Стакан наполовину (СИ)
Хробак потыкал Виньярда в спину:
— Кажется, они специально подбирают тему лекций, а? — громко зашептал он.
— Это нормально. Говорил же — тут всё неспроста!
— Глянь, как покраснела Кавальери! — громко шептал Мартин.
Он теперь сидел на второй парте — чтобы иметь возможность доставать Сью. Сам Виньярд, имея железный повод в виде прямого указания ректора, каждую совместную лекцию садился рядом с Алисой, игнорируя ее попытки сопротивляться. И теперь, глядя на горящие щечки Кавальери и на то, как под легкомысленной маечкой часто вздымается ее грудь, парень убеждался в правильности такой политики.
— Виньярд! Вы опять отвлекаетесь? Вам недостаточно ног мисс Кавальери и теперь вы переключились на прелести мистера Хробака? — рявкнул Зборовски, пряча в глазах смешинки.
Аудитория загоготала. Это был один из элементов спектакля, который они наблюдали на лекциях ректора — показательный разгром кого-то из студентов с последующей возможной реабилитацией. Виньярду периодически удавалось отбить натиск профессора — но далеко не всегда.
— Мы с мистером Хробаком обсуждали проблему гиперкомпенсации в обществах с минимально культивируемым эротизмом, профессор! — бодро отрапортовал Сью.
— Поясните! — озадаченно огладил бороду Зборовски.
— Является ли разрешение на свободное ношение и пользование оружием, а также размеры и калибр средств самообороны компенсацией за отсутствие доступа к эротическому контенту? Ну там, длинные продолговатые предметы в руках и всё такое… — с серьезным видом принялся разглагольствовать Виньярд.
Кавальери спрятала лицо в ладонях, пытаясь придавить приступ дурного смеха. На последних партах никто себя сдерживать не собирался — гоготали там довольно громко. Брови ректора поползли вверх:
— Интересное умозаключение, Виньярд! И давно вы держали в руках продолговатые предметы сомнительной длины? Судя по расстоянию, на котором держится от вас мисс Кавальери, несмотря на то, что вы сидите за одной партой — компенсировать вам придется еще очень долго!
Вот же старый черт! Зборовски просто смешивал его с дерьмом, и Сью был в восторге, и сдаваться не собирался:
— Если вы об огнестрельном оружии — то давненько. Но я слыхал — у вас проводиться чемпионат среди студентов старших курсов, недоступный для подготовишек — может, поможете мне от души покомпенсировать и зарегистрируете в порядке исключения?
— А что, вам есть чего предъявить? Турнир открытый, в нем и преподаватели участвуют, и вообще — любой подданый его величества — кроме армейцев… Если это пустой гонор — будете драить туалеты, мистер Виньярд!
Аудитория затихла. Разговор начался конкретный, мужской — тут уж не до приколов.
— Идет, профессор. Если я дохожу до финала хотя бы в одной из дисциплин — вы представите меня доктору Киму и разрешите посещать его клуб. Если я сливаю — то мою туалеты Подготовительного корпуса до конца обучения, как последний дроид-уборщик.
Зборовски погрозил ему пальцем:
— Лекция — потоковая, мистер Виньярд. Нас слышало двести сорок человек!
— Вот именно, профессор, вот именно…
Потребовалось какое-то время, чтобы атмосфера в аудитории успокоилась, и Зборовски продолжил:
— Вопрос владения оружием на самом деле является одним из основополагающих. «Винтовка рождает власть» — говорил один из одиозных политических деятелей старой Терры. По большому счету, чем проще купить оружие — тем больше государство доверяет своим гражданам. Тем выше уровень гражданской сознательности… И тем слабее возможность государственных органов контролировать общество. Хорошо это или плохо…
— А ты правда классно стреляешь? — спросила Кавальери, подсев чуть ближе.
Сью сделал неопределенный жест рукой:
— Нормально.
Следующей была лекция по основам современного естествознания.
* * *Комната в общежитии кампуса была рассчитана на трех человек. Ничего сверхъестественного: стандартные койки, шкафчики, пара столов и тройка тумбочек. Еще — совместный санузел — душ и туалет. Кухни — в коридоре, на этаже имелся обширный холл с диванами и проектором, бумажными книгами и кучей настольных игр. Академия не баловала подготовишек, но и спартанскими такие условия не назовешь. Магистранты и аспиранты жили в общежитии квартирного типа, преподавательский состав имел возможность и вовсе разместиться чуть ли не в апартаментах — площади позволяли. Шутка ли, целый огромный остров — владения академической автономии!
— Господи Иисусе, как ты жрешь эту гадость? — Сью поморщился, войдя в комнату и вдохнув гастритные запахи.
— А у нас такого на Хлебичке не было, — прошамкал Мартин, поглощая залитые кипятком макароны. — Вкусно! А ты верующий?
— Что? А… Не, я не верующий, я дохрена уверенный. Выплюнь каку, Мартин! Давай приготовим нормальную еду!
— В смысле — приготовим? У нас не принято, чтобы мужчины готовили… Вот баушка моя — она такие кнедлики делает, да со сметанкою… М-м-м-м…
— То есть ты даже яичницу пожарить не можешь?
— Я что — баба что ли?
— Ну, это нормально. Погнали в магазин, будем устраивать быт. Холодильник тут имеется?
— Вроде как общая камера на кухне…
— Всё, берусь за твое правильное питание — никакой больше гастрятины. Я, между прочим, официально корабельным коком на каботажнике работал, и за два месяца вся команда наела такие мамоны, что дома жены не поверили, что они на каденции были!
— Мамон, каденция… Этот ваш провинциальный жаргончик… — Мартин с сожалением отставил в сторону контейнер с макаронами и встал из-за стола.
— И гадость эту вынеси из комнаты, а то у меня изжога от одного запаха начинается. Это неприемлемо!
* * *Всю первую неделю Сью не выбирался из подготовительного корпуса практически никуда, кроме спортплощадки. Парень просиживал в читальном зале, пытаясь врубиться в уровень развития технологий, общественно-политические системы и кульурное пространство планет сектора Атлантик. Он уже понял, что имеются еще две условные структуры — Рашен и Чайниш. Но, во-первых они были далеко, а во-вторых — постепенно прояснилось, что ему, Сью Виньярду, охренительно повезло.
Именно здесь, на Ярре у него были хоть какие-то шансы претворить в жизнь план, с потом и кровью впитавшийся в его разум, душу и тело. И для первого этапа Академия подходила лучше всего.
Сью пытался нащупать отправные точки, просиживая над бумажными книгами и гигабайтами видеороликов, разобраться в чуждой научной терминологии, наложить достижения ныне живущих потомков космических колонистов на знания своих давно покинувших бренный мир современников. И это было адски трудно.
И вот теперь, наконец, он дышал свежим воздухом. И тут, на острове, это было довольно легко — благодаря гравикомпенсаторам.
— Мой дед говорил — если человек не работает руками, у него случаются заходы! — провозгласил Сью.
— Заходы? — удивился Мартин.
Виньярд сделал характерный жест у виска и скосил глаза.
— А-а-а-а! Это да.
— Потому я готовлю сам! А ты что сделал для борьбы с заходами?
— Ну, я в тренажерку хожу…
— Это нормально! — согласился Сью.
Они шли по аллее из каких-то высоких деревьев с коническими кронами и вертели головами во все стороны. Академия впечатляла. Главные корпуса — те самые, которые своим ходом добрались сюда с ныне стоящего в руинах Гронингена — стремительными обводами напоминали космические корабли, готовые сорваться в небо. Отливающий синевой металл, блеск бронестекол, устремленность ввысь… Отстроенные уже здесь, на Ярре вспомогательные здания поражали разнообразием конструкций и дизайнерских решений — каждое из них было выпускной работой кого-то из студентов архитектурного отделения строительного факультета.
В кампусе имелись свои магазинчики, кафе и бары, клубы и театры. Закон и порядок поддерживали патрули из старшекурсников с юридического и военного факультетов, за чистотой следили многочисленные дроиды — и провинившиеся студенты, конечно. Сфера услуг давала неплохую возможность для заработка для студентов гуманитарных факультетов, а техники и натуралисты в основном были заняты в производстве и сельском хозяйстве. Академия была этаким замкнутым мирком, в котором правила каста идеалистов-преподавателей, готовых нести свет науки и приумножать в галактике количество людей образованных, с развитым критическим мышлением и профессиональными навыками.