Под флаг адмирала Макарова (СИ)

Да и не он один сейчас вел огонь — свою лепту вносили старые восьмидюймовые пушки подошедшего «Рюрика» и 229 мм «короткий огрызок» с носового каземата «Грозящего, и новое длинноствольное 203 мм орудие с 'Храброго». Но главное — дистанция совершенно убойная для шестидюймовых и 120 мм пушек Кане. Два десятка таких стволов сейчас осыпали неприятеля градом снарядов и Вирениус совершенно не испытывал жалости к противнику, как и угрызений совести, что они впятером избивают один обреченный на смерть корабль.
Наверное, с таким же азартом крейсера Уриу должны были расстреливать погибающий «Рюрик» в бою при Ульсане, но сейчас именно он сблизился с противником и стрелял безостановочно, «полыхая» всем бортом. Да и флагманский «Ослябя» «зачастил» залпами, заторопился — вечерело, и судя по сообщения с «Алмаза», что выполнял роль «репетира», броненосцы Того отвернули в эту сторону не с самыми добрыми намерениями. Да и четыре крейсера Камимуры продолжали вести ожесточенное сражение с двумя броненосцами вице-адмирала Старка, прибывшим к ним на помощь «Баяном», и тремя «богинями» контр-адмирала Иессена, что наглухо перекрыли для этого японского отряда путь в сторону своих двух погибающих «собратьев». Хотя державший флаг на «Ивате» адмирал сам допустил ошибку — вместо того, чтобы бросить обреченную «Асаму» и бежать как можно быстрее, он зачем-то с решимостью обреченного самурая полез в драку против двух противников, что были значительно его сильнее.
Изначально неправильное решение, принятое в горячке боя, и привело к такому плачевному для японцев, и выгодного для русских результату. А вот Того должен был отвернуть гораздо раньше, и тогда, возможно, успел бы раньше и спас крейсера Камимуры.
— Ваше превосходительство, вы ранены — на лице кровь!
— Надо же, совсем не заметил, как меня зацепило…
Андрей Андреевич провел ладонью по лбу — там немного саднило. Посмотрел на ладонь, та была в крови — опустился на стул, ноги стали словно ватные. Стоявший рядом матрос извлек рулон бинта и принялся осторожно заматывать на голову повязку.
Бой продолжался, пушки гремели, в любую секунду можно было ожидать, что вражеский бронебойный снаряд проткнет шестидюймовую стальную стенку броневой рубки и превратит всех в фарш. И к такой перспективе нужно относиться философски — на войне как на войне, как говорят французы. Он посмотрел на Михеева, которому что-то докладывал офицер, и увидел, что лицо Константина Борисовича буквально посерело — новости были явно из разряда скверных. Михеев тут же подошел к нему и негромко произнес, буквально выталкивая слова из горла:
— «Севастополь» потоплен, торпедировали миноносцы. Вывалился из строя, и его тут же атаковали…
Русские миноносцы в бою…
 Глава 39 
— Нам крепко досталось, Вильгельм Карлович, японцы оказались слишком серьезным противником, чем мы ожидали. Слишком большие потери для нас, непозволительные…
Наместник тяжело вздохнул и отошел от окна. Евгений Иванович долго и угрюмо смотрел на вернувшиеся в залив броненосцы. Корабли пришли в плачевном состоянии — не такой ему виделось раньше война. Все просто — японцы дрогнут под мощью артиллерийского огня, побегут и будут разбиты. Однако за победу в сражении было заплачено дорогой ценой — погиб в бою «Севастополь», днем погиб «Джигит», дестройер «Блестящий» и два номерных миноносца. Ночью японцами были торпедированы и ушли на дно крейсер «Диана» с транспортом «Саратов» — хорошо, что команды смогли спасти, а один из атаковавших миноносцев уничтожили.
А до этого ночью Порт-Артур и Дальний были атакованы неприятельскими эсминцами, которым удалось потопить торпедой старую канонерскую лодку «Манджур», что затонула прямо у причала и три парохода. В ночной стычке крепко досталось «Стерегущему» — избитый артиллерийским огнем дестройер вылетел на камни, распоров днище — ремонту не подлежит.
 
В Чемульпо погиб весь отряд князя Ливена — «Забияка» и «Разбойник», и два номерных миноносца, а с ними пароход КВЖД. Единственным утешением служит то, что им удалось потопить «Чийоду».
— Я бы так не сказал, Евгений Иванович, — в отличие от расстроенного наместника, начальник штаба излучал уверенность, даже оптимизм. — Фактически мы победили противника, хотя, не спорю — понесли серьезные потери. Но «Севастополь» с «Дианой» все же устаревшие тихоходные корабли. Нам бы пришлось хуже, потеряй мы «Ретвизан» с «Варягом». А вот у противника гораздо серьезнее утраты — два новейших броненосных крейсера «Ивате» и «Асама», с ними быстроходный бронепалубный крейсер «Такасаго» с восьмидюймовыми пушками — фактически первого ранга. Такой «размен» нам выгоден, тем более мы смогли спасти экипажи, а противник нет. Что касается потери канонерской лодки и трех более старых клиперов, которые и так собирались отправить на слом, то невелика утрата, чтобы о ней так сожалеть. У японцев погибли два малых бронепалубных крейсера, представлявших большую ценность для нашего врага.
— Адмирал Того быстро восполнит потери — вскоре к нему прибудут два броненосных крейсера итальянской постройки. Они миновали Формозу. перехватить их мы не в состоянии, даже если «Россия» с «Громобоем» немедленно выйдут из Владивостока. К тому же, как мне известно, один новый трехтрубный крейсер 2-го ранга проходит испытания, а второй достраивается на верфи, уже спущенный на воду.
— Осмелюсь заметить, что на Балтике достраиваются четыре новейших броненосца, а один уже вступил в строй. А еще три бронепалубных крейсера близки к завершению работ, если поторопиться. И это не считая трех старых броненосцев, и нескольких таких же крейсеров, я имею в виду «Нахимова», «Корнилова», «Память Азова» и «Мономаха», что по окончании ремонта могут прийти на Дальний Восток.
— Для этого потребуется не меньше года, Вильгельм Карлович, чтобы собрать воедино еще одну сильную эскадру. Менее сильный отряд, если отправить старые корабли, японцы могут перехватить в море и уничтожить. А потому надеяться на скорое прибытие подкреплений не стоит. Хотя мы сможем выйти в море и встретить прибывающий отряд, как недавно сделали. Но пока предстоит рассчитывать только на собственные силы.
— Их вполне достаточно, для завоевания господства на море, ваше высокопревосходительство. У нас восемь броненосцев и два броненосных крейсера, не считая еще двух во Владивостоке. Двенадцать на двенадцать — полное равенство по кораблям линии. Но мы имеем пять больших бронепалубных крейсеров, не считая пришедшего «Донского», и два малых — яхту «Алмаз» не стоит считать. Японцы же могут выставить лишь три больших крейсера, и около полудюжины малых — так что примерное равенство. По дестройерам у нас теперь полное превосходство, почти двойной перевес — мы потеряли два таких корабля, а японцы четыре. Все зависит от того, как мы сумеем воспользоваться нашим преимуществом. Война только началась, но первый успех уже достигнут.
Наместник задумчиво посмотрел на Витгефта — тот после всего с ним случившегося совершенно изменился, перестал впадать в привычную меланхолию, хотя трудился так же неутомимо. Однако полностью переделал все изначальные планы войны, и вовремя — иначе бы японцы смогли бы уничтожит подходивший отряд Вирениуса, застигнуть «Варяг» в Чемульпо и провести ночную атаку миноносцами на стоящие на внешнем рейде Порт-Артура броненосцы. И страшно представить, к каким бы потерям это привело, но то, что они были бы очень серьезные — шесть-семь кораблей 1-го ранга — в том сомнений теперь у Алексеева не оставалось.
— Как вы себя чувствуете, Вильгельм Карлович?
— Слава господу, хорошо. А то страшно было, что здесь, — Витгефт коснулся лба, — кто-то сидит и шепчет…
Вильгельм Карлович от его слов непроизвольно передернул плечами, съежился за столом, и взглядом побитой собаки посмотрел на Алексеева. Тот не стал тянуть, и уверенно произнес:
— Я ведь отыскал второго «адмирала», вот только он вряд ли «бес», как тот первый. Сам командовал броненосцами в бою, и главное — когда разрывом снаряда убило врачей, стал оперировать и перевязывать раненых. Каково? На русском флоте всякого люда в адмиралах хватало, но чтобы доктора были среди них, не упомню!