Ник и другие я (СИ)

Еще и обморожение. Про ноги лучше не думать – он явно основательно примерз к земле. Джек выругался опять – его же кроха ждет, а тут возни не на один час. 
Клод заметил приближение Джека и попытался кричать – вышло плохо:
– Помогите… – он закашлялся. – Пожалуйста… Я отплачу – услуга или деньги… 
Джек и не собирался отказываться – это зона. Тут не отказывают в помощи. 
Он подошел ближе:
– Клод, это я… Джек… – он присел напротив парня, пытаясь понять – что же делать? Для начала его надо как-то отодрать от земли.
– Джек? Какой Джек? – не понял Клод, из последних сил зажигая огонек на ладони, чтобы подсветить себе. Он тут же выругался и огонек полетел в Джека – тот автоматически ушел перекатом в сторону под защиту груды камней. Спина заныла от боли. 
– Клод?! Охррррроел?! Это я Деееек! Я не прииню тебе …еда! – от неожиданности речь Джека опять стала путанной.
– Уйди, нежить! Я тебе не еда!!! – прохрипел Клод.
Джек подсказал ему – вдруг тот сам не понял:
– У тея перрреом таза…
– Знаю!
– У ея обмо…ние!
– Знаю! – рявкнул опять Клод. 
– Ты умёшь! Умрррррррёшь! – Джек не собирался запугивать, он лишь хотел, чтобы Клод все осознал и принял его помощь. Только «р» получилась от усердия очень раскатистой и впечатляющей. 
Клод всплеснул руками, случайно загребая и разбрасывая в стороны снег. Кажется, у него от собственного бессилия даже слезы на глаза навернулись. Тут же до поста всего ничего – в хорошую погоду докричаться до копов можно. Но была буря, и его не слышали. Тут такие ветра – любой звук влегкую заглушают. 
– Знаю, мать твою! Ты еще глюки забыл добавить: говорящая нежить – это же надо! Говорящие семьсот тысяч – это за гранью…
Джек снова принялся увещевать:
– Ради крохи и Эш…
– Кто такая кроха?! Кто такая Эш?! – опешил Клод.
Джек удивился не меньше – он даже из-под защиты груды камней чуть вылез, рассматривая Клода: с чего это он придуряется? Виделись же на днях.
– Твоя дочь… А кроха – Снежка… – Джек нахмурился, вспоминая её имя. Его он не знал, зато вспомнил фамилию, Адам упоминал: – Рассел. Кроха – Рассел. 
Клод выругался:
– Ззззззабористые глюки… Медок год назад еще погибла… А дочери у меня нет – я еще лет тридцать собирался побегать от всего, что связано с семьей и браком. 
Странное тепло вспыхнуло в груди Джека – Клоду не нужна Эш. Эш может быть только его и крохи. Он все же продолжил настаивать, осторожно вставая и перемещаясь под защиту ближайшего дерева:
– Клод… Ты умрешь без помощи… 
– Вали отсюда! Ты меня не съешь… Живым, во всяком случае. Лучше я сам, чем какая-то падаль меня добьет… – Клод вытащил из поясной кобуры пистолет и приставил его к виску. Пальцы его дрожали, пистолет ходуном ходил в руках: – Вот и отбегался.
Что-то подсказало Джеку, что ранение может быть несмертельным, только глазные нервы перебьет, но все равно рисковать было нельзя. 
– Охррррррррометь!!!! – прорычал Джек, резко выпрямляясь и в прыжке, почти в последний момент ударом ноги выбивая пистолет из пальцев Клода. Заодно, кажется, и руку сломал – уж больно та изогнулась странно у Клода. Хотя нет, просто отклонилась так в сторону. 
Пистолет улетел в сторону гравитационного колодца и выстрелил от удара. К счастью, пуля ушла куда-то в другую сторону – кроха бы ругалась, снова зашивая его. Она остальных-то парней еще не всех зашила. Джек снова присел перед совсем бледным Клодом, пытавшимся все же покинуть этот мир – пока только в небытие.
– Удет ольно…
– Кусай уже…
Джек скривился – так нагло на его памяти еще никто не набивался стать едой:
– Охррррометь!
– Хромай куда-нибудь… – еле слышно, с плотно зажмуренными глазами прошептал Клод. 
Джек подхватил Клода на руки, тут же забрасывая себе на плечо – еле оторвал от земли, если честно – тот хорошо так примерз. У него, кроме внутреннего кровотечения, еще и внешнее было. Кроваво-красные льдинки тихо падали с одежды Клода. Только бы с нежитью какой-нибудь не столкнуться – драться будет сложно. 
– Похромали… – В убежище Джек сегодня не собирался, но что делать, если притащит Клода на пост, то шансов выжить у того мало. В убежище хотя бы капсулы свободные есть. И, охрометь, что такого сделала кроха, что Клод его не узнал? Хуже того, Клод про кроху и Эш вообще ничего не помнит. 
 
Коробки и канистру пришлось бросить тут – ничего, потом вернется за ними. 
Утопая по колено в снегу и старательно огибая гравитационные колодцы, Джек потопал в горы, в самое сердце Провала. Клод даже стонать от боли перестал – кажется, он потерял сознание. Только и слышно натужное дыхание, выдающее, что он еще жив. 
Вход в убежище был хорошо скрыт самим лиловым туманом. Нанобами! Это нанобы! Память сегодня была крайне покладистая, то и дело выдавая новые порции хорошо забытого. Нанобы тут так плотно клубились, что уходящий вглубь невысокого холма вход и не заметишь со стороны. Страшно представить, сколько тут нанобов, что они стали макрообъектом. 
В убежище не работало ничего – Джек уже привык к этому. И к темноте, и затхлому воздуху, и странным шорохам – непуганое местное зверье поселилось тут, не рискуя забираться глубоко. Тащить Клода пришлось долго – по аварийной лестнице, пролет за пролетом в полной темноте. Глубоко. Очень. Но путь был знаком – иногда часто, иногда редко, но Джек ходил тут. Стоило только обнаружить нежить в лиловой дымке тумана… В лиловой дымке нанобов, поправился Джек, и приходилось тащить эту нежить сюда. Тех, кого туман игнорировал, приходилось рано или поздно ликвидировать – они были безнадежны. Клод… Клод не был в лиловой дымке тумана, но он и не мертв. Тогда, по лету, Джек думал – не принести ли сюда кроху и Эш, но стоило только представить, что их больше не будет, то… Становилось больно где-то в груди. Он так и не смог принести их сюда. Пришлось сильно думать, как их спасти. С трудом сообразил про молоко. Про майки подсказал Птица. Про бутылочки – Ливень. Но справились же… Стоило представить, что кроха и Эш могли оказаться тут в темноте, в полном безмолвии, погруженные в ледяной сон, и становилось дурно. 
Он, наконец-то, дошел. Гулко звучали его шаги – он смутно помнил, что зала просто огромна – и в ширину, и в высоту. И кругом в стенах капсулы. Нужно подойти к широкому проему, где выдаются капсулы, вытащить её, открыть, загрузить, закрыть и откатить в другой проем, где капсула исчезала, отправляясь… Куда-то. А в первом проеме появлялась новая. Когда-нибудь капсула не появится, и что делать тогда, Джек не знал. И что делать, когда откажет аварийное электроснабжение… Это что еще за штука?.. он тоже не знал, но холодок по спине только от одной этой мысли пробежал.
Странно, но тут в зале было тепло. Даже жарко, и душно, конечно же. И еще все же страшно – Джек не понимал своих действий, они остались от другого Джека, которого не вспомнить, и это злило. Тот Джек выпустил лиловый туман, чтобы снег был холодным. 
Он одной рукой потянул за прохладную, очень гладкую ручку капсулу – та легко вынырнула из темноты. Он нажал боковую кнопку и открыл длинную, во всю капсулу, дверцу – та уходила верх и вбок. Тут же выдвинулся вверх и включился экран, по нему забегали строки – слишком быстро, чтобы Джек успевал читать. Сама капсула мягко замерцала по контуру, показывая белизну матраца с чуть приподнятым головным концом. 
А во тьме висел гроб, и в том гробу лежала… 
Джек даже вздрогнул от этой фразы, случайно всплывшей из памяти, сгружая тело Клода в капсулу и проверяя пульс на шее. Пульс был. Значит, придется ковыряться с программой – вряд ли Клод оценит анабиоз вместо регенерации. Что бы это ни значило. Сам Джек собирался его только подлечить. 
Он склонился над Клодом, принимаясь за его одежду – что-то подсказывало, что куртка точно лишняя. При заморозке не лишняя. А вот в лечении – да.
Клод застонал и открыл ставшие мутными глаза. Он попытался отбиться от Джека, потом, когда тот чуть отстранился – не бить же Клода в ответ, осмотрелся. Его глаза широко открылись, и он выдохнул: