Ник и другие я (СИ)

Ворон с удобством устроился на своей крыше и принялся ждать.
Вот приехал Парра.
Объект к нему закономерно не вышел. Только пронесся молнией через улицу, поставил корзинку и что-то сыпанул. 
Парра вышел из дома и тут же закашлялся. Ему во всю вторила недовольная корзинка. 
Ворон качнул головой – ну кто же так поступает! Сперва рассыпают перец, а уже потом оставляют младенцев на пороге! Ник, кажется, свое двадцатидевятилетие праздновала… Поступки объекта как-то не соответствовали такому же возрасту. Вот явно младше. Больше двадцати не дашь, и то с натягом. 
Парра забрал корзину и зашел в дом. Ворон многое бы дал, чтобы подсмотреть сейчас за недоумевающим Паррой, но не до этого – надо следить за объектом. Тот, прижавшись к каминной трубе, сжался в комок. Брать бы сейчас, но рядом много гражданских, да и Парра вылетит на защиту… Позже. Он возьмет объект позже. В более уединенном месте – Перес приказал: никаких свидетелей! Хомофилов в Либорайо не бывает. 
Закапал мелкий, нудный дождь. Ворон чуть поменял свое убежище – подобрался ближе к объекту. Объект… Ви плакала, и Ворон бессильно сжимал руки в кулаки – ничего предложить хомофилу он не мог. Прокля́тые законы Либорайо! Проклятый Дайо – прикопать бы тебя окончательно, чтобы не вылез!
Ворон опустил глаза вниз, сил смотреть на замерзшую, несчастную девчонку не было. Её приказано уничтожить. Сэм не жить. 
А она и не собиралась. 
Каминная труба потеплела, и Сэм решила, что это хороший знак – Алекс затопил ради малышки камин. Может, и дальше все будет хорошо. 
Из гостиной, сквозь треск пламени, доносились редкие звуки. Оханье, фырканье, лопотание малышки. Голос Алекса. Что-то про яблочко, что-то про семечки, что-то еще такое же умилительное. Потом пахнуло тигриным духом – приехал Арано, Сэм узнала его запах. 
Громоподобный хохот, легкий плач, тут же прекратившийся, слова Арано: «Рыжая! Ты уверен, что это твоя дочь?». 
Вот он, момент истины. Сэм замерла, боясь пропустить ответ Алекса.
– Да, Яблоко моя дочь. Лока – моя. У меня по линии матери все рыжие – я же тигр. Ты не знал, Рик?
– Эээ, ладно, вопрос снят. Значит, твоя. И Лока… Забавно… 
– А кто еще рождается у Семечки? Конечно, Яблоко. Может, будет Локой, может, Эппл – я еще не решил точно про имя… Время, как бы, есть.
– И что будешь делать с Локой?
– Для начала отвезу в больницу. Она какая-то холодная совсем – странно так.
Сэм вздрогнула на крыше – вот же дура!!! Ориентировалась на себя, когда сама зависела от температуры окружающей среды! А малышка не вампир! Малышка – почти чистокровный человек. У неё не высокая температура была, а низкая… 
– В больницу – это хорошо. Тогда поиски твоей девчонки я возьму на себя. Сейчас позвоню в участок, поднимем все ночные отряды… Заодно и своих подниму…
– Я хотел бы тихо, Рик… Не привлекая внимания.
– Да ладно! Лин не поймет. 
Сэм вздрогнула и бросилась прочь с крыши – вчера ей повезло: дождь и река скрыли её следы, но если на её след встанет Седьмой штурм-отряд во главе с Росси, то ей не жить. Или… Или и впрямь не жить? Лока теперь под присмотром, её отвезут в больницу, её вылечат. Алекс присмотрит. Интересно, ляжет с ней в больницу, не оставит одну? Впрочем, это вряд ли, парни обычно так не поступают. Оставалось надеяться, что присмотр за Локой все же будет. Должны же быть в больнице няни. 
Она понеслась в сторону портовой зоны, не замечая, как за ней следом отправилась тень. 
Ворон держался далеко позади – все трюки пытающихся уйти от погони он знал. А объект вел себя крайне предсказуемо, словно скрываться не собирался. Хорошо, что Парра вызвал Утеса – погоня обещает быть интересной. 
Утес как раз готовился к погоне – он весело сказал в трубку интера. Весело, потому что ночь обещала исправить отвратительный день:
– Привееееет! 
Ему хмуро ответил дежурный:
– Арррррано… Ты, как, назад? 
– Да вроде того, а что?
Дежурный Хансон пожаловался:
– Я двадцатку на тебе потерял – думал, ты раньше опомнишься.
– Ну, прости. С меня выпивка в следующий раз. Прикинь, тут у Парры дочь родилась! Гулять будем!
 
– Вааау! – дежурный даже тон поменял: – передавай мои поздравления. 
– Передам…
– Ты что хотел-то? 
– То есть новость про Парру – не котируется? 
Хансон чуть тише сказал:
– Слушай, тут такое творится… Все ночные на ушах стоят – хомофила гоняют... Ворона из больничного крыла выдернули – он болел после своих яблок. И чего нажрался? Знал же, что плохо будет. 
Утес фыркнул:
– Он говорил, что проспорил…
А в голове странно крутилось, цепляясь друг за друга: хомофил, яблоки, береги семечку… Нет, не так. Береги Семечку!!! 
– Мать вашу… – пробормотал Рик невпопад.
– Ты чего? – удивился дежурный.
– Да так, понял, что в «Джунглях» сегодня зажгли, значит, завтра гулять надо в «Алой кошке», а я не успею забронировать… Короче, пока! Передавай, что завтра вечером опять гудеть будем. 
Он прервал звонок и хмуро посмотрел на Парру:
– Так… Ты в больницу дуй. Я своих подниму – будем искать по-тихому. Если что, проблемы какие – звони из больницы. Понял?
– Понял, – кивнул Парра, вернув Локу в корзинку и принявшись поправлять на ней одежду: – поехали… Чуть-чуть полечимся, а парни пока нашу маму найдут… 
Утес лишь кивнул в ответ:
– Найдем!
– Спасибо, брат! – Парра хлопнул Рика по плечу и дал ему ключи от дома: – все, я в больницу… 
Локу почти сразу забрали в реанимационное отделение, и Лекс не знал – хорошо это или плохо. С одной стороны – хорошо, что сразу взяли, что не отказали, хотя документов на Локу пока не было, с другой… Дети не должны попадать в реанимацию. Не в его благополучном уже мире. 
Лекс оформлял документы.
Лекс разговаривал с лечащим врачом, пожилым человеком лет за сто, впрочем, все ответы Лекса на его вопросы были однотипными – не знаю. Он же ничего о Локе не знал. 
Лекс наворачивал круги в отделении реанимации вокруг панорамного окна, в котором Локу погрузили в кювез и опутали трубками и проводами. 
Лекс ждал. Иногда отвечал на звонки. Иногда звонил сам – Рику, чтобы узнать, как идут поиски. 
Потом… Потом к нему вышла молодая человеческая женщина с табличкой на веселеньком в мелкие мишки халате «Доктор медицинских наук мс. Хьюз». 
– Доброй ночи, мистер Парра. Я заведующая реанимационным отделением доктор Хьюз. Обследование девочки закончено… – ладонь для рукопожатия она не подала – она держала в руках историю болезни и какие-то документы. Опять документы, которые надо оформить и подписать, а он уже столько бумаг напереподписывал… 
– И..? – Лекс вскинулся – новостей о состоянии Локи он ждал больше трех часов. 
– У меня для вас плохие новости. У малышки апластическая анемия. Так бывает, когда второй родитель вампир. 
– Простите, что?
– Вы не знали, что мать вампир? 
Лекс замотал головой – он плохо соображал, сказывалась бессонная ночь. Ви – вампир? Но она не сгорала на солнце. Он не видел ни одного пятна от ожогов. Или… Ви такая же, как Ник – маленькое беззащитное чудо! 
– Вы что-то про анемию говорили. 
Хьюз кивнула своей аккуратной головкой в медицинском чепце – на нем были нарисованы лисички. И почему в память такие мелочи западают? 
– Апластическая или злокачественная анемия – это когда угнетается кроветворный росток. У малышки остались единичные кровяные клетки в костном мозге. Он полностью угнетен.
– Она же наполовину оборотень…
– И только поэтому до сих пор жива. Чудо, что она жива. 
– Это… Лечится?
Хьюз кивком подтвердила:
– Лечится. Только… Это лечится кровью фейри.
Сердце Лекса сперва взлетело от счастья – лечится! А потом ухнуло куда-то в живот. Стандартная страховка стражей покрывала лечение ближайших родственников, но… Она не покрывала лечение кровью фейри. Оборотням как-то кровь фейри не требуется. Обычно.