Под флаг адмирала Макарова (СИ)
Португалец долго пожил на свете, и умел складывать цифры и сводить концы с концами. Визитеры были русские — он с утра разглядывал их крейсер в окружение миноносцев, походило на курицу с цыплятами. А когда был в «резиденции», чтобы получить номер для прохода каналом, и, заплатив сбор, узнал все свежие новости, весьма интересные.
Русский царь перебрасывал эскадру на Дальний Восток — в Суэце стоял их броненосец с крейсером и миноносцами. И там же был крейсер итальянской постройки, второй такой же по эту сторону, и оба под английским торговым флагом. Однако все шкиперы прекрасно знали, что корабли купили японцы, причем желтолицые были в машинных командах — крейсера спешно перегоняли в страну Восходящего Солнца.
Любому станет ясно, что раз пошла такая гонка, то война между Россией и Японией скоро начнется — о том все и судачили. Кошта уже сам с интересом посмотрел на русского офицера, понимая, что ухватил саму удачу за хвост. И усмехнулся, показывая свою осведомленность:
— Господа, там английский крейсер…
— Он не станет целью, поломка рулевого привода должна произойти у второго корабля, и ваш трамп должен не таранить, а просто вывести руль, и при удаче винты. «Санта-Мария» небольшая, чтобы на малом ходу протаранить и потопить броненосный крейсер.
Русский усмехнулся, показав, что прекрасно понимает желание шкипера усложнить задачу, а значит потребовать большого гонорара за услугу. И заговорил совершенно спокойно, но тихо:
— Сущие пустяки, ремонт на две недели. А вы получите от нас четыре тысячи фунтов за эту «непредумышленную аварию».
— Семь тысяч, дело рискованное — а если начнут стрелять?
Чуть сглотнув, решил поторговаться Кошта, и тут же получил отпор. Капитан удивленно выгнул бровь и холодно произнес:
— Я не собираюсь покупать ваше ржавое корыто. Мне нужна услуга — разбейте ему корму, главное — руль. И винты, если получится. А стрелять некому — там только машинные команды и кочегары — они осуществляют перегон. Так что пальбы не будет. За возможный риск готов добавить шестьсот фунтов, и не шиллингом больше!
— Тысячу фунтов, и клянусь всеми святыми, что маврами умучены, мы этим желтолицым макакам всю задницу разворошим. Я им Нагасаки припомню, где они мне зубы выбили, мерзкие обезьяны!
— Хорошо, вот вам две тысячи фунтов, — офицер положил стопочку белых банкнот, которыми расплачивались во всех уголках мира. И пояснил:
— Это задаток, остальные три тысячи фунтов получите завтра от моего товарища, — здоровяк кивнул в сторону не проронившего ни слова офицера. Но Кошта негромко попросил:
— А можно франками?
— Хорошо, получите в Порт-Саиде семьдесят пять тысяч франков. Всего хорошего, шкипер, но у вас действительно старый корабль и его авария лишь дело времени. А завтра как раз подходящий день…
Проводив русских до трапа, Кошта вернулся и пересчитал деньги — никто не собирался его обманывать. Как и он — замаскированная угроза была вполне реальной. Ведь стоит ему выйти из Порт-Саида, не выполнив уговор, как следующей ночью можно получить торпеду в борт. И спасать никого не будут — постреляют из винтовок, в таких вещах не шутят.
— А оно нам надо⁈ Лучше пусть макаки страдают!
Офицеры броненосного крейсера «Дмитрий Донской» — они еще не идут в Цусиму…
Глава 14
— Андрей Андреевич, если взять корабли нашей собственной постройки, и сравнить их с иностранными заказами, а мы имели такую возможность во время стоянки с тем же «Цесаревичем», то все наши проблемы видятся совсем с иной стороны. Взять котлы, к примеру. На императорском флоте основная система Бельвиля, но есть конструкции Шульца, Торникрофта, Ярроу, Нормана — ужасающая разнотипность. А почему так происходит? Да все дело в том, что все наши заводы находятся в картельных соглашениях с иностранными владельцами — а потому изготовление и котлов, и артиллерии, и многого другого осуществляется исключительно по лицензиям, а отчисления по ним немалые. И часть уплаченных казной денег возвращается от иностранных контрагентов нашим заводчикам обратно. А потому они сами абсолютно не заинтересованы в том, чтобы работать над отечественными конструкциями и проектами, и хуже того — всячески им препятствуют.
Вирениус в состоянии полного обалдения слушал командира «Осляби» — Михеев прихлебывал потихоньку коньяк, курил папиросы, и с жалостью во взгляде на адмирала, совершенно хладнокровно «выкладывал» свои соображения на сложившуюся ситуацию.
— Потому на собственных заводах мы изначально производим устаревшие конструкции — и платим, платим, бесконечно платим за лицензии. В то время как иностранцы имеют возможность развивать более передовые и совершенные проекты, и оплачивают их за наш счет.
— А мы технологически отстаем от них, таким образом. Ведь так?
— Совершенно верно вы подметили, Андрей Андреевич, отстаем. И будем отставать еще больше — ведь новшества на флотах появляются постоянно, их требуется вводить немедленно, чтобы наши корабли не уступали возможному противнику. А мы вынуждены или производить по лицензии устаревшие системы, либо напрямую закупать их — но в последнем случае речь не может идти о большом заказе, ведь министерство финансов и так урезает расходы, Витте заботится об «экономии».
— Сговор какой-то, порочный донельзя, — пробормотал Вирениус себе под нос, но командир «Осляби» его услышал, и сам мотнул головой, соглашаясь. Потом очень тихо произнес:
— Вы все прекрасно понимаете, ваше превосходительство — сговор. Все члены совета при Адмиралтействе и Морского Технического Комитета заинтересованы в продвижении заказов заводчиков, они ведь отстаивают, скажем здесь прямо — их интересы за определенную мзду. Да, именно так и обстоит дело — нужно называть вещи своими именами. А потом господа адмиралы, выходя в отставку, становятся членами правлений тех заводов, интересы которых они отстаивали, — улыбка у Михеева вышла кривой, а глаза недобро полыхнули. — И это все видят, только молчат — кому хочется раньше срока выходить в отставку без перспективы, что «черные орлы» окажутся на погонах. А потому вы зря написали рапорт на безобразие с котлами — ведь их установка была одобрена и принята МТК, и тогда именно на них лежит вина. Но поверьте мне — наказаны будут судовые механики и я, грешный — в небрежении во время эксплуатации. Наверху, Андрей Андреевич, найдут, что мы сделали неправильно. Как это на «Авроре» произошло — котлы сдали с массой недоделок, а кого потребовали наказать и снять с должности⁈
Ответа на такой вопрос не требовалось, хотя Андрей Андреевич его, понятное дело, не знал, но нетрудно догадаться каким он был. И откровенность со стороны Михеева он прекрасно понимал — тому хотелось получить «орлы», а болезнь Вирениуса давала на то определенные перспективы. Так лучше ввести «их превосходительство» в курс дела, чтобы тот не нагородил от незнания массу многого нехорошего.
— А на верфях и заводах работа не поставлена, мастеровые трудятся без должного прилежания, пьянствуют — оттого все делают плохо, да и сами не умеют многого, а заводчики их не учат. Вот потому скверно строят и долго — тяп-ляп, и сбыть казне поскорее. Да взять в пример мой корабль — по чертежам должен стоять лист в четверть дюйма толщины, а установили трехлинейный, потому, что другого под рукой не оказалось, а сроки торопят. Вроде пустяк — один миллиметр всего, но на листе почти полпуда разницы в весе, тяжелее он. И так повсеместно — оттого корабли с большой перегрузкой в строй вводят, на том же «Сисое Великом» восемьсот тонн, на «Ослябе» пятьсот — а ведь мой корабль больше.
— Оттого и поломок множество — достраивали спешно, — пожал плечами Вирениус, он уже знал, что его отряд укомплектован именно такими кораблями, за исключением старого, много лет проплававшего по морям «Дмитрия Донского». «Авроре» в каждом порту ремонт нужен, номерные миноносцы вообще с высокой аварийностью, лучше на слом кораблики эти пустить и не мучить их команды. «Именные» миноносцы в чуть лучшем состоянии, но их «самочувствие» на уровне «богини утренней зари». Более-менее пристойно выглядит «Ослябя», но уголь пожирает как не в себя. «Алмаз» покалечен, но остается надежда, что Чагин поторопиться с ремонтом — а так как ход у яхты неплохой, то последний «камушек» догонит эскадру.