Ваше Сиятельство 2 (СИ)

— Я не замышляла, — Грушина перестала лить слезы и семенила за нами к выходу.
— Не советую больше никогда искать встречи с Рамосом и гулять в их компании, — я обернулся к ней. — Если я сказал, что ты под моей защитой, то это не значит, что я собираюсь вытаскивать тебя из дерьма, в которое ты сама влезешь.
— У Саши на это нет времени, — дополнила меня госпожа Евстафьева, достала из сумочки «Никольские» и прикурила на ходу.
Девушек развозить по домам я не стал. Вышло чуть наоборот: нанятый нами эрмимобиль первым завез меня.
Вернувшись домой, я снова справился по эйхосу о состоянии Айлин у дежурного в Палатах Надежды. Пока я ужинал блинчиками с грибами и сыром, от дежурного пришел тот же ответ слово в слово. Затем я поднялся к себе. Сначала нужно было разобраться с последними сообщения на эйхосе, вернувшимся ко мне от Рамоса. Конечно, меня больше всего интересовали послания Жоржа Павловича, но любопытство заставило первым открыть сообщение виконтессы Ленской:
«Саш, здравствуй! Я хотела просто убедиться, что верно записала твой номер. Ответь, пожалуйста, здесь ты?»
Вот так вот все просто… Я ответил виконтессе, кратко рассказав о случившемся с Айлин, дал понять, как много значит для меня госпожа Синицына. Извинился, что не смог скинуть сообщение раньше.
Затем прослушал послания графа Голицына. Он хотел договориться о встрече, намекнув, что есть важная информация и лучше это обсудить с глазу на глаз. Ему я тоже ответил, кратко рассказав о случившемся с Синицыной, хотя он ее почти не знал. И когда я разобрался с другими сообщениями, то почувствовал за спиной чье-то присутствие.
 Глава 15 
 Заботливый Майкл 
На стене отразилось жемчужное сияние. Я без него знал, что в комнате Небесная Охотница, и сердце затряслось от радости. С минуту я не смел повернуться, прислушиваясь к ощущениям: Артемида оставалась не полностью проявленной, почему-то не переходя из божественного тела в земное.
— Радуйся Астерий! Повернись, наконец! — прозвучал в моем сознании ее голос. — Ты же знаешь, что я здесь. Разве не хочешь меня видеть?
— И тебе божественной Радости, Прекраснейшая в двух мирах! — я встал, повернулся к богине, источавшей жемчужный свет. — Разве такое может быть, чтобы Астерий не хотел тебя видеть? Я лишь ожидал, надеялся, что ты обратишься в тело, к которому я смогу прикоснуться.
— Сегодня нет, Астерий. Ведь, мы увидимся очень скоро — в субботу. Не забыл: храм Артемиды Берегущей на Гончарной? Я пришла всего лишь напомнить об этом и предупредить… — она наклонила голову, качнув белыми волосами. Сегодня в них было больше отблеска серебра.
— О чем предупредить? — меня хотелось скорее спросить ее об Айлин. Нетерпелось узнать, услышала ли богинями мои молитвы.
— О том, что если тебе будет тяжело, ты все равно обязательно приди, — эти слова Охотницы насторожили меня.
Повисла тишина. Я смотрел на Артемиду, видя печаль в ее серебристых с небесным отблеском глазах.
— Что-то плохое случится с Айлин, — спросил я.
— Я знаю о твоих молитвах. Знаю, что ты взывал к Асклепию, только он не слышит. Гера куда-то его увела. Увы, на его помощь рассчитывать не стоит, поэтому я говорю, что может случиться любой исход для человека, о котором ты просишь. Если случится плохое, то не замыкайся в себе — все равно приди в храм, — ее голос в моем сознании стал тише и вкрадчивее.
— Да, Величайшая, я приду. Обещаю, — радость, недавно бившаяся в моем сердце, сразу исчезла.
Артемида не будет говорить такие слова без особой причине, уж я знаю богов. В своих речах они открывают говорят гораздо меньше, чем могли бы открыть на самом деле.
— Мне удалось узнать, о чем было римское пророчество, — сменив тему на другую, по-прежнему важную для меня, Небесная Охотница слабо улыбнулась.
Я не ответил, думая об Айлин. О том, как жутко все поворачивалось и вспоминал прежние слова Геры.
— Знаю, тебе это важно, и ты хотел бы узнать скорее, — продолжила Артемида, — но, увы, сейчас не время. Обещаю, я все скажу в субботу. Терпения тебе, Астерий, и удачи, — сказав это, она сложила руки прощальным жестом. Жемчужный свет вокруг богини начал бледнеть, и сама она растворилась в воздухе.
 
После ее исчезновения, я сел на подоконник, откинув штору и закурил. Глупая позиция, для человека, который пережил ни одно покушение — ночью в своем доме, на самом видном с улицы месте. Глупая, потому что моя смерть для кого-то остается важной целью. Ах, да, интуиция… она у меня есть. Но сейчас эта полезная, свойственная многим магам штука придушена вестью, принесенной Артемидой. Нет, не той вестью, что римское пророчество теперь известно — эта новость, конечно, вызвала бы много радости, и вероятно, приблизила меня к решению важнейших для меня вопросов. Но придушена теми словами, которые Небесная Охотница так осторожно донесла до меня относительно Айлин. Теперь я знал, что моя любимая подруга не выживет. И безумно жаль, что я не смогу сказать ей даже нескольких слов, прежде чем смерть разлучит нас.
Я решил не идти завтра в школу. Дома, посредством коммуникатора, я мог гораздо быстрее освоить тот материал, который давали в школе. Пойду лишь в субботу, на предстоящую контрольную по биохимии. У меня даже возникла мысль, что в школу я ходил лишь из-за Айлин. Ходил, чтобы больше видеться с ней, сидеть за одной партой, прикасаться к ней. Истинную ценность человека мы осознаем лишь потом, когда его нет рядом. И особо остро чувствует лишь тогда, когда понимает, что его, скорее всего, уже никогда с нами не будет.
Я докурил, усилием воли отодвинул тяготившие меня мысли и сел за терминал коммуникатора. Решил позаниматься час-полтора геометрией и исчислениями Ерофеева. Астерий схватывал знания быстро. Тем более школьные. Хотя основы многих миров заметно отличались и в них могла быть другая физика, другая химия с иными свойствами веществ, непохожие математические системы — все равно я научился ловить то, что их объединяло. Научился понимать важные единые принципы и сопоставлять свои прежние знания с новыми. Поэтому за какой-нибудь час я вполне мог освоить материалы семи-десяти уроков.
Пока я занимался, трижды пискнул эйхос. Стало тревожно. Больше всего я опасался, что придет сообщение от дежурного Палат Надежды. Сделав несколько записей в тетрадях, я выключил терминал и позволил себе посмотреть сообщения на эйхосе. На сердце чуть отлегло: пришло лишь от графа Голицына, Ольги и Светланы Ленской.
Поскольку я решил завтра не иди в школу, Жоржу Павловичу я ответил следующее:
«Добрейшего вечера, ваше сиятельство. А давайте тогда так: чтобы не мучить друг друга ожиданиями, завтра десять тридцать я буду у вас, в Директории. Пожалуйста, предупредите на пропускном пункте».
Сообщение от Ковалевской было коротким, но приятным:
«Как ты, граф? Я с тобой. Целую» — и теплый звук ее поцелуя в завершении.
Ленская неожиданно разговорилась: недоумевала, как это могло произойти с Айлин, пересказала, какие разговоры ходят в школе вокруг этой истории и какие-то глупые сплетни обо мне.
Перед сном, уже лежа в постели, я по обычаю просканировал состояние своего тела, внес необходимые коррективы, затем занялся прокачкой магических шаблонов. Особое внимание уделил «Маске Лжеца» и вложенной в этот шаблон свежей заготовке «Саруман».
Я проснулся по сигналу будильника. Первым делом рука потянулась к эйхосу. Там меня ждало лишь одно сообщение от Голицына:
«Приезжай. Буду очень ждать!».
Сегодня я немного изменил обычный распорядок дня: не пошел сразу в ванную, а спустился в тренировочный зал и позанимался там минут сорок до легкой усталости и незначительного пота. Потом бегом в ванную и на завтрак. Мама уже сидела за столом, Ксения как раз поднесла для нее кофе с бисквитом.
— Доброе утро, ваше сиятельство, — служанка расплылась в широкой улыбке, уточнила, что мне подать на завтрак. Покачивая пышной грудью, удалилась на кухню.