Философия достоинства, свободы и прав человека
Если традиция невежества проявляется в поведении широких масс как большевизм, то в поведении власть предержащих — как византийский синдром. Этот синдром как частный случай традиции невежества порождает большевизм в качестве реакции низов на подлость и безответственность верхов. Верхи же не были бы верхами, если бы не искали способы перевести стрелки ненависти низов в угодном им направлении. Отсюда, чтобы остаться в живых (политически, а, нередко, и физически), а также сохранить свою собственность, они должны постоянно, в соответствии с традицией, иметь наготове неких дежурных «козлов отпущения», которые, опять же в соответствии с логикой подобной традиции, должны принимать обличье того или иного этноса.
Разумеется, что таковые далеко не всегда оставляют без последствий эти политические игры. Посему, очередной раз назначенные в качестве ритуальных жертв и доведённые до крайней степени отчаяния и озверения, они, в свою очередь, сами превращаются в убийц своих мучителей: вспомним череду убийств видных царских сановников, которая захлестнула и потрясла Россию во второй половине XIX и в начале ХХ века. А поскольку эта традиция далеко не изжила себя в нравах населения бывшей большевистской державы, то крайне опасно некоторым воинственным «вождям нации» не задумываться о печальной судьбе генерала Касема или маршала Саддама Хусейна (1937–2006).
Несмотря на драматизм приведенных примеров, мы всё же не должны исключать перспективы формирования и развития народа Украины на основе европейских правовых ценностей. Однако сей процесс, на наш взгляд, не может начинаться с противопоставления различных частей народа друг другу, с мнимого возвышения одних над другими на этнической почве. Решение столь грандиозной задачи, как формирование европейской нации на обломках тоталитарной империи, в качестве важнейшей предпосылки подразумевает достойное поведение каждого человека, начиная со школьной скамьи и заканчивая последним вздохом, процесс, в котором воспитание порядочного человека становится основополагающей задачей каждой семьи, каждого органа местного самоуправления, каждого института гражданского общества и, наконец, государства в целом. Оное, однако, невозможно, если мы не изживем из своего обихода склонность унижать, оскорблять, предавать, обманывать, обирать друг друга и многое, многое другое, чем так переполнена наша повседневная жизнь и что так бесспорно отличает нас от других народов. Все эти низменные качества национального характера, ни на минуту не расставаясь друг с другом, пребывают в постоянной ротации, сменяя друг друга на пьедестале бесспорного лидера. Ныне этот пьедестал уверенно удерживает повсеместная политическая ложь.
О той трагической роли, которую в жизни подданных советской империи сыграла ложь, возведенная в ранг государственной политики, в своё время очень выразительно написала Е.А. Керсновская: «Ложь — страшное оружие. Я это узнала на горьком опыте. Но для этого мне понадобились годы и годы. Кто знает, постигла ли я и сегодня всю глубину бездонной пропасти, из которой ложь протягивает свои цепкие щупальца и увлекает всех, кого ей удается захватить, в душную, зловонную атмосферу, в которой задыхается все живое?… Много лет потребуется, чтобы я поняла, что все дело в сущности советской идеологии, которая сводится к одному слову, и слово это — ложь… у нас все от начала до конца построено на лжи, ложью питается и порождает лишь обман…». Таким образом, ложь, увы, изначально была формой менталитета большинства граждан УССР. Поэтому в качестве именно такой душной, зловонной атмосферы она мгновенно заполонила, практически, все лакуны и ниши государственного бытия современной Украины. Это неприглядное явление получило повсеместное распространение не только в быту, но и во всей внутренней и, соответственно, внешней политике молодой державы. Об этом, например, неопровержимо свидетельствует украинская публицистика. В одной из статей под весьма красноречивым наименованием «Враньё, как инструмент власти» утверждается, что «украинская политика — это пример удачной лжи. Большинство из того, что звучит из уст украинских политиков — почти стопроцентная ложь. Декларации, концепции, обещания, политические программы и коалиционные соглашения — просто прекрасно сформулированная ложь. Даже на пресс-конференциях и политических шоу политики цинично лгут нам в глаза, не краснея и не упрекая себя за это… Украинская жизнь переполнена ложью. Она дома, на работе, рекламе, транспорте, магазинах…» («Украинская правда», 25.12.2008 г.).
Озабоченность автора приведенных утверждений можно понять: ложь стала основной формой и внешней политики Украины и тем самым реальной угрозой её национальной безопасности. В частности на устойчивую тенденцию давать слово и тут же его нарушать, например, в российско-украинских отношениях, обращает внимание одно из самых информированных украинских СМИ: «Что же касается традиции содержания бесед украинских и российских лидеров, то оно было таковым: обещалось все, не делалось — ничего. Или почти ничего. Собственно, этот фактор был одним из основных, что осложняло двусторонние отношения» («Зеркало недели». - N 31, 23.08.2008 г.). О проявлении той же злополучной тенденции, но уже в американо-украинских отношениях, весьма сдержанно поведал в своём интервью видный американский политик и государственный деятель, кавалер украинского ордена князя Ярослава Мудрого III степени — Збигнев Бжезинский (1928–2017). В частности, он отметил, что за годы независимости много раз приезжал в Украину, поскольку она всегда представляла для него интерес. Соответственно, много раз общался с украинскими лидерами. «В некоторых случаях, — рассказывал американский политик, — я выступал от имени Соединенных Штатов и правительства. Украинские лидеры всегда соглашались со мной. Уверяли в том, что будут все делать и понимают необходимость и полезность предлагаемых шагов. Но они никогда не делали того, что обещали! В этом заключается особенность поведения украинской власти. По всей видимости, на нее влияет политическая культура, являющаяся продуктом последних 400 лет. Мы всегда слышим «да» и практически всегда видим ничегонеделание». Иными словами, по мнению осведомленного политолога и искушенного политика, лживость — это черта национального характера украинцев, которая приобрела устойчивый и, судя по всему, необратимый характер. Мой жизненный опыт, многолетние наблюдения за нравами, царящими в коридорах украинской власти, в известной мере подтверждают сие замечание доброжелательно настроенного к нам американского политика. Прискорбно осознавать: если украинские бонзы не стесняются откровенно лгать представителям зарубежного политического истеблишмента, то что при этом следует ожидать от них простым гражданам? Хроническое неумение держать данное слово, говорить правду и воздерживаться от сплетен и интриг стали подлинным бичом политической, да и обыденной жизни Украины.
Однако лживость как стереотип повседневного поведения — это полбеды. Беда в том, что эта черта национального характера стала проявлять себя в нерасторжимой связке с таким омерзительным и чрезвычайно опасным качеством, как патологическая алчность. Эти две особенности повседневного поведения стали отличительной приметой времени уже не только в обличье украинской власти, но и в лице подавляющего большинства населения. Замечено, что ради денег люди готовы к любому обороту событий, более того, сами готовы их подобострастно разворачивать в оплаченном направлении. Особенно это обстоятельство стало нестерпимым во времена всяческих и бесчисленных выборов разного рода органов публичной власти. Случайно упавшая в 1991 г. в руки «независимость» Украины для известной части её населения обретала смысл только в том случае, если она сулила возможность быстрого и бесконтрольного обогащения вне зависимости от власть предержащих России. Иначе вопрос: за что боролись? Посягательство на бывшую общенародную собственность нынче представляется единственным возможным способом разрешения своих проблем для многих граждан Украины. Действительно, стремление к присвоению материальных благ любой ценой стало неизлечимой болезнью страны и, одновременно, одной их самых опасных особенностей национального характера, поскольку по определению несовместимо с перспективой построения гражданского общества и правового государства, принципом народного суверенитета и верховенства права.