, спортсмен. У тебя потрясающая улыбка и, так уж и быть признаю, отменное чувство юмора… Чего ты скалишься, сурикатище?! Всё, Платонов, достал! Тебе с твоим противным характером только такую же сумасшедшую в спутницы нужно искать, ясно?! Чего ты машешь мне своей головушкой?!
— Это называется счастье, Потёмкина! Я ведь, кажется, уже нашёл эту сумасшедшую. Так и есть, я абсолютно точно её нашёл, — взгляд Платонова становится донельзя хитрющим и он нисколечки не стесняясь окидывает меня плотоядным взглядом с ног до головы.
— Вот свою сумасшедшую и будешь пожирать глазами, понял?! А от меня руки прочь! — я резво выбираюсь из объятий парня и невозмутимо отхожу на пару метров. Да мне даже не обидно совсем! — И вообще тебе же домой пора. Время уже десять, а ты целый день торчишь у меня.
Дмитрий, продолжая весело улыбаться, проходит мимо меня и направляется в противоположную от выхода сторону.
— Неа, не пора. Кто меня там ждёт? А тут Алебастр и моя сума… И моя коллега по актёрской деятельности, которая, к тому же, приболела. Разве могу я, порядочный и воспитанный человек, бросить девушку в беде? Конечно же, нет! Поэтому можешь радоваться, я останусь ночевать у тебя, — этот клоун уже покинул кухню и свою речь продолжал из соседней комнаты, — Предупреждаю сразу — не смей меня домогаться! Во-первых, ты болеешь. Во-вторых, моё сердце с недавнего времени занято, — через секунду сурикат снова появляется в дверном проёме, — хватит сопеть, пчёлка! Идём пить таблетки и в постель. Только учти — я сплю на диване. И даже не уговаривай лечь с тобой!
Весёлая, однако, ночь меня ждёт.
Глава 14
Звук отборной тарабарщины на непонятном диалекте и сильный грохот в районе входной двери становятся прекрасным будильником в это морозное утро.
Я мигом подскакиваю с постели и с грохочущим сердцем ищу хоть что-то отдалённо похожее на предмет самообороны. Им в итоге становится небольшая бита, которую я привезла со своих первых соревнований из России. Бита была сувениром, у основания вились завитки хохломы, а чуть выше была надпись, которая гласила "Палка Выручалка". Сувенир сувениром, а весила эта выручалочка достаточно. И вся моя надежда на спасение сейчас была в этой необычной штуковине.
На цыпочках крадусь навстречу судьбе, отчаянно пытаясь удержать биту в дрожащих руках и мысленно вспоминая гада Платонова. Он там значит в гостиной дрыхнет как сурок, а мне от грабителей отбиваться! Заманчивая перспектива, ничего не скажешь.
Отсчитывая про себя последние три секунды, которые я отвела для подготовки к атаке, с диким воплем "Шерше ля фам" выбегаю из-за угла и с закрытыми глазами несусь в сторону входной двери.
В ответ мне доносятся матерные проклятия и я с удивлением замечаю, что голос мне этот подозрительно знаком.
— Твою ж… Потёмкина, ты опять в бреду?! Какого лешего?
Бита со звонким грохотом ударяется об паркет и катится прямиком к ногам… Платонова. Он, к слову, растерянно потирает ушибленный лоб и сидит на полу, в обнимку с молоком и яблоками.
— Так я это, думала воры, — смущённо опускаю глаза в пол, усиленно сдерживая свой дикий смех.
— Я тут с утра продукты нам добывал, а она на меня с битой! Сумасшедшая! — Дима обиженно поджимает губы и я больше не могу себя сдерживать, — значит, шерше ля фам?
— Ага, — киваю в ответ и снова начинаю хохотать, — Платонов, ты мне одно скажи — ты почему по полу то ползал?
— Так пакет порвался, оттого и грохот был. Я продукты собрать хотел, а тут ты с битой несёшься. Опасная ты девушка, Алиса, но зато мне с тобой теперь ничего не страшно.
Изумительные запахи овсянки и яичницы постепенно заполняли всю кухню. В дело пошли продукты, добытые смелым самцом Платоновым. И молоко оказалось как нельзя кстати. Я терпеть не могла овсянку на воде. Сделав последний штрих в виде свежих ягод в кашу, я удовлетворено ставлю тарелку себе и чересчур притихшему парню. Платонов с изумлением таращится в блюдо, словно я ему не овсянку приготовила, а золотого телёнка на вертеле с трюфелями.
Усаживаюсь напротив парня и с удовольствием вдыхаю аромат свежего кофе. Пусть и простого, растворимого, но такого ароматного. Восхитительно!
Меня еще немного покачивало от слабости, но в целом состояние заметно улучшилось, а уж какой зверский аппетит проснулся — не передать словами! Поэтому ела я очень быстро, уже через две секунды после начала трапезы перестав смущаться парня.
И раз меня больше не знобило и не лихорадило, а репетиции временно приостановлены до третьего января, проводить время с пользой мне предстояло в книжном. Уже две недели мы с Ритой никак не можем разобрать новое поступление и навести порядок в помещении. Такими темпами весь наш бизнес поплывёт ко дну. Поэтому, доедая свой любимый шоколадный батончик, я аккуратно намекнула Платонову, что долго рассиживаться за завтраком не получится. Парень в ответ удивленно приподнял одну бровь, явно ожидая от меня пояснений.
— Работа, Платонов, ра-бо-о-та! Меня ожидает книжный. Так что, сейчас я быстро переодеваться, а потом даже смогу проводить тебя до остановки, в счёт оказанной помощи. Видишь, какая я добрая? А то всё "ведьма, злюка"
— Стоять! — от обманчиво тихого предостережения Димы я замерла, как вкопанная, так и не успев дойти до своей комнаты, — Алисонька, а не ты ли вчера бредила весь день с температурой под сорок? Нет, может я чего-то не помню, или путаю? Даже не думай, пчёлка. Никакой работы. Если вздумаешь сопротивляться — привяжу к кровати и буду наслаждаться этим зрелищем весь день. Лично я за второй вариант, но думаю ты пока ещё не дошла то такого уровня нашей близости.
В ответ на тирраду Дмитрия я просто заторможенно хлопала ресницами, пребывая в шоке от наглости суриката и живенько представляя не совсем приличные картинки с участием Платонова. Самое удивительное — стыдно мне не было. Мои внутренние демоны лишь предвкушающе потирали ручками, рисуя в воображении загорелый торс Платонова и его дикий взгляд.