Под флаг адмирала Макарова (СИ)

— Ты возьмешься. Дело ведь не простое?
— Придется, по крайней мере, в нашем мире о спецназе только ленивый не знает, боевики главный жанр в искусстве, супермены. Только тебе свою армию организовывать придется, чтобы в будущем не зависеть ни от кого. Ее вполне хватит, чтобы самим террористам террор устроить — думаю, им это очень сильно не понравится.
— Свою армию? Зачем она мне?
Впервые Андрей Андреевич увидел наместника растерянным, еще раз мысленно поблагодарил учителей, что приохотили его к чтению литературы в школе, а потом появлению интерната, где материалов можно было найти на любой вкус. Особенно по истории, и не только.
— Цыси умрет через четыре года, а спустя три года в Китае начнется революция, и маньчжуров начнут резать. Они побегут на КВЖД, под защиту русских штыков. И если сейчас начать подготовку, то в 1911 году они вполне могут объявить независимость от Китая. В нашем мире подобные игры с сепаратизмом идут постоянно — Россия может на вполне законных основаниях закрепить за собой не только КВЖД и Квантунскую область у «нового государства». Понимаешь, какие могут быть перспективы для тебя лично?
Андрей Андреевич разлил коньяк по чаркам — пили понемногу, разговор между ними «склеился», шел прямой и откровенный, без всяких уверток. Да и зачем «политес» нужен, если дело общее!
— Удивил ты меня, крепко удивил, Андрей Андреевич. У тебя какой чин был в твоем времени?
— Гвардии капитан медицинской службы, давно в запасе, — и хотя вопрос ему показался праздным, Вирениус на него ответил. Вот только Алексеев посмотрел на него как-то странно, иначе, что ли.
— Воевал тогда?
— Пришлось, — улыбка вышла кривой, воспоминания были скверные. Но пояснил, видя взгляд наместника. — На марше попали под минометный и пулеметный обстрел, оперировал бойцов, хирургов поубивало. Сам был ранен, орденом наградили. Вот и весь мой опыт. Но могу командовать взводом или ротой — в советское время еще готовили, а на госпиталя порой нападают, и тогда надо оборону уметь держать.
— Это хорошо, вот и начнешь морских стрелков готовить, я ведь сразу понял, куда ты клонишь. Тебя в штаб к себе возьму, помощником и инспектором, рапорт императору направлю — сто лет как морской пехоты у флота нет, с наполеоновских войн, а она теперь настоятельно нужна — батальонов пять, для начала. Тут адмирал необходим, а не генерал — ну их, одни склоки, Алексеев остановился, покрутил чарку в пальцах и выпил залпом.
— А еще маньчжуров наберешь охотниками, и корейцев, своих людей там расставить нужно — а у меня есть на примете узкоглазые. Дело в том, что князь Ливен корейского вана Конджона у японцев в Сеуле отбил. А в Петербурге найдутся те, кто государю Николаю Александровичу объяснит, какие возможности для войны с японцами мы получить можем. И концессии в будущем — ведь их не просто так статс-секретарь Безобразов организовывал, чего скрывать, если я сам в доле. Так что ты там про сепаратизм говорил?
Усмешка наместника была столь выразительной, что Андрей Андреевич понял, что ему еще раз устроили проверку, на этот раз окончательную…
Русские крейсера 1-й Тихоокеанской эскадры.
 ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ «ПОМНИ ВОЙНУ» март-апрель 1904 года. Глава 46 
— Меня используют пусть не как пешку, но и не ферзя. Так, на лошадку груз взвалили и понукают. Вот где интриган настоящий — все наперед подумал, обрывки «вилиных» мыслей давно связал воедино и меры заранее предпринял. А меня просто эксплуатирует и под рукой держит, чтоб не дергался и волю «державную» выполнял. А что он сам удумал, до сих пор не разобрался — раз за разом удивляет. Слов нет — одни маты!
Андрей Андреевич выругался — на душе накипело. Он ведь в простоте душевной считал, что приедет Макаров, и наместник ему власть уступит. Как бы не так — за все это время, прошедшее с начала войны, адмирал Алексеев только и делал, как всячески укреплял свое положение как главнокомандующего, старательно подгребая под себя всю власть, хотя у него и так было ее немало. Причем делал это очень ловко, видимо, царственный бастард имел не только сильные «подвязки» в Петербурге, но пока пользовался крепким доверием императора Николая Александровича.
 
Русско-японская война шла уже четвертую неделю, и ее ход был совсем не таким плачевным, как было в его собственной реальности. Самураи не достигли первых впечатляющих побед, так как внезапности не только не достигли — их опередили, и самим нанесли существенный ущерб.
Набег миноносцев на Дальний и Порт-Артур окончился конфузом и потерей четырех дестройеров. В Чемульпо погиб не русский крейсер «Варяг», а японский «Чийода», а героический бой, что дали ему там «Забияка» и «Разбойник» стал легендарным. Сражение в Желтом море состоялось в первый день войны, и его итог был для Объединенного Флота плачевным — потеря двух броненосных крейсеров оказалась для всей Японии шоком. Зато в России вызвала небывалый подъем энтузиазма, чем воспользовался этот циничный и хитроумный интриган, ухитрившийся добиться очень многого, тут надо отдать ему должное.
Успех первых дней, приведший к тому, что «акции» Алексеева в столице резко подскочили, совершенно изменил картину войны. Евгений Иванович и так являлся главнокомандующим сухопутными и морскими силами на Дальнем Востоке, но этого ему оказалось мало. Наместник ухитрился провернуть все так, что стал фактически командующим Маньчжурской армии, а не военный министр генерал Куропаткин, который уже вряд ли прибудет, и Тихоокеанским флотом, в состав которого вошла прежняя эскадра, ВОК и Сибирская флотилия. И тут же принялся «тасовать» кадры, как карты в колоде, расставляя на ответственные посты тех, кого посчитал нужным.
Андрей Андреевич порой совершенно не понимал, зачем он это делает — известных по русско-японской войне людей, как отличившихся в ней, так и наоборот тех, кого в романах называли непроходимыми тупицами, он или выдвигал на значимые посты, либо убирал, «задвигая» подальше. Причем, у него самого Евгений Иванович дотошно выпытывал информацию, но поступал зачастую совсем не так, как хотел Вирениус.
Фактически командующим Маньчжурской армией, то есть заместителем наместника по сухопутным силам, был назначен генерал-лейтенант Линевич, которого все за глаза называли «папаша». Вроде ничем хорошим он в войну себя не проявил, но Алексеев только недовольно буркнул в ответ, что из всех кандидатур эта самая идеальная, и будет намного лучше Куропаткина, чему Андрей Андреевич не поверил.
На освободившемся посту генерал-губернатора Приамурья неожиданно очутился начальник Квантунской области генерал-лейтенант Стессель, который сдал в реальной истории японцам Порт-Артур. И опять неясно, какими соображениями руководствовался наместник, когда заявил, что за Сахалин генерал будет драться до крайности, чему Вирениус не поверил.
А вот начальником Квантунской области стал вице-адмирал Старк, которого в реальной истории отправили с позором в отставку. А тут наместник его только пожурил, «погладил по головке», хотя в бою был потерян «Севастополь».
И хуже того, его самого назначили командующим Квантунской эскадрой, которая должна была не только оборонять с моря присоединенную к Российской империи область, но и обеспечить морские коммуникации с Кореей, где наместник вознамерился начать войну с японцами, не дожидаясь сосредоточения всех сил. Наоборот, Алексеев даже резко высказался против проведения мобилизации в европейских губерниях, отправив царю свои предложения по усилению войск на Дальнем Востоке.
И что удивительно — они были приняты, и вчера телеграммой получен ответ. От каждой пехотной дивизии решено отправить на войну с японцами один-два сводных батальона из отслуживших солдат, и за их счет развернуть все девять Сибирских стрелковых бригад в дивизии нормального 16-ти батальонного состава, то есть, фактически удвоив их численность. И направить не три-четыре армейских корпуса, как планировались раньше, а только одни, пусть полностью укомплектованные за счет других дивизий стрелковые бригады. Причем как армейские, так и взятые из Кавказского и Туркестанского военных округов. И больше казачьих полков, причем как калдровых, так и льготных — Алексеев почему-то посчитал, что «лампасники» будут куда более пригодными для контроля над Маньчжурией и войны с японцами на корейской земле, чем сильно озадачил Вирениуса.