Тихий шепот (ЛП)

— Вижу, zayka.
— Я хочу балетные туфельки, как у Бьянки. Пожалуйста. Бьянка, скажи папе, что мне нужны туфли. У меня есть юбка, но мне нужны туфли.
Я наклоняюсь, подхватываю Лену на руки, сажаю ее на бедро и целую в макушку.
— Леночка, мы купим туфельки, — говорю я и смотрю на Бьянку, которая сидит на кровати, снимая пуанты. — Прости. Я заснул.
Она качает головой в сторону, рассматривая меня, потом встает и идет ко мне. Оставив тапочки на комоде Лены, она берется за подол моего левого рукава и начинает осторожно подтягивать его вверх. Когда рукав подтянут до локтя, она осматривает повязку на предплечье. Крови нет, но она мокрая от душа. Бьянка отпускает мою руку, сужает глаза и направляется на кухню.
— Папа, можно мы посмотрим Эльзу по большому телевизору? Можно, папочка?
— Конечно, zayka.
Я веду Лену в гостиную, включаю фильм и сажусь рядом с ней на диван. Я смотрю его, наверное, в сотый раз, но Лене нравится. Раздается звук босых ног по полу, и Бьянка подходит и садится на журнальный столик напротив меня, держа в руках коробку с компрессами и бинтами, которую я храню под раковиной. Она ставит коробку на стол рядом с собой и пристально смотрит на мое предплечье, пока я не протягиваю левую руку. Снимает мокрый бинт и повязку, затем аккуратно очищает порез и накладывает свежий бинт. Я ожидал, что она уйдет, когда закончит. Вместо этого она пересела на диван рядом со мной, подогнув под себя ноги, и сосредоточилась на фильме.
Глава 6
 
 
Я читаю рецепт на телефоне, сверяясь с ингредиентами, выложенными на прилавке. В шкафу были мука и сахар, но мне не хватало изюма и миндаля. Также мне нужно больше шоколада.
Вчера Лена сказала, что одна из ее подруг принесла в садик печенье, и она двадцать минут рассказывала о нем, описывая разные формы и вкусы. Она спросила Михаила, не мог бы он испечь ей печенье, чтобы она тоже могла взять его в садик. Выражение его лица было бесценным. Я представила себе своего огромного мужа, делающего печенье, и с трудом сохранила спокойное выражение лица, когда он объяснял Лене, что не умеет печь. Я сама не очень люблю готовить. Я могу приготовить несколько приличных блюд и немного сладостей, но ничего эпического. В детстве я в основном занимался балетом, но когда у меня выдавался свободный час или два, я любил идти на кухню и помогать нашему повару готовить еду. Я никогда не пробовала делать печенье, но не думала, что это будет так сложно. Я беру свой телефон и отправляю Михаилу сообщение.
14:17 Бьянка: «Мне нужно сбегать в магазин через дорогу... вернусь через 20 минут.»
Через минуту дверь в кабинет Михаила открывается. Он выходит, идет на кухню и смотрит на продукты, которые я разложила на столе. Он бегло окидывает взглядом большой противень, на котором я выстелила пергаментную бумагу, миску с тертым шоколадом, который я приготовила, и маленькую кастрюльку с огромным куском сливочного масла, которое я оставила растапливаться.
— Ты готовишь печенье для Лены, — говорит он и смотрит на меня. Я не могу оценить выражение его лица, но он кажется озадаченным.
Я пожимаю плечами, набираю текст на телефоне и показываю ему экран.
Не питай больших надежд. Делаю впервые, поэтому не знаю, насколько съедобными они окажутся.
Он кладет палец мне на подбородок и наклоняет мою голову, наблюдая за мной своим голубым глазом. Я фокусируюсь на его губах. Твердые, плотно сжатые. Останутся ли они такими, если я его поцелую?
— Пойдем в магазин, — говорит он и отпускает мой подбородок.
Я провожаю его взглядом, пока он идет за ключами и бумажником. Он напоминает мне пантеру - большую, черную и внешне спокойную, но у меня такое чувство, что под всем этим спокойствием и невозмутимостью скрывается зверь.
* * *
Магазин через дорогу крошечный, но мне удается найти все необходимое, а также небольшой набор формочек для печенья разных форм и несколько красочных съедобных украшений. Михаил молча следует за мной, не отставая ни на шаг. Когда я останавливаюсь в проходе с фруктами и начинаю класть в корзину несколько яблок и бананов, он тянется взять ее из моей руки, и наши пальцы соприкасаются. Я медленно отпускаю ручку корзинки, но стараюсь провести по тыльной стороне его пальцев, прежде чем продолжить просматривать фрукты.
 
Михаил расплачивается за мои покупки и несет пакеты в квартиру. После того как он ставит их на кухонный стол, я ожидаю, что он вернется к своей работе. Вместо этого он прислоняется спиной к шкафам, скрестив руки перед собой, и наблюдает за мной, пока я мою руки. Я чувствую его взгляд на себе все время, пока я готовлю тесто. Каждый раз, когда я краем глаза замечаю его взгляд, мне приходится перечитывать рецепт. Мне трудно сосредоточиться, зная, что он там, наблюдает за мной, но не из-за того, что нервничаю. А потому, что мне это нравится.
После того как мне удается закончить тесто без ошибок, я делю его на две части, кладу половину на столешницу перед собой, другую отставляю немного вправо и поворачиваюсь к Михаилу. Я показываю пальцем на вторую половину теста, потом на него и приподнимаю бровь. Он качает головой в сторону, рассматривая меня, и мне кажется, что уголок его губ слегка изгибается вверх. Не разрывая зрительного контакта, он отходит от прилавка и встает справа от меня. Когда он рядом, меня охватывает чувство успокоения, что кажется мне довольно необычным. Мне некомфортно с людьми, которых я плохо знаю. Мне трудно с ними общаться, и мы обычно заканчиваем неловким молчанием. Михаил, кажется, не возражает, что я не могу говорить, возможно, потому что он сам не разговорчив, и молчание между нами, совсем не кажется неловким. Как раз наоборот.
Я разрываю зрительный контакт и начинаю работать с тестом перед собой, гадая, что он будет делать. Михаил наблюдает за мной около минуты, затем берет свой кусок теста и копирует мои движения. У него красивые руки. Большие, сильные, с длинными пальцами, и я не могу не задаться вопросом, как бы я себя чувствовала, если бы эти руки были на мне.
Смех сопровождает открытие входной двери.
— Папа, папа, что ты делаешь? — Лена бросается к нам, пока Сиси закрывает за ними дверь. — Можно? Можно мне тоже с вами?
— Сначала помой руки, Лена, — говорит Михаил и показывает головой на ванную. — Потом можешь делать печенье вместе с нами.
Лена смеется и убегает в ванную. Сиси стоит на пороге, огромными, как блюдцо глазами наблюдая за тем, как Михаил работает с тестом. Он, конечно, представляет собой интересное зрелище, такой большой и крутой, с повязкой на глазу, в черной футболке, обтягивающей его широкие плечи. Особенно с пятнышком муки на подбородке. Я поднимаю руку, намереваясь вытереть его, но в тот момент, когда мои пальцы касаются его кожи, он застывает на месте. Михаил сосредоточенно смотрит на свои руки, утопающие в тесте. Я смахнула большим пальцем немного муки с его подбородка и быстро отдернула руку. Неужели я перешла какую-то границу?
— Папа, папочка! — Лена вбегает на кухню. — Я готова! Можно мне немного теста, пожалуйста?
— Можно, zayka.
Михаил оставляет тесто, идет к столу в столовой и возвращается со стулом. Поставив его рядом с прилавком, он помогает Лене забраться на него и выкладывает перед ней тесто.
— Я сделаю торт. С шоколадом. — Она усмехается и смотрит на меня. — Ты любишь шоколад? Папа не любит шоколад, но он будет есть торт, если я его сделаю. Я люблю шоколад, но папа говорит, что он вреден для моих зубов.
Я киваю, улыбаясь. Она вытирает руки о платье и тянется к миске.
— Ой, у меня мука на платье. — Она смотрит на Михаила. — Это отстирается?
— Отстирается, доченька. Не волнуйся.
— Папа, у тебя мука на лице. — Лена смеется и продолжает играть с тестом.
Михаил переводит взгляд на меня, смотрит на мою руку на рабочей поверхности, затем наклоняет голову в сторону, предлагая мне свой подбородок. Медленно я счищаю остатки муки тыльной стороной ладони, потратив на это чуть больше времени, чем нужно.