Испорченный рыцарь (ЛП)

Я ни разу не вводила его в заблуждение и не позволяла ему думать, что между нами может быть что-то большее, чем несколько перепихонов. Но он как собака с костью. Кажется, он думает, что может «изменить» меня или еще какую-нибудь хрень. Что я так сильно в него влюблюсь, что забуду обо всем остальном в своей жизни и вдруг стану хорошей домохозяйкой. Это, блядь, маловероятно.
Я говорила ему об этом с… ну, со второго дня, наверное. Что мы не эксклюзивны, что я не хочу отношений, что, хотя он может быть повторением, он не должен даже на секунду думать, что он мой единственный.
Он быстро согласился, я полагала, потому что секс был просто безумным, но со временем я поняла, что это больше, чем просто секс. По крайней мере, для него.
Но на данный момент я считаю, что это зависит от него, а не от меня. Я снова и снова излагала свои намерения относительно моего будущего и его места в нем. Что еще я могу сделать?
— Ты выглядишь напряженной, детка, — говорит он, его глаза изучают каждый дюйм моего лица.
— Да, что ж, такова жизнь, — говорю я, вырываясь из его хватки, прежде чем он сделает какую-нибудь глупость, например, попытается меня поцеловать.
— Давай я отведу тебя на ужин, — предлагает он.
— Серьезно? — спрашиваю я, оглядывая себя.
— Да. Надень что-нибудь сексуальное, и я свожу тебя куда-нибудь.
— Я не могу, — говорю я, жестом указывая на свой ноутбук и книги, которыми завален мой кофейный столик.
— Я могу заказать заранее. Тебе нужен перерыв, и это поможет тебе проветрить голову. Потом ты сможешь вернуться и продолжить.
Мой желудок урчит, оплакивая потерю лапши.
Я должна отказаться, отправить его в путь и заказать пиццу. Не то чтобы я могла себе это позволить. Через несколько дней нужно платить за квартиру, и уже сейчас можно сомневаться, хватит ли у меня денег. Хотя его кредитка все еще хранится в моем приложении… Я могу заказать себе пир за его счет.
— Хорошо. Но мы пойдем в итальянскую кухню, потому что я хочу углеводов. Позвони туда, куда ты меня водил, это всего в нескольких улицах отсюда, и сделай заказ. — Я пробормотала все, что хотела, пока спешила в свою спальню.
— Так-то лучше, — говорит он с улыбкой, от которой у меня должны были подкоситься колени, но этого не произошло, и когда я возвращаюсь в джинсах-скинни, приталенном джемпере, демонстрирующем небольшое декольте, легком макияже и с только что завитыми волосами. — Черт, я скучал по тебе, — говорит он, бросается ко мне и прижимается губами к моим, прежде чем я успеваю среагировать.
К счастью — и, вероятно, из-за боязни испачкать губы — это всего лишь целомудренный поцелуй, но его достаточно, чтобы я почувствовала себя ужасно после последних нескольких дней с Нико.
Раньше меня это никогда не беспокоило. Но с тех пор как я получила свое место в Найтс-Ридж, что-то изменилось, и я обнаружила, что теперь во всем сомневаюсь. И как бы мне ни нравились мужчины — ну, точнее, их члены, — я уже почти дошла до того, что собираюсь на время отказаться от них в пользу моих вибрирующих друзей. Они доставляют почти столько же удовольствия и гораздо меньше драматизма. А это именно то, что мне сейчас нужно.
Доказывая мою правоту, он в ту же секунду отстраняется и проводит тыльной стороной ладони по губам, проверяя, нет ли следов макияжа.
Нико никогда бы так не поступил, говорит маленький голосок в моей голове. Он бы носил это как почетный знак.
Проклиная себя за то, что позволила себе снова вернуться к нему, я позволила Брэду взять меня за руку и вывести из квартиры.
Как только мы вышли, и я закрыла дверь, он обнял меня за плечи и начал рассказывать о рабочей поездке, в которой он только что побывал. Я тут же отключаюсь.
По крайней мере, я получу от этого приличные углеводы. Жаль только, что после этого я откажусь от секс-тренировок, чтобы сжечь их.
16
НИКО
— Какого черта? — вздыхаю я, протискиваясь через входную дверь, и цветочный аромат чистящих средств ударяет мне в нос за мгновение до того, как в доме появляется свежая выпечка… — Джослин?
 
Я снимаю туфли и бросаю рядом с ними рюкзак, проходя вглубь квартиры.
И, как я и предполагал, посреди моей кухни, одетая в стандартную униформу и фартук, на которых всегда настаивала мама, стоит женщина, которая почти в одиночку сохранила мне рассудок за последние несколько лет. На самом деле она не может похвастаться тем, что именно она взяла нас с Калли на воспитание. До нее у нас были няни и много-много домработниц. Но в Джослин было что-то особенное, что мы оба заметили в первый же день ее работы.
Она мягко улыбается мне, когда я продолжаю пробираться через комнату к ней.
— Надеюсь, ты не против. Калли сказала, что тебе не помешает небольшая помощь, и…
Я обрываю ее слова, обнимая, чего она точно не ожидала.
Она нервно смеется, когда я крепко обнимаю ее маленькую фигурку.
— Ты должен был позвонить мне, — укоряет она. — Ты же знаешь, что я была бы здесь в мгновение ока.
— Спасибо, — шепчу я, наконец отпуская ее.
— Это место было просто помойкой, — говорит она, окидывая меня неодобрительным взглядом. — Хотя, похоже, это не оттолкнуло девушек, не так ли?
Я не могу удержаться от смеха при мысли о том, что она могла бы найти трусики Брианны, запутавшиеся в моих простынях, где я их оставил.
— Только одна девушка, — признаюсь я. — И она… другая.
Я жалею об этих словах, как только они слетают с моих губ, потому что выражение ее лица смягчается, а в глазах появляется надежда.
— О нет, — говорю я. — Не начинай думать об этом. Она не настолько уж и другая.
С ее губ срывается раздраженное хмыканье.
— Так что ты приготовила? Пахнет потрясающе, — говорю я в надежде отвлечь ее от мыслей о том, что я остепенился.
Калли начала давать ей надежду.
— В духовке пирог со стейком и элевым соусом — вообще-то, их три, но я обещала Калли, Деймону и Энтони.
— Ант?
— Милый мальчик, — размышляет она. — Ему сейчас нужна любая поддержка.
Мои губы шевелятся, чтобы что-то сказать, но вскоре я обнаруживаю, что у меня нет слов.
— А еще у тебя в холодильнике свежая порция печенья и чизкейк с соленой карамелью.
— Черт, я скучал по тебе, Джей.
— Там есть несколько зеленых нездоровых напитков, которые ты так любишь, чтобы компенсировать весь сахар.
— Ты лучшая, Джей. Когда ты будешь готова оставить маму позади, просто скажи, — поддразниваю я.
— Забавно, Калли сказала то же самое.
— Это потому, что ты — лучшее, что осталось в этом доме, Джей. Она может гнить в аду, если нас это не беспокоит.
— Нико, — вздыхает она. — Она не такая уж плохая. Ей тоже больно. — Но даже когда она произносит эти слова, я вижу, как Джослин сомневается, стоит ли защищать нашу эгоистичную мать.
— Правда? Я всегда думал, что она его любит. Но теперь я в этом не уверен.
Я опускаюсь на один из барных стульев, когда Джослин подталкивает ко мне банку колы.
— Любовь бывает разной, Нико. Трудно понять отношения людей со стороны. Они были вместе почти всю свою взрослую жизнь. Такие отношения не продлятся без любви, уважения, взаимопонимания и целей.
— Наверное.
— Это сработало для него, что бы это ни было.
— Но она как будто даже не осознала, что он ушел.
— Может, и не осознала, — мягко соглашается Джослин. — Смерть, горе. Оно влияет на всех по-разному. Есть все шансы, что она живет в отрицании, чтобы не думать об этом.
— Если это так, ей нужен хороший психиатр.
— Он у нее есть, — говорит Джослин, но, судя по последовавшему за этим вздоху, я не уверен, что она хотела сказать это мне.
— О?
— Она ходит к кому-то еженедельно уже довольно долгое время. Это не является достоянием общественности.
— Верно. — Опять ложь и секреты. Как раз то, что нам всем нужно. — Надеюсь, он не очень дорогой, потому что я не уверен, что от него много пользы.