Между Сциллой и Харибдой (СИ)
* * *7 Ноября того же года, выксучане отчитались «перед партией, правительством и народом» об сходе с конвейера трёхсотого трактора – не речами и митингами, а тракторным пробегом по довольно протяжённому маршруту.
Мало произвести товар – надо уметь его впарить покупателю.
Я, как несколько великовозрастное «дитё» 21 века, знал толк в пиаре!
Как только стало ясно, что массовый выпуск тракторов «Мужик» – вопрос лишь времени, под всеобщий восторженный рёв прессы – подогреваемый моими финансовыми влияниями, был совершён пробег трёх первых серийных экземпляров по маршруту: «Нижний Новгород – Москва – Ленинград». И не просто «проехались», встречаемые в каждом городе или крупном селе восторженными толпами – но и проводили показательные вспашки под озимые.
Ни одной серьёзной поломки – лишь заправки, регламентные работы и замена «расходуемых» элементов.
А чему в нём ломаться?
В нём – ломаться нечему!
Трактор простой – как пролетарский лом.
В мае 1924 года, на сравнительных испытаниях под Ленинградом, наш «Мужик» побил американцев – тракторы и «Хольт». На вспашку десятины земли (1,09 гектара), при четырехвершковой глубине наш в среднем тратил около 45 килограмм дешёвой нефти.
«Фордзон» же – 36 килограмм дорогого керосина, а гусеничный «Хольт» – ещё больше дефицитного в СССР бензина, которого и на автомобили то, остро не хватало.
Мной был задуман двойной удар!
В это же время был совершён «тракторопробег» на Юг и, под Харьковом – где были проведены совместные сравнительные испытания русского «Мужика» и украинского «Запорожца». Наш, расходуя на десятину немногим более топлива, имел мощность двигателя в 22 «лошади» – против 12-ти, вспахивал за день от двух до пяти десятин, в зависимости от глубины, а «украинец» – не более трёх.
«Мужик» оказался более экономичен по двум причинам:
1) Правильно рассчитанное на компе соотношение диаметра и высоты цилиндра.
2) Регулирование момента воспламенения рабочей смеси не впрыском воды (у «Запорожца», на пуд нефти – в трубу «улетало» почти пять вёдер воды), а правильно подобранным размером и формой калоризаторной головки и запальника.
Ещё более разительная разница в цене.
Самый дешёвый трактор в мире – «Ford&Son», в начале 20-х годов стоил 395 долларов. Курс червонца равнялся 5 долларам 14 центам САСШ, поэтому на наши деньги это будет округлённо 2 тысяч «деревянных». «Фордзон-Путиловец» (тот же «Ford&Son», только советской сборки), стоил в два раза дороже – 4 000 целковых, то есть.
Трактор «Запорожец» в комплекте с двухкорпусными плугами типа «Оливер и Дир» Одесского завода «Октябрьская революция», продаваемый сельскохозяйственным коммунам и товариществам через «Укрсельбанк» – стоил «всего» 1800 рублей.
Сущие копейки, почти даром – по сравнению с «плодом любви» автомобильного «короля» Америки и наших питерских «гегемонов»!
Даже в самый первый год запуска в производство куда более технологичного «Мужика», его себестоимость составляла две трети рыночной стоимости «почти дармового» чуда украинского «тракторопрома». Но АО «Россредмаш», через «Общество взаимного кредита» (ОВК) «Красная взаимопомощь» в первый год реализовывал трактор за три тысячи целковых.
Ибо, если есть спрос, то почему бы и нет?
Однако, уже в 1925 году цена опустилась до «запорожевской», а ещё через год – упала до тысячи рублей.
* * *Советский сервис грозился стать весьма «навязчивым»!
Как в производстве, так и в реализации продукции АО «Россредмаша» – Дыренков действовал строго по моему плану, что я передал ему в своём «чекистском кабинете» в Москве. С каждым клиентом велась индивидуальная работа и судьба каждого трактора отслеживалась специально созданными службами будущего машиностроительного концерна-гиганта. Каждый покупатель-владелец стимулировался сообщать обо всех замеченных им конструкционных недостатках или производственных дефектах и, по договору был обязан предлагать своё видение их устранения.
Над каждой проходной завода или цеха моей «империи», в каждом цехе и в каждом кабинете руководителя висел лозунг:
«Критикуешь – предлагай, предлагая – делай, делая – отвечай!».
Такой, сталинский если не ошибаюсь принцип, я положил в основу своей деятельности и, всеми имеющимися силами навязывал его другим. По тому же договору АО «Россредмаш» должен перенаправлять всю эту информацию в «ОПТБ-007», курируемую самим НКВД…
Попробуй, ослушайся!
Самостоятельность Дыренкому, я конечно же предоставил – но только в строго очерченных договором границах: шаг влево и вправо – можешь сделать, а вот в воздух взмыть, или упаси тебя Маркс – назад сдать…
Конвой стреляет без предупреждения!
К примеру, осенью 1924 года торфоразработчики и лесозаготовители посетовали на низкую проходимость «Мужика» – даже в его полноприводной версии.
Хотелки покупателя – закон для производителя!
Мной, под прикрытием «ОПТБ-007» был разработан гусеничный вариант трактора: «Мужик ГТ» – «гусеничный трелевочный», значит.
Наркомату путей сообщения потребовалась «самоходная» дрезина?
Да, без проблем!
Дыренков хочет запилить с неё броневагон?
Стоять – бояться!
Вызываю на ковёр, и:
– Николай Иванович! Поверьте мне на слово: идиотов – пытающихся запилить мобилизационный танк из «Мужика», или тачанку из мототелеги и, без Вас хватает.
– Но ведь «будущая война – будет войной моторов»! Это сказал…
Кулаком об стол, аж подскочил и жалобно зазвенел красный телефон с золотой звездой на «вертушке»:
– Я знаю, кто это сказал!
– …
– «Особый информационно-технический отдел при ОГПУ СССР», отлично понимает роль и значение бронетехники в будущей войне… Так же он понимает, что эта война – начнётся не прямо завтра, чтоб подобная самодеятельная кустарщина – хоть как-то оправдала себя. Поэтому мы дадим сигнал конструировать бронедрезины, бронемашины и танки тогда – когда для этого созреет момент, а не тогда – когда одного «альтернативно» одарённого конструктора, посетит неуёмно-изобретательский зуд.
– …
– Вы меня поняли?
– Понял, товарищ Шниперсон… Хорошо понял!
– Ну, раз поняли – можете идти. Надеюсь, Вы всё хорошо поняли и подобного разговора – у нас с вами больше не будет.
Зря надеялся, кстати… В случае с Дыренковым, как нельзя кстати подходит народная пословица про горбатого и могилу.
* * *Пыхтящие «всеядные» изделия выксунских тракторостроителей потихоньку-помаленьку разъезжались-расползались по всей стране – «выхватываемые» чуть ли не из рук, чуть ли не ещё горячими – как изумительно-вкусные пирожки у искусной хозяйки. В 1924 году их было выпущено немногим более трёхсот, в этом – уже свыше пяти тысяч.
Однако, вот тут-то и, возникла одна неожиданная проблема…
Желающий механизироваться крестьянин-середняк, вполне мог купить мототелегу «УАЗ-404» за живой нал или в кредит: в зависимости от комплектации – стоила она немногим дороже полуторатонной «обозной» телеги с двумя справными лошадьми. В 1925 году, себестоимость «уазиков» уже настолько упала, что цену можно было снизить – как бы, не на порядок. Однако, неисчислимый сонм перекупщиков-барыг» подобно полчищам кровососущих мух роившийся вокруг кооператива «Красный рассвет – заставлял держать «красную черту» между спросом и покупательной способностью.
Любой трактор же, по определению – предназначался для более-менее крупных хозяйств.
И дело даже не в цене!
В условиях отсутствия в стране даже лёгкого намёка на сервис, даже так называемым «кулакам» – эксплуатировать и обслуживать его было нереально сложно и дорого. Критикующие сталинскую коллективизацию – обычно про это умалчивают, ибо ничего не соображают в таких делах.