Двойник (СИ)

Однако сей киллер упал не плашмя, а успев сгруппироваться приняв основной удар на руки, которые я отпустил, и уйдя в кувырок бодреньким таким колобком покатился прочь. Рядом со мной упал звякнув об асфальт нож. Я распрямился, а киллер вскочил уже в пяти метрах от меня. Как раз у газона упавшим пистолетом. Победно улыбнувшись мне он наклонился за ним и взяв распрямился.
Силы остались только физические, и хватило бы их на то, чтобы прыгнуть в сторону или упасть, но что толку, если у него как минимум шесть зарядов? От одного увернусь — другими подстрелит.
Опасный господин взял пистолет двумя руками и навёл на меня.
ТРА-ТА-ТА-ТА! — прогрохотал автомат.
Целая автоматная очередь влетела ему в грудь разорвав рубашку и плоть. Незадачливый убийца упал наземь не успев выстрелить, а с крыльца клиники уже бежала пара охранников с автоматами наперевес. Вовремя голубчики, вовремя.
Я почувствовал, что просто оседаю на землю. Силы кончились.
— Барин! Барин! Егор Петрович, ты жив?! — с другой стороны чуть прихрамывая спешил Степаныч.
Жив я. Пока жив. Как плывёт-то всё однако… Полежать бы пять секунд… Нельзя — кто знает, сколько ещё убийц могут находиться поблизости. Подняться. Нужно подняться. Одно из двух — или подельники Валеры меня раскрыли, или… Или Егор Берг-Дичевский кому-то крупно помешал… Вот засада. Несмотря на ситуацию я закашлялся смехом, а рядом с трупом уже были охранники, орал что-то начальник охраны и директор клиники, которого я ни разу не видел за всё это время.
Вопли о том, что посетителей убивают уже на выходе из клиники, а охрана стоит внутри и успевает среагировать только в последний момент.
Впрочем мне уже не до этого — Анестезия просто откатилась, и теперь я чувствую самую натуральную боль, такую, что сознание плывёт. Адреналин тоже выдохся.
— Да он весь в крови!
Двое человек тут же берут меня под руки и ведут обратно. Обычные санитары. Из опознавательных знаков только нашивка на одежде.
— В перевязочную его! Да куда вы лезете со своими нитками и иголками! Старших сюда!
А чего крику то столько? Я жив вроде… Чего такое состояние дремотное? А это что, нашатырь? Ааааааааххххх…
Уплывающее сознание быстро вернулось ко мне, вместе с болью. Рядом была уже известная мне Наталья и двое медбратьев.
— Пинцет! Скальпель! В нём пуля идиоты! — рявкнула она так, что обоих словно сдуло. — И обработайте!
Появились оба буквально через секунду. Наталья принялась извлекать пулю из моего бока тихо матерясь и обрабатывая кожу вокруг раны. Ощущения ещё гаже, чем когда она вошла. Пуля упала в лоток подставленный медбратом, после чего Наталья просто приложила руку к ране. На секунду я успел разглядеть, как на ладони вспыхнула печать, а потом боль ушла и стало разливаться приятное тепло.
Когда она убрала руку следа от пулевого ранения уже не было.
— Спасибо. А второй рубец? — спросил я.
— А второй я уже залечила, — выдохнула девушка расслабляясь.
Я недоверчиво потрогал спину — касательное ранение тоже пропало. О том, что в меня стреляли напоминала только испорченная и пропитанная кровью одежда. Сильна целительница.
— Идите, — махнула она рукой медбратьев.
Те послушно удалились, не сказав ни слова. Сев рядом Наталья достала тонкую «дамскую» сигарету, и прикурив от зажигалки затянулась уже без формальностей и всего остального.
— Голова не кружится? — спросила она выдыхая в сторону дым.
— Что совсем плохо выгляжу? — спросил я. — Чуть в обморок не упал из-за пары царапинок.
— Дурак ты Егор, — по-доброму сказала Наталья. — Получил пулю в бок, и с ней в боку отбивался от какого-то гангстера, а сам думаешь, что опозорился. Напротив. Ты выглядел очень круто.
Я аж покраснел. Прозвучало неожиданно, и очень приятно.
Выдохнув ещё раз, она добродушно потрепала меня по плечу, а я смутился. Не привык я к этому.
— Знаешь их? — спросила она.
— Нет, — честно помотал головой я.
А я и в самом деле не знаю. Первый раз их вижу. За дверью раздались гулкие шаги и в следующий миг распахнув её, ворвался Степаныч, с пистолетом наперевес. Я уже вскочил готовясь отбиваться и первым делом направил Лебен в кулаки. Рядом уже стояла Наталья. Руки целительницы светились лёгким свечением. Что-то подсказывало мне, что с тем, кого она коснётся руками случится что-то очень нехорошее.
 
— Живы Егор Петрович, — убрал оружие Степаныч за спиной которого уже стояла охрана клиники.
— Жив Степаныч, — сказал я опуская кулаки. — Что там с первым?
Наталья тоже погасила свечение.
— Не догнал, — коротко ответил Степаныч. — Его машина ждала. Пойдём барин, дальше они сами разберутся.
Оглянувшись на своего врача я кивнул и двинулся следом за Степанычем.
— Егор Петрович, — остановил меня в спину сухой и даже холодный голос Натальи. — Возьмите рецепт.
Я непонимающе посмотрел на неё. Девушка взяла со стола квадратный стикер для записей и написала на нём шариковой ручкой ряд цифр. Телефон. Затем подошла ко мне, и аккуратно сложив его сунула мне в нагрудный карман, после чего поправила воротник.
Я опешил самым натуральным образом не зная, как реагировать. Если я всё правильно понял, меня только что пригласили на свидание. Самым недвусмысленным намёком.
— Спасибо, — рассеянно отозвался я. — Некоторое время я… буду молчать. Но у меня ведь уже завтра приём?
— Да, — сухо ответила Наталья всё ещё скрывая эмоции за маской строгого врача. — Постарайтесь не забыть об этом.
Я кивнул и вышел улыбнувшись как сытый кот и с мечтательным выражением лица до самой машины шёл вместе со Степанычем, который уже не убирал пистолет и сканировал пространство глазами. Пару раз он мазнул по мне взглядом, но комментировать не стал сочтя, что его это не касается.
— Степаныч, а заедь в какой-нибудь магазин по дороге, — попросил я. — Хочу сестре розу купить, а то даже стыдно как-то.
Степаныч только крякнул.
— Егор Петрович, давай напрямую домой поедем. А розы доставкой закажем. Нечего судьбу искушать. Где два душегубца были могут и четыре оказаться. А заодно и одежду на замену. Не дай боже Александра увидит. Она же с меня голову снимет. А эту я выброшу по-тихому.
— Да, не нужно ей лишний раз волноваться, — кивнул я. — Молчать будешь?
— Ну не совсем. — чуть помялся он. — Батюшке вашему только и доложу. Как он из провинции с окраины вернётся, то пусть разбирается с этими Лекарями. Это что же такое — пациента чуть у порога не убили.
— В провинции? Это где он сейчас? Извини, не слышал, — осторожно поинтересовался я.
— Как где? В знамо дело — в Москве.
Да, что ни говори, а столица в Новосибирске, не резиновая, а Москва — провинция, окраинный городок. И что там забыл Берг-Дичевский? Где-где? В — Москве.
А ещё надо учесть, что Пётр Игнатьевич с его рентгеновским взглядом пока в отъезде, и вернётся спустя какое-то время. И мне нужно будет сбежать, пока он не вернулся.
Как однако сегодня было близко. Двое из ларца, отвратительных с лица. Все же вопрос кто пришёл за мной — те или эти, эти, или те? Скорее всего хотели убить не меня, а Егора. Кто же виноват, что теперь мы так похожи? Вопрос риторический. И главное, что от него хотели, хотя тут можно ничего не говорить — сын конгрессмена фигура которую могут убить и просто так. Что можно сказать ещё о сегодняшнем дне? Однозначно хорошо, что удалось укрепить тело, иначе я был бы уже мертв. Плохо то, что я пока недостаточно это контролирую — концентрирую Лебен в одной точке — животе, или руке. Если бы я смог сконцентрировать сразу в двух руках, то тот тип не смог бы даже добежать до пистолета. А когда я пытаюсь вложить Лебен сразу во все тело, в ту же кожу, то прочность распределяется равномерно по площади и соответственно слабнет. Именно поэтому пуля пробила мою "стальную рубашку". Хорошо хоть дальше не вошла.
 
Этот момент требует очень плотного рассмотрения и тренировок. Плюс то, как я перерасхода по свои силы тоже не хорошо. По тому, что сказала доктор, регулярные тренировки увеличат вырабатываемый клетками Лебен, и его количество будет становиться больше, но для этого нужны тренировки. А чем он сильнее будет "кипеть", тем эффективнее будет его использование. Местные одаренные годами тренируются чтобы заставить его "кипеть" и даже когда "кипение" слабое это считается очень хорошим результатом.