Инкуб. Строптивая добыча (СИ)

Розы.
В моей комнате.
Цветы.
Настоящие.
Я подошла и тронула кончиками пальцев яркие бархатные лепестки – с опаской, будто они могли отравить или ужалить. Впрочем, острые шипы на стеблях тоже имелись.
Великолепные цветы. Невозможно прекрасные. Они пахли так, что я теряла голову.
Мне таких никогда не дарили, и он наверняка это знает. Вот что за «особое поручение», которое должен был выполнить слуга.
Завтра непременно верну, а пока немного полюбуюсь…
- Вам нравится?
Я резко обернулась. И зачем я только, тупица, не закрыла за собой дверь на ключ!!
- Вижу, что да. Но вы же мне, конечно, в этом и под пытками не признаетесь? Впрочем, я готов попробовать.
Он безо всяких церемоний вошёл в мою комнату, аккуратно притворил дверь за своей спиной. Повернул тот самый ключ, который я, дура набитая, забыла. И вложил его в свой нагрудный карман.
- Вы же… собирались с Лили на прогулку?
- Там оказался дождь, я убедил её не пачкать туфли. А также не беспокоить меня во время послеобеденного сна. Устал, знаете ли. С дороги. И просто смертельно проголодался.
Я и пикнуть не успела, как инкуб оказался совсем рядом. Прижал меня поясницей к столу, ладони опустил на столешницу по обе стороны от меня, отсекая всякий путь к отступлению.
Я невольно отклонилась, но не очень помогло. Его запах, его губы так близко, непрошенные воспоминания о ночи в конюшне и сумасшедший, безумных поцелуях – всё это накрыло меня с головой. Я оказалась не готова к тому, как остро до боли всё это, оказывается, помню.
Инкуб пристально вглядывался в моё лицо пару мгновений. А потом выдохнул:
- Тебе же вот это совсем не нужно на самом деле, не правда ли?
Не спрашивая больше разрешений, он протянул руку и снял с меня очки.
  
Глава 9. 
 
«Приложение 1. Краткий словарь терминологии (Извлечения)
(…)
d) Инкумания. Опасная болезнь, синдром навязчивой, болезненной потребности в близости с инкубом. Медикаментозно не лечится, проявляется непредсказуемо приблизительно у одной сотой процента женщин, имевших плотскую связь с инкубами.
В большинстве случаев «ломка», схожая с наркотической, может быть смягчена тем, что такая женщина через некоторое время вступает в сношения с другим инкубом, не связанным запретом на питание этой конкретной жертвой. Однако в исключительных, особо тяжелых ситуациях, женщина, пораженная инкуманией после единственной ночи с инкубом, больше не может излечиться. У неё навсегда сохраняется потребность в ласках только того инкуба, с которым у неё произошёл импринтинг. Что вследствие запрета на длительные связи, разумеется, не может быть реализовано. Ведь, заметим попутно, даже спустя продолжительное время инкуб не имеет права возвращаться к уже раз «выпитой» им добыче, поскольку адаптированный к нему организм станет тут же отдавать в разы больше Пламени, не оставляя женщине достаточно для нормального здорового существования.
Последствия инкумании самые тяжелые. Невозможность создания семьи и вступления в какие-либо отношения с обычными мужчинами, навязчивые мысли о прошлом, хроническая бессонница и т.д. Несчастная навсегда бывает потеряна для общества как возможная основа создания его здоровой ячейки.
Отсюда негласное правило инкубов – никогда не вступать в связь с женщиной, которая слишком сильно этого желает. Особенно если она думает, что влюблена в инкуба. Такая жертва является весьма вероятной кандидатурой на то, чтобы получить неизлечимый вариант инкумании».
Леди Мэри Сазерленд. Отрывок из трактата «Об инкубах».
- Не смейте.
- Уже посмел.
- Отдайте очки!
- И не подумаю. Кажется, из нас двоих очки были нужны мне. Вот же слепец… безмозглый идиот.
Это что же, мои сверкающий ненавистью глаза его вызвали на такие похвальные откровения?! Надо было снять очки пораньше.
Я потянулась в попытках забрать своё имущество назад, но он убрал руку подальше.
- Это настоящее преступление, уродовать такую красоту. Я себе не прощу, если позволю тебе снова это надеть.
 
И этот гад, эта сволочь нахальная инкубовская… разжал пальцы, и мои очки со всего размаху шлёпнулись на пол! Толстые стёкла треснули, но не разбились полностью. Я ахнула, дёрнулась, чтобы их поднять – но Велиар не пустил.
- Ах ты… вы…
Я осмотрелась по сторонам, ища выход гневу. И нашла.
Схватила букет цветов и со всего размаху съездила ему по наглой роже.
Не знаю, кто больше удивился такому моему порыву. Инкуб, который аж меня из рук выпустил и уставился ошарашенно, или я, глядя на то, как прекрасные цветы с облетевшими лепестками в полном беспорядке усеивают пол. А на скуле Велиара наливается кровью царапина от шипов.
Впрочем, удивлялся он не долго.
- М-м-м… надо было тебя не Мышкой назвать. А Кошкой. Самая настоящая когтистая строптивая кошечка. Жду не дождусь, когда заставлю тебя мурлыкать.
Он медленным движением стёр каплю крови, а потом слизнул её с пальца, не отрывая алчного взгляда от меня. А у меня от этого порочного жеста почему-то всё тело покрылось мурашками, и внутри всё свело спазмом.
Жаль, под рукой больше ничего, подумала я с тоской.
Карандашницей ему, что ли, зазвездить…
Царапина на лице инкуба затянулась сама собой. Не осталось и следа. Что ж, по крайней мере, теперь стало чуточку более понятно, почему предки не рискнули ввязываться с ними в настоящую войну и предпочли откупиться Корилианским договором.
Я принялась лихорадочно рыться в памяти, что там было в Договоре на тему наказаний за вооружённые нападения на инкубов. Не нашла. Впрочем, у него на меня, судя по всему, были другие планы.
Велиар обхватил меня крепко руками за талию и приподнял. Без опоры под ногами я вдруг почувствовала себя совсем не уверенно. Вернее даже, запаниковала.
- И зачем же ты прячешь такую красоту под всей этой мишурой, м? – хрипло спросил он. В тёмных глазах, в бездонных зрачках голодных глаз инкуба я видела своё отражение. В моей комнате не было зеркал. Но в эту минуту какой-то крохотной, почти забытой части меня стало интересно, какой он видит меня сейчас. И кажется, ей было приятно, что он приехал за мной в такую даль думая, что я лишь неказистая Мышка в нелепом наряде.
Опасные чувства. Нужно растоптать эти ростки до того, как они дадут пышный цвет.
- А больше всего мне интересно знаешь, что? - вкрадчиво спросил инкуб. Моя паника усилилась, когда я поняла, что меня несут. По вполне определённому маршруту.
И до ночи не подождал. Несчастный голодающий.
- Даже… не подозреваю… - я попыталась сопротивляться, но в подвешенном состоянии это было не так просто.
Меня бесцеремонно швырнули на мою же постель и упали сверху, придавив всей тяжестью. Моя бедная кроватка жалобно скрипнула. Она определённо не была рассчитана на подобные нагрузки.
- Мне любопытно, какие ещё сокровища ты от меня скрываешь…
Я изо всех сил толкнула его в грудь, пытаясь спихнуть с себя, но ничего не получалось.
Добилась только того, что инкуб взял мои руки и завёл мне их за голову, надёжно прижав запястья к постели.
Я уставилась на него в гневе, тяжело дыша.
- Интересно, с какого момента я уже могу наложить своё вето? Согласно вашим сумасбродным толкованиям. Не просветите? Господин инкуб.
- Точно ещё не с этого, - хищно усмехнулся Велиар, прочерчивая взглядом огненную линию от моего лица и шеи вниз.
Жар, которым опаляли прикосновения пальцев инкуба к запястьям, с быстротой молнии стал растекаться по всему телу.
Мне становилось всё труднее дышать.
Свободной рукой Велиар небрежно откинул правый край моей шали. Потом левый.
Я продолжала смотреть с вызовом и продолжала бесплодные попытки врать самой себе, что у меня всё под контролем.
Инкуб разглядывал неотрывно. С предвкушением. Как смотрят на подарок, который собираются развернуть.