Под флаг адмирала Макарова (СИ)
— Жаль, что у нас «Севастополь» погиб, тогда четыре «тихохода» сразились с Того, а нам «Ретвизан» принес большую пользу. Но ничего не поделаешь, на войне как на войне, и потери неизбежны.
Вирениус тяжело вздохнул, внимательно посмотрел на японский отряд, что явственно выражал желание завязать бой с флагманским «Цесаревичем» вице-адмирала Макарова, и идущий за ним в кильватере броненосец «Победа». Трех трубный корабль, в котором опознали «Хатцусе», за ним следовал «Ясима» — именно так, видимо, у Того на эту парочку были свои расчеты. Вот только Андрей Андреевич хорошо помнил, что именно данные корабли одновременно подорвались и погибли на русских минах под Порт-Артуром.
Есть повод задуматься, ведь символично, не правда ли⁈
За ними шли оба старых «знакомца» по Суэцкому каналу — «Ниссин» и «Касуга» являлись скорее броненосцами «второго класса», чем броненосными крейсерами, так что в «линию» вписались гармонично. Вот только вряд ли они долго подержаться в схватке с его «Ослябей» и «Пересветом», которые в отличие от «оппонентов» имели боевой опыт, а по выучке комендоров и точности стрельбы являлись лучшими на флоте.
— Все правильно — «Ретвизан» отлично забронированный корабль, продержится дольше «севастополей», — Андрей Андреевич отлично помнил прошлое сражение, которое теперь будут именовать «первым боем в Желтом море», когда японские и русские корабли из-за повреждений теряли ход. Так и «Ретвизан», если не получит «травм» будет заменен другим кораблем из головного отряда, если тот снизит скорость. Макаров посчитал, что ему следует держать под рукой именно «бегунов», а не «инвалидов».
— Силы примерно равные, Константин Борисович, мы чуть сильнее врага, отряд наместника послабее Того, а Камимуру ждет неприятный сюрприз — не все же время ему бегать. Попадания будут, кто-то замедлит ход, вот тогда и настанет время «Рюрика». Нашего «старичка» пока следует поберечь — его прошлый раз хорошо отделали.
— Жаль, что не удалось на него поставить девятидюймовые пушки с канонерок, — произнес Михеев, а Вирениус хладнокровно парировал:
— Нечего жалеть, он бы тогда до сих пор у причальной стенки стоял. Да и перегруз солидный — обуховское «изделие» весит как наш ствол в десять дюймов, а снаряд на центнер меньше весом. Лучше старых восьмидюймовых пушек дождаться, может быть, и привезут к лету. Так чего два раза переделывать — ведь сегодня «Рюрику» достанется, вот и будет ему новый ремонт. А так он и «Донской» наш резерв, которого у японцев нет!
Вирениус посмотрел вперед — три броненосных крейсера под брейд-вымпелом капитана 1-го ранга Рейценштейна сходились с четырьмя неприятельскими. Теперь Хейхатиро Того постарался отвести свои «асамоиды» от прямой схватки с русскими броненосцами — противостоять им в полной мере они не могли. А вот «рюриковичам» и «Баяну» от них достанется — у японцев двойной перевес в восьмидюймовых пушках.
Вражеские бронепалубные крейсера в драку не полезут, насколько бы отчаянные не были японцы, но прекрасно понимают, что один «Рюрик» по своему водоизмещению равен всему отряду Уриу, а три «собачки» «весят» столько же, как «Аскольд» с «Донским». Жаль, что нет «Богатыря» с «Варягом», но у них своя задача, хотя будь они сейчас, то все вражеские малые крейсера можно было бы списать со счетов…
— Ваше превосходительство, началось!
Действительно, флагманский «Цесаревич» начал пристрелку по головному «Хатцусе», а «Победа» по «Ясиме». Зато «Ослябя» с «Пересветом» начнут стрелять по одной цели — «Ниссину», делая главным калибром чередующиеся залпы. Массировать огонь еще не научились, но то дело времени и опыта. Также как «Петропавловск» и «Полтава» совместно начнут бить по «Микасе» после пристрелки, может быть и попадут в японского адмирала — Хейхатиро Того любил всю войну находится на открытом мостике. Вот только русские адмиралы из первого боя сделали правильные выводы — лучше всего находится за толстыми броневыми стенками боевых рубок, у которых к тому же «заужены» амбразуры…
Так японцы изображали свои победы над китайцами. А вот в войне с русскими в наглядной агитации поубавилось чувства тотального превосходства — к их удивлению «северные варвары» оказались куда опасным противником…
Глава 59
— Нужно вышибить «Ниссин» как можно быстрее, тогда станет намного легче — он сейчас самое слабое звено во всей вражеской эскадре!
«Ослябя» содрогнулся корпусом от мощного залпа всем бортом — в сторону вражеского корабля полетели девять снарядов, общим весом в одиннадцать центнеров. По «знакомцу» били сразу оба русских «инока» с размеренностью отлаженного механизма. Каждые две минуты то один, то другой броненосец буквально «выплевывал» 14-ти пудовые (225 кг) снаряды на 40 кабельтовых. Можно стрелять вдвое быстрее, вот только где смысл впустую растрачивать дорогостоящие снаряды. Вот когда дистанция боя уменьшится до 25–30 кабельтовых, вот тогда и потребуется максимальная скорострельность главного калибра. Сейчас достаточно и такой — длинный ствол в 45 калибров на столь приличном расстоянии уверенно пробивал «почти крупповскую» броню крейсера итальянской постройки, главное попасть. Зато шестидюймовые пушки Кане вдвое чаще осыпали вражеский корабль снарядами в два с половиной пуда (41 кг) — и тоже не было надобности увеличивать темп стрельбы. Стрелять надо точно, а не глушить рыбу в морских волнах, чай не на рыбалку с пикником собрались.
«Цесаревич» под флагом вице-адмирала Макарова и «Победа» занялись вторым в строю вражеским броненосцем. «Ясима» была выбрана не случайно — этот вражеский броненосец был отлично забронирован в центральной части, в то время как оконечности остались совсем неприкрытыми. А это позволяло надеяться, что он окажется менее стойким к повреждениям, и основная надежда тут была на «улучшенные орудия» «Победы». Так что «охаживали» неприятеля уверенно, и пара удачных попаданий могла оказаться для вражеского корабля катастрофической по своим последствиям.
Десятидюймовая пушка «Победы» в сравнение с двенадцатидюймовым орудием флагмана не так плоха, как может показаться на первый взгляд. В отличие от «облегченных» 23-х тонных стволов «иноков» на этом броненосце ствол был на 6 тонн тяжелее, для стрельбы усиленным зарядом пороха в 65 кг (а не в 52 кг), соответственно начальная скорость достигала почти восемьсот метров в секунду, на сотню больше. А так как еще угол возвышения выше, то «Победа» могла зашвырнуть 225 кг снаряд на девяносто два кабельтовых, в то время как «иноки» едва на шестьдесят пять. Соответственно больше была пробиваемость брони, Макаров ставил на нее — «стандартные» девять дюймов толщины плит снаряд на такой дистанции пробивал. Но не в этом случае — нижний пояс «Ясимы» короткий, но чудовищной толщины от 16 до 18 дюймов. Зато скосы карапасной палубы в оконечностях всего в два с половиной дюйма, плюс угольные ямы — такую преграду снаряд должен пробить влет, и пойдут затопления, корабль начнет «садится» в воду.
Двенадцатидюймовые пушки «Цесаревича» имели ствол в 40 калибров, а снаряд весил почти 21 пуд (332 кг), в полтора раза тяжелее. А потому дальность стрельбы была в семьдесят кабельтовых, но на таком расстоянии никто не думал вести бой — слишком далеко, и непозволительно ради пары случайных попаданий тратить снаряды в погребах стоимостью в несколько сотен полновесных золотых рублей. И сейчас все это богатство взлетало белопенными водяными султанами, сквозь которые, как медведь среди деревьев, продирался японский броненосец.
— Тяжко «Цесаревичу», смотреть на него страшно, — произнес стоявший рядом с Виениусом командир «Осляби». Японцы пытались сосредоточить на русском флагмане огонь всего отряда — броненосец буквально закрывало всплесками и разрывами. Им уже не удивлялись — вражеские снаряды взрывались об воду, давая густой дым, и снаряжены они были шимозой, а не черным порохом и в лучшем случае пироксилином.