Между Сциллой и Харибдой (СИ)

Когда я удручённо замолк и уставился в окно, тот открывает было рот – но я вдруг «ожив», его снова опережаю:
– Если не желаете подписываться под неразглашением – просто выйдите отсюда и идёте дальше трудиться лаборантом в сельскохозяйственной академии и учиться в Московском механическом институте…
Снизив голос до громкого шёпота:
– Но предупреждаю – у ОГПУ очень хорошая память.
Тот, сглотнув вмиг пересохшим горлом – кадык туда-сюда:
– Я согласен…
– Отлично, – вынимаю из папки с личным делом стандартный бланк и кладу перед ним, – тогда вот вам – хорошенько ознакомитесь и распишитесь.
* * *
Сличив подписи на бланке и в папке с личным делом, закрываю её и, положив руки на стол «поймав» взгляд, начинаю рассказывать:
– Как можно понять по названию, наш отдел занимается научной и военно-технической разведкой в странах развитого капитализма… Грубо говоря – мы покупаем или воруем разработки образцов оборудования, техники и вооружения и, пытаемся… Уффф… Внедрить их у нас.
Вдруг замолкаю и понимающим голосом – гостю надо время для осмысления полученной информации, спрашиваю:
– Может чаю, Борис Гавриилович? А то Вы весь какой-то напряжённый…
– Не откажусь… В горле, знаете… Хм, гкхм… Пересохло…
Нажав кнопку селектора:
– Товарищ Меркель – два чаю, будьте так добры.
Слышимость в «секретарской» отличная, поэтому буквально пару минут поднос с двумя стаканами в старой работы подстаканниках, были перед нами. Проводив взглядом Лизину попку туго затянутую в форменную юбку, я шутейно вполголоса заметил:
– Не верьте слухам, что секретарши из немок хороши только на работе… Хахаха!
Шпитальный несколько оттаяв, поддержал:
– Хахаха!
Мой доверительный тон и чаепитие послужило как бы «отмычкой». Вижу как он исподволь расслабился и приступаю к «вербовке»:
– Если Вы подпишите соглашение о сотрудничестве с нашим отделом и ОГПУ в целом, мы дадим Вам один из таких проектов для реализации… Ну? Соображайте скорее товарищ – Вы у меня сегодня не один…
– Что за проект?
Слегка округлив очи:
– Вообще-то секрет, но я Вам скажу… ПУЛЕМЁТ!!!
Вижу, озадачен:
– Почему именно я?
– Известные оружейники заняты собственными проектами… Красной Армии требуется много оружия!
Больше не раздумывая:
– Хорошо, я согласен! Что подписать?
Достаю ещё один стандартный бланк из папочки с личным делом:
– Вот здесь… Число и подпись.
Встаю и с торжественным видом протягиваю и жму руку:
– Поздравляю, товарищ Шпитальный: теперь Вы – один из нас! Надеюсь, оправдаете возложенное на Вас доверие и поможете вооружить нашу пехоту лучшим в мире единым пулемётом…
Тот, вдруг совершенно неожиданно для меня, покраснев могучей шеей как как пионерский галстук – срывается почти на крик:
– Почему «пехоту»? Я задумал авиационный скорострельный пулемёт! Я изобрёл не имеющую аналогов подачу патронов…
А в гневе он страшен!
Подавив острое желание забраться под стол, опять же, я как можно более благожелательно, но твёрдо:
– Спокойно, товарищ! Партии, правительству и руководству ОГПУ видней что важнее: массовый пулемёт для многочисленной советской пехоты или авиационный – в условиях, когда у нас ещё нет массовой авиации… Пейте чай – пока горячий и, остыньте.
Когда он успокоился, рассудительно говорю:
– Мы понимаем важность авиационного вооружения ВВС РККА, но оно на порядок сложнее пехотного… Взявшись сразу за сложное, не свернёте ли Вы себе бычью шею, товарищ Шпитальный? Не лучше ли будет сперва набив руку, так сказать – на уже почти готовом и более простом проекте, лишь затем браться за авиаоружие? Возможно позаимствовав оттуда некоторые идеи?
Ещё сомневается… Но ничего!
– Эта система задумывалась как «единая» – пригодная в качестве станкового, ручного пулемёта и для установки на технику… Если ваша задумка о какой-то особенной подачи патронов верна, то позже Вы сможете адаптировать единый пулемёт и под неё – снабдив красную авиацию вашей скорострелкой.
 
Не забываем про «пряник»:
– К тому же, если Вы получите всемерную поддержку нашего военного руководства – если эта стрелковая система будет принята на вооружение… Перед Вами все двери будут открыты! Что-то ещё непонятно?
Сделав ещё пару глотков чаю, поразмыслив над моими словами, окончательно успокоившись и, даже преисполнившись некоторым энтузиазмом, тот:
– Хорошо, я согласен. Когда можно будет ознакомиться с доступными документами по единому пулемёту?
– Хоть сейчас, но сперва Вы должны подписать договор об…
Чем больше бюрократии – тем более правдоподобней будет выглядеть этот спектакль для простого смертного. Возможно поэтому, он в этот раз ни секунды не задумываясь:
– Подпишу – раз должен! Где?
– Вот здесь… Отлично!
* * *
Убрав в сейф лично дело, я достал из него же здоровенный пакет документации по пулемёту Калашникова. Прежде чем передать из рук в руки, не моргая смотря поверх очков глаза в глаза, говорю:
– Ещё раз заостряю ваше внимание, товарищ Шпитальный, что эту документацию рискуя жизнями раздобыли для нашей Республики товарищи иностранцы – сочувствующие делу коммунизма… Поэтому, даже упоминание о ней – может подставить их под удар. Смотрите не проболтайтесь – в ОГПУ «разговорчивых» не любят!
Тот, едва по запарке не перекрестившись:
– Клянусь! Даже маме родной… Даже на пытке… Тайна этого пулемёта умрёт вместе со мной!
Многозначительно кивнув:
– Мы Вас достаточно хорошо знаем, поэтому ни капли не сомневаемся в вашей преданности делу Октября…
Шпитальный достал первый лист из пакета и ахнул в восхищение:
– Вот это качество! Как это они сделали? Ведь это не карандашом от руки начерчено!
– Согласен – до западного качества технической документации нам ещё…
– Здесь же по-русски…? А почему метрическая система? Документы из Германии? Тогда понятно – там много наших… Ээээ… Не наших – белоэмигрантов…
На все его вопросы отвечаю крайне сухо:
– Не знаю – моё дело передать Вам эти чертежи. И кстати, излишнее любопытство, в ОГПУ – тоже не особо приветствуется…
– Понял!
Полностью ознакомившись с документами, Шпитальный завис в замешательстве:
– Да, здесь же всё готово! Мне право слово неудобно будет… Это же плагиат?!
Эх, молодой ещё… Это потом он будет беззастенчиво присваивать идеи и труд своих безымянных «негров», а пока стесняется позаимствовать разработку классовых врагов.
Безапелляционно отвечаю, со всей возможной строгостью:
– Неудобно галифе через голову одевать! Они нам больше за интервенцию должны, поэтому отставить розовые интеллигентские сопли, товарищ!
Впрочем я нисколько не сомневался, что это он просто ломается как красна девица…
Заметив некую победную эйфорию – наступившую после «застенчивости», я с жестью в голосе произнёс:
– Только не вздумайте успокоиться и решить что всё дело в шляпе! Что Вам удастся сказочно легко протолкнуть это изделие в серию и потом почивать на лаврах! В руководстве РККА – множество ретроградов, скрытых и откровенных врагов… Думаете зря, тов… Очень высокопоставленный товарищ, поручил это дело ОГПУ? Думаете зря, даже в самом ОГПУ – пришлось создавать этот секретный для большинства самих же чекистов, отдел?
Вижу, проникается на уровне подкорки.
– С врагами народа мы сами разберёмся – вам же предстоит внедрить много новейших технологий и победить предубеждения ретроградов. Безусловно, Вас будут заставлять переделать пулемёт под некие – уже давно устаревшие требования Империалистической или Гражданской войны…
 
Ударив кулаком по столу, да так что подпрыгнул и жалобно зазвонил красный золотозвёздный телефон: