Под флаг адмирала Макарова (СИ)

— Есть два варианта, — Андрей Андреевич тяжело вздохнул. — В первом я тихо «сливаю» переход на Дальний Восток, дожидаюсь приказа из Петербурга и иду с кораблями обратно. Там отряд войдет в полном составе в эскадру адмирала Рожественского, и в большинстве своем, как «Ослябя», погибнет в Цусимском бою. А потому задам себе вопрос — ты хочешь этого⁈
Андрей Андреевич извлек папиросу из коробки и закурил, смотря, как табачный дым уходит в настежь открытый иллюминатор. Сделав несколько затяжек, он смял папиросу в пепельнице.
— Не хочешь труса праздновать? Ну что ж — теперь это твой выбор, господин контр-адмирал — если есть надежда откорректировать или изменить историю, стоит попытаться это сделать. А иначе, зачем я здесь оказался — на новом месте должен принести пользу собственной стране. Вопрос только в том, как я смогу это сделать — ведь полный невежа с несколькими почитанными в юности книгами. К тому же придет приказ из Петербурга — как помню по книге, он поступил на третий день войны в Джибути. Как раз на выходе из Красного моря. Хотя…
Андрей Андреевич задумался, по подсчетам выходило, что путь отряда занял целый месяц. Но почему так долго, вот в чем вопрос. И он решил разобраться детально, пересмотрев все служебные бумаги, которыми были заняты обе тумбы большого стола…
Эскадренный броненосец «Ослябя» под флагом контр-адмирала Вирениуса покидает Бизерту 27 декабря 1903 года. До начала русско-японской войны ровно месяц…
 Глава 4 
— Господи, все у нас через задницу делается. Знал бы — не в гинекологи, в проктологи пошел!
Андрей Андреевич усмехнулся — шутка у него вышла невеселой. Он затравленно посмотрел на стопочки всевозможных бумаг — за пару часов удалось пересмотреть очень многое, благо век интернета позволяет впитывать информацию в огромных объемах, если, конечно, умеешь это делать. Вот только жизнь через столетие идет в совсем иных темпах, и если хочешь занять в ней свое место, необходимы знания и умение их не только применять, но извлекать максимальную пользу. И выгоду — куда без нее, век капитализма диктует свои жестокие правила.
— Ситуация хуже не придумаешь — впору с ума сходить! Теперь понимаю, почему многих адмиралов апоплексические удары разбивали — не жизнь, а сплошная нервотрепка. А ведь этого в книгах практически не писали — знали, что война неизбежна, вот только готовились к ней с преступной халатностью, и головотяпством — иных слов не подберешь!
Никогда еще не было так тоскливо на душе, как после чтения вороха документов. Картина вырисовывалась ужасающая — летом решили отправить в Порт-Артур подкрепление из «Осляби» и новенького, только что построенного во Франции броненосного крейсера «Баян». Вот только броненосец во время перехода повредил днище, и отправился на ремонт в итальянский порт. После починки поход на Дальний Восток отсрочили — в Петербурге решили отправить на Дальний Восток более существенное подкрепление — полноценный отряд, но скорее эскадру, если подсчитать количество вымпелов.
Теперь под его командованием находился не только броненосец, а еще бронепалубный крейсер «Аврора» и небронированная яхта «Алмаз», новой постройки, только вышедшие в свое первое плавание, как и он сам, грешный, назначенный командующим. С ними уходили семь эскадренных миноносцев, именуемых дестройерами, по 350 тонн водоизмещения, и четыре миноносца — два типа улучшенного «Сунгари» и еще пара «Циклонов», водоизмещением 150–180 тонн — все новенькие, как говорится — с «иголочки».
Переход обеспечивали транспорт Добровольческого флота «Орел», который в случае начала войны мог легко превратиться в быстроходный вспомогательный крейсер. А еще три зафрахтованных парохода угольщика, в качестве буксировщиков миноносцев. Из них сейчас в отряде остался один, но в Джибути ожидали еще два зафрактованных угольщика.
 
В Средиземном море получили в подкрепление уже отремонтированный итальянцами броненосец, зато оставили в Танжере на починку яхту для наместника адмирала Алексеева «Алмаз» — у того отвалилась нижняя половина руля. И это у новейшего корабля, а ведь при выходе в море начальство клятвенно убеждало, что серьезных дефектов нет. Вот только кто после этого прискорбного случая будет к подобным заверениям столичных адмиралов серьезно относиться⁈ Себе дороже выйдет!
Под его командование здесь передали старый, однако прошедший капитальный ремонт, броненосный крейсер «Дмитрий Донской» и транспорт Добровольческого флота «Саратов», на котором решено доставить грузы для Порт-Артура. Последний сейчас стоял в бухте Суда на острове Крит, с двумя миноносцами под номерами 212 и 213. Пока он на «Ослябе» вел их до Пирея, то намаялся — корпуса не выдерживали волнения, вылетали заклепки, начинались течи — стало ясно, что до Дальнего Востока они попросту не дойдут, попросту потонут по пути. Скверная постройка — хрупкие корпуса, с такими только в прибрежных водах пребывать, а не через океаны идти.
Секретной телеграммой в Петербург был отправлен рапорт, и вот от начальника ГМШ контр-адмирала Зиновия Петровича Рожественского пришел ответ — миноносцы грекам не оставлять, а довести несчастные кораблики до Порт-Артура непременно. И другую парочку с номерами 221 и 222 хоть на буксирах дотащить — по качеству эти «страдальцы» были не лучше, а по машинам даже хуже. И при этом начальник ГМШ ему выдал «фитиль» — указал, что переход проходит крайне медленно, и следует поторопиться.
Вирениус ответил резковато, ибо прекрасно понимал, что на него просто стараются перевалить всю ответственность за возможные последствия. И предложил свой план действий — с главными силами и семью эсминцами идти в Порт-Артур, а миноносцы отправить вторым отрядом в сопровождении «Саратова» и одного угольщика, чтобы не были они теми самыми пресловутыми гирями на ногах.
— Зиновий Петрович, ты ведь не дурак, и все прекрасно понимаешь. Вот только гордыня у тебя непомерная, не терпишь, когда кто-то противоречит и тыкает на твои же ошибки, — Андрей Андреевич еще раз прочитал листок последней телеграммы и отложил ее в сторону.
Ответ Рожественского шокировал — оказывается, главной задачей отряда является не скорейшее прибытие на Дальний Восток, а приход в полном составе. И «Ослябя» с крейсерами обязаны прикрывать миноносцы, быть при них «няньками» — и это при ничтожной боевой ценности утлых корабликов. И при этом категорически указывалось спешить как возможно и успеть прибыть в Порт-Артур к сроку, и обязательно в полном составе. А как это сделать не объяснялось, хотя предельно ясно, что выполнить обе задачи одновременно невозможно. Идти с миноносцами на буксире, значит опоздать, а прийти без миноносцев, обречь себя на всевозможные кары. Ибо потеря одного из них станет поводом для неизбежного наказания.
— «Подстава» конкретная от столичного интригана, которому плевать, что война уже на пороге и скоро начнется, через несколько недель, — усмехнулся Андрей Андреевич, и тихо добавил:
— Вот только я выполнять твои «цэу» уже не буду, плевать на них хотел. Это настоящий Вирениус старался их выполнить в полной мере, потому помощь не пришла. Только зря корабли гоняли, машины долгим переходом износили — вот потому Рожественский с этими эсминцами сам потом весь поход мучился. Хотя… Нет, такого быть не может!
В голову неожиданно пришла шальная мысль — а может Рожественский догадывался, что японцы скоро начнут войну, а себя видел в роли спасителя, который со 2-й Тихоокеанской эскадрой придет в Порт-Артур. А для победы нужно усилить уже «свой отряд» в первую очередь…
Миноносцы типа «Циклон». Именно они стали задержкой в пути отряда контр-адмирала Вирениуса. Раньше подобные суденышки доставляли железной дорогой и собирали во Владивостоке, но адмирал Рожественский сам планировал переход, и настоял на их включении в состав отряда.