Инкуб. Строптивая добыча (СИ)

(…) На какой наибольшей дистанции инкуб способен распознавать женскую энергию, достоверно не установлено. Также неизвестно, какие ещё свойства добычи способен почувствовать особо одарённый инкуб на расстоянии. Леопольд Антиохский (*годы жизни и список трудов см. в примечаниях) высказал слишком смелое, на мой взгляд, предположение, что речь может идти даже о составлении полного «энергетического портрета» женщины».
Леди Мэри Сазерленд. Отрывок из трактата «Об инкубах».
Каждый раз, при каждой утомительной подготовке к балу меня радовало больше всего то, что мне-то готовиться не нужно. И когда «Задумчивые ивы» охватывала предбальная лихорадка, когда срочно укорачивались юбки и сужались корсеты, искались пропавшие шпильки или с истерикой выкидывались очередные цветы, не совсем подходящие к причёске, я могла спокойно грызть грушу в уголке и хвалить себя за предусмотрительность.
Каждый день зимой и летом, и в будни и в праздники я выходила из свой комнаты по утрам в привычном коричневом платье. Это был тоже тактический ход. Чем меньше изменений во внешнем виде, тем меньше привлекаешь взглядов. Люди привыкают к тому, что где-то рядом всегда маячит унылое коричневое пятно. Ну так и что обращать на него внимание?
Проблему смены одежды я решила очень просто и остроумно. Всего-навсего прикупив себе несколько штук полностью одинаковых платьев.
Наконец, в карете разместились взбудораженная Лилиан в нежно-золотистом наряде, её величавая мать в вишнёвом и грустный отец в чёрном – мужчины, судя по всему, тоже отличаются предусмотрительностью, потому что их выбор наряда для балов неизменен и не представляет трудности.
Мне также отвели место в углу, и карета тронулась.
Из предместий в самый центр Кроуфорда ехали долго, а прибыли уже затемно. Впрочем, такие балы всегда начинаются вечером, а завершаются далеко за полночь. И это было для меня ещё одним испытанием. Просидеть всю ночь на диванчике у стеночки, наблюдая до головокружения за тем, как Лили кружится в танце то с одним, то с другим партнером, и чувствуя, что ещё немного и заснёшь – то ещё удовольствие.
В общем, я не любила балы. А балы не любили меня.
На них вечно случалось что-нибудь для меня неприятное. Что-то, напоминавшее о прошлом. О жизни, которой я была лишена и к которой никогда не будет возврата. Я всегда готовилась морально заранее, что какой-нибудь аромат, или фигура танца, или случайный разговор вызовут во мне смутные детские воспоминания. И это отзовётся тупой болью глубоко внутри, которую лечить бесполезно.
Этот бал принялся бить рекорды по уровню гадостности прямо с порога.
Мистер и миссис Льюис направились к хозяйке, молодой жене отставного генерала Ормунда, чтобы поприветствовать и восхититься красотой убранства недавно отремонтированного особняка. Я же должна была сопроводить Лили к «загону для молодняка», как я про себя именовала ту часть зала, где собирались дебютантки и их восторженные кавалеры.
Но Лили, развивая крейсерскую скорость, вдруг вырвалась из поля моего зрения и скрылась из глаз.
Я битый час потратила на то, чтобы отыскать её в толпе гостей, наступая на ноги своими нелепыми ботинками и получая очередную порцию удивлённых взглядов. Впрочем, они быстро соскальзывали с меня, не задерживаясь надолго.
Лили нашлась за одной из колонн. С вездесущей Катрин.
В этот раз я была хитрее и решила подойти потихоньку и послушать, о чём они там секретничают. Нутром чуяла, речь вовсе не идёт о милых девичьих пустячках вроде того, кто кому обещал первую кадриль.
- …и ты понимаешь, конечно понимаешь, что мы должны попасться ему на глаза первыми!
- Конечно, конечно, милая Кати! И что я раньше не подумала… пока мы будем танцевать, самые наглые и предприимчивые особы займут место в первых рядах. И после нас просто затопчут!
- Ну так мы должны быть наглее и предприимчивей, и занять места раньше, правда?
Сдавленное хихиканье.
Они порываются идти прочь, но выходя из-за колонны, натыкаются на мой укоряющий взгляд.
 
Лили кривится так, будто лимон проглотила – весь целиком, с кожурой.
- Опять вы здесь! Что ж вы мне жизни-то не даёте? Я будто в тюрьме с вами, в тюрьме!
Я укоризненно сложила руки на груди. Катрин на всякий случай спряталась за спину подруги.
- Правильно ли понимаю, моя дорогая, что вы решили в первых рядах встретить прибывающего сегодня на бал… особого гостя?
- А вам-то что? – вызывающе вздёрнула подбородок маленькая нахалка.
- Хочу полюбопытствовать, с какой целью.
- Какое вам дело? Вам всё равно не понять! Вам никогда не хотелось свободы. Никогда не хотелось любить и быть любимой. Чтоб голову потерять! Как в романе! Да что я с вами говорю. Вам, наверное, и целоваться-то никогда не хотелось. Смешная старая дева в поношенной шали. Идём, Кати!
И схватив подругу за руку, Лили пронеслась мимо меня.
А я осталась стоять, глядя в пустоту.
Почему? Почему меня так задевает то, что она сказала? Я думала, что давно убила в себе все чувства сожаления. Что моя броня достаточно крепка. Но в последнее время она слишком часто даёт трещины.
Так и вышло, что ко времени прибытия инкуба на бал я едва успела протиснуться к плотной шеренге зевак на краю танцевального зала. Где-то там, мне показалось, мелькнула золотистая макушка моей подопечной.
Меня сдавили со всех сторон локтями так, что я едва могла дышать. До Лили было ещё минимум одно крупное препятствие и два более стройных. А мне ведь её и обратно как-то тащить! В безопасное отдаление. Уж у неё-то нет никаких шансов остаться незамеченной. С таким декольте на грани приличий, которое дальновидная маменька велела сделать доченьке на все платья дебютного сезона. Ибо показать там, без сомнения, было что. И это подтверждал нескончаемый поток приглашений на танец и случайных визитов мимо проезжающих кавалеров на завтраки в «Задумчивых ивах».
Я пропустила момент, когда суета улеглась и толпа разряженных гостей, затаив дыхание, замерла в торжественной, почти благоговейной тишине. Это музыканты сбились ненадолго – но вскоре снова подхватили незатейливый мотив. Смотрела только вперёд перед собой – теперь я абсолютно точно видела негодницу Лили. В первом ряду, естественно! Но продвинуться дальше даже на дюйм не могла при всём желании. Будто корабль, который сел на мель.
Проклятье.
В конце концов делать было совершенно нечего, и я невольно проследила за взглядом толпы, чтобы увидеть, наконец, причину всей суматохи.
Хозяйка вечера медленно шествовала по залу, сопровождая нового гостя. Она была статная, красивая блондинка с горделивым разворотом плеч и наполовину открытой по последней столичной моде спиной. Платье цвета морской волны великолепно подчёркивало достоинства её фигуры и скульптурными волнами ниспадало к ногам. Блеск бриллиантов служил достойной оправой всего этого совершенства. А взгляд богини, сошедшей с небес на землю к грешным людям, великолепно дополнял картину.
Но конечно, вовсе не к ней сейчас было приковано внимание каждого без исключения человека в этом зале.
Да здесь и собрался-то весь Кроуфорд и половина окрестностей вовсе не потому, что всем так уж интересно было увидеть новое убранства особняка.
Хозяйка сегодня намеревалась потчевать гостей особым блюдом. И обеспечить нас пищей для пересудов на долгие месяцы вперёд.
Ещё бы! Живой, всамделишный инкуб входил сейчас с ней рука об руку в танцевальный зал.
Сначала я подумала – ничего особенного.
И ещё – неужели из-за него весь сыр-бор?
Ну да, видный мужчина. Высокий, выше большинства джентльменов в этом зале. Плечи широкие, талия узкая, одет со вкусом… что там ещё входит в обязательный набор образцового красавчика?
Но не до такой же степени, чтобы с ума сходить.
Потом меня заворожила походка. Сама не заметила, как уже неотрывно слежу за грациозной пластикой дикого кота на охоте. Движения плеч, поворот головы, неспешный ленивый шаг.