Между Сциллой и Харибдой (СИ)
– Больше негде – кругом выпасы или выгоны крестьян-единоличников.
Мол, засыпать овраг, что ли? Надо посоветоваться со специалистом…
Привезённый из ИТЛ Сан Саныч – архитектор-мокрушник, побродив полдня на природе и подышав «вольным» воздухом предложил необычное решение:
– Вам же круглогодичное разведение дождевых червей требуется?
– Ну, да! Я ж, уже говорил.
– Тогда перекрываем овраг деревянными фермами вот на этом прямом участке, «гатим» фашинами, сверху утеплитель из торфа… Получается производственное помещение длиной метров сто.
Он быстренько набросал на блокноте рисунок: план, вход-выход для персонала фермы, въезд-выезд для техники, вентиляционные отверстия и всё прочее:
– Из-за протекающей через всё сооружение ключевой воды, температура ниже нуля по Цельсию никогда не опустится. Ну а в случае сильных морозов, можно будет обогревать «червивый» питомник простейшей печью.
Ещё один рисунок-схема расположения очагов и дымоходов.
Я подозрительно на него посмотрел: не употребляют ли мои зэка подопечные чего-то – эдакого «конкретного», без моего пригляда…? Или он уже на месте – какой-нибудь «особенный» грибок нашел и незаметно его сырым скушал?
Однако позже, хорошенько порасмыслив и перебрав ещё с десяток предложенных и придуманных лично вариантов, всё же остановился на этом – как на самом экономически рентабельном.
Меж тем, наш главный архитектор продолжает своё «зодчество»:
– Вот здесь я предлагаю разместить посёлок для «червивоводов» из ульяновских домиков. Сколько их всего необходимо?
Старший из вермикологов-хозяйственников прежде прикинув мысленно, затем степенно перечисляет:
– Пока четырёх хватит: жильё для научных сотрудников, жильё для рабочих, лаборатория и склад. И не забудьте про забор повыше: рядом подлесок – а в нём могут водиться хищные животные.
Чуть позже спохватывается:
– Ах, да! Не забудьте про кошачий питомник:
Слегка охренев во второй раз за день, спрашиваю:
– А это ещё для чего? Или Вы так шутите, уважаемый Михаил Иванович?
– Да, какие там «шутки», уважаемый Серафим Фёдорович! Дождевыми червями питаются очень многие мелкие животные… Насчёт кротов ничего не обещаю – но крыс здесь будет предостаточно.
«Чёрт! Крысы – разносчики всякой инфекционной заразы, – паникую, – не хватало ещё от какой-нибудь бубонной чумы сдохнуть!».
– Раньше не могли предупредить?
Чёрт, кажется зря я с червями связался… Хотя, может разводить кошек на «шкурку»? Ну, а чё? Крашенный в зелёный цвет – кошачий мех ничем не отличается от знаменитого «американского тушкана».
ХАХАХА!!!
Чуть не расхохотался вслух и от меня опасливо отодвинулись.
– Михаил Иванович!
– Да, да…?
– Как вермиколог вермикологу, не порекомендуете мне хорошего специалиста по борьбе с грызунами?
– …???
Чёрт, приходится всё самому делать!
Надо будет хорошенько у себя в компе: может быть там есть инфа – по каким-нибудь продвинутым ловушкам на крыс, кротов, бобров и прочей мелкой нечисти.
Затем, быстренько с ним набросали технологию производства гумуса с помощью дождевых червей.
Для предварительного приготовления компоста необходимо построить снаружи некое подобие силосной башни. Самих же червей будут разводить в овраге в деревянных ящиках с питательным компостом, содержимое которых – периодически просевать через сито. Сперва всё вручную, затем вместе с «ОПТБ-007» – подумаем как механизировать и даже автоматизировать процесс…
* * *Теперь другой, следующий вопрос:
– А чем наших червей кормить будем, Михаил Иванович?
– Любой органикой, лишь бы процент белка в ней не превышал сорока процентов.
Он про протеиновую подкормку для качков, что ли?
– Хм… Такую «органику», я бы и сам с удовольствием схавал!
Оказывается дождевые черви – кроме опавших листьев, ботвы, навоза животных, простого человечьего говна и продовольственных отходов – охотно потребляют старую одежду, опилки, бумагу, яичную скорлупу и даже перья птиц и шерсть животных. Пожирая всё это «добро» больше собственного веса в сутки – дождевые черви, просто безбожно испражняются биогумусом – незаменимым субстратом для любой растительной культуры, на котором она прёт – как брюхо на пивных дрожжах.
И где это всё брать? В приличных количествах, я имею в виду.
Сперва я дал задание нам коммунальным службам свозить сюда всё дерьмо из Ульяновска и складывать его в бурты – перекладывая старой соломой, скошенным камышом и прочим тому подобным. На первое время это помогло. Ну а затем, этот вопрос – вообще решился сам собой.
В нашей волости и Ардатовском уезде в целом, местное топливо – торф не добывают из-за отсутствия его значительных месторождений. Однако на северо-востоке, в соседнем Арзамаском уезде – торфяные разработки велись ещё до революции. Поехав договариваться насчёт торфа для утеплителя питомника червей, я обратив внимание на терриконы чего-то буро-коричневого с прозеленью.
– Что это? – интересуюсь в конторе.
– Вскрыша.
Вежливо улыбаюсь:
– «Вскрыша»? Хотелось бы подробности, если Вас не затруднит, конечно…
Скучающего конторского служащего «не затруднило» и я выслушал целую лекцию по технологии торфодобычи.
Оказывается, торф бывает разным по своим характеристикам, которые его повышаются с глубиной залегания. Низовой торф даже обладает способностью коксоваться – по крайней мере, такие опыты проводились и довольно успешно.
Верховой же торф только на топливо и годится!
В самом же верху осушенного болота, откуда добывается это местное топливо – вообще почти «свежая» смесь полусгнивших растений, ил, грязь и прочее. Это так называемая «торфяная земля» или «вскрыша».
В конторе торфоразработок увидев мою заинтересованность, спрашивают:
– А Вам для чего торф?
Навожу «тень на плетень», ибо помяни червей – вызовут санитаров из ближайшей «каначиковой дачи», психушки сиречь:
– Для утепления крыши.
– Тогда вам нужен верховой торф – он лёгкий, потому что в его составе много сфагновыемого мха. Почти идеальный теплоизоляционный материал!
Бывший со мной один из двух вермикологов-хозяйственников, спросил как бы между прочим:
– Давно эта «вскрыша» у вас так лежит?
– Где как! В основном – эпохи «военного коммунизма», конечно, но есть и такие кучи – что с самого шестнадцатого года гниют.
Тот, сделал мне знак – мол, «надо брать».
Потом, он мне объяснил: перед употреблением в качестве удобрения или корма для червей – торф должен вылежаться не менее двух лет.
Торопиться не стал и, взяв в «гиды» одного испытывающего дефицит общения инженера из конторы, походил-побродил не спеша – познакомился с торфоразработками, ведущимися на, в принципе – небольшом и неглубоком торфянике.
Освоившись, несколько разочарованно протягиваю:
– Что-то здесь у вас как-то не совсем солидно…
– На это месторождение и внимание бы не обратили, – охотно рассказал мне мой спутник, – если бы рядом не была уже готовая пристань – откуда торф везут на одну из нижегородских тепловых электростанций. К тому же осушить болото труда не составило – прорыли канал саженей в пятьсот, слили в речку – вот и всё! На крупных месторождениях же, приходится создавать целую дренажную систему, а то и откачивать воду паровой машиной.
Однако, на этом – все географическо-экономические преимущества месторождения кончились.
– Закроют нас наверное, скоро, – печалится инженер, – вон даже узкоколейку до пристани передумали строить.
Действительно: невдалеке виднелась уходящая куда-то за лесок поросшая бурьяном железнодорожная насыпь.
«Облизываюсь» орлом-стервятником, при виде издыхающей клячи:
– А, что так печально?
– В «Главторфе» взялись за болото возле Балахны: и торфа там – поболе нашего будет и к электростанции ближе. Наши же торфоразработки неперспективны и вкладывать в них деньги «в верхах» не хотят.