Подглядывающая (СИ)

И снова пауза.
Серый: Эмма.
Серый: Да, Сергей?..
Смотрю в монитор невинным взглядом.
Серый: Как мне теперь остановить поток мыслей, вызванных твоим предложением?!
Never111: Никак) Тебе придется вести переговоры с этими мыслями))
Серый: Жестокая!
Never111: До завтра, Сергей)
Он исчезает из сети почти сразу – и глазурь на пальцах перестает казаться вкусной. Я кое-как размазываю остатки глазури по коржу и прячу торт в холодильник.
Отмываюсь от последствий готовки.
Щелкаю пультом, выбирая каналы. Выключаю телевизор.
Какая же тихая тишина в этом доме!
Мне плохо.
Мне одиноко.
Поздравляю, Эмма. Ты приобрела еще одну зависимость.
Брожу по дому, из комнаты в комнату.
Одиночество.
Почему его ощущаешь так остро именно тогда, когда у тебя кто-то есть?
Останавливаюсь напротив шкафа.
Открываю его – и впервые в этом году примеряю парик.
  
Глава 12. День 330
 
Я захожу в бар после полуночи. Расстегиваю пуговицы на пальто таким легким движением, будто его не касаюсь. Сажусь за барную стойку. Подол платья скользит выше, приоткрывает коленки. Заказываю бокал божоле нуво.
Допустим, я – это брюнетка.
Снимаю очки – стекла слегка запотели после улицы.
Музыкант разминает саксофон.
Мои движения неторопливые, плавные. Поглаживаю ножку бокала. Вино прозрачное, с едва заметным алым отблеском.
Я – то есть она – немного уставшая, но довольная – день выдался насыщенным. То и дело чувствую на себе взгляды мужчин – это приятно, но не волнительно. Привычно.
Похоже, я здесь впервые. Не скована, но и не расслаблена. Я просто жду. Эя? Скоро узнаю наверняка.
Пробую вино – терпкое, горчит на корне языка. Надо представить, что мне оно нравится, – ведь брюнетке точно нравилось. Облизываю губы. Кажется, я могу понять, что в этом вине привлекает брюнетку. Легкое, с ягодными нотками. Идеальное дополнение к отблескам огней в окне, саксофонной музыке, запаху сигарет – и ожиданию. Ожиданию мужчины.
Или я невольно подстраиваю фантазию под свои предположения.
Надеваю очки и раскрываю книгу. Карманное издание. «Книжный вор» Зусака.
Но еще не успеваю вчитаться в первое предложение, как чувствую на себе взгляд – пристальный, внимательный, цепкий.
Эй не так смотрел на брюнетку – но я продолжаю играть свою роль.
Цепляюсь взглядом за буквы – они удерживают меня, не позволяют поднять голову – и испортить игру.
Эй подходит ко мне. Боковым зрением улавливаю – его пальто расстегнуто. Вот теперь я чувствую легкое волнение – это мое чувство, или брюнетки?
Эй откашливается. Пересохло в горле? Уверена, он не ожидал увидеть меня – да еще и в таком образе.
– Какие на ощупь страницы в вашей книге? – спрашивает он.
Его голос заставляет мою кровь бродить – будто она состоит из вина, которое я пила.
Я молчу. Пауза, которую я выдерживаю, легкая, но плотная, как вата.
Медленно поднимаю взгляд.
Эй – тот, что и раньше, и, вместе с тем, что-то в нем изменилось. Так сильно, что мне хочется назвать его другим именем. Дерзость, расхлябанность, ухмылка в глазах – все исчезло. Он будто внезапно повзрослел.
Эй напряжен и, кажется, слегка взволнован, но, в то же время, – открыт и решителен. Перемена в нем настолько разительная, что я забываю свою реплику.
– Потанцуем? – он протягивает руку.
Я накрываю его ладонь своей.
Чувствовала ли брюнетка то, что и я сейчас? Сердце бьется быстро-быстро, будто я собираюсь открыть дверь, за которой меня ждет что-то удивительное и неизведанное.
Саксофонист выдувает джаз, но у нас своя музыка, – медленная и чувственная. Рука в руке. Эй притягивает меня к себе, его ладонь прожигает мне платье. Полумрак, блеск огней, запах его парфюма, вкус вина на моих губах. Кажется, будто вместо плитки под ногами мягкий, только что выпавший, снег. Посторонние не уходят – исчезают.
Время замедляется. Эй поворачивает голову, наши губы на мгновение почти соприкасаются – и это почти-прикосновение рождает во мне жажду, которую я не испытывала очень давно.
 
Я отстраняюсь, ошарашенная своими ощущениями.
Эй не дает мне придти в себя – за руку ведет меня к барному стулу. Время становится пунктирным. Я только что шла, ведомая Эем, и вот я уже сижу на стуле. Голова чуть запрокинута, глаза прикрыты. Я чувствую – Эй склоняется ко мне. Прикосновение губ, прикосновение языков. Его пальцы расстегивают пуговицу на моем платье…
– Стоп, – шепчу я ему в губы.
Он прерывает поцелуй. Но расстегивает вторую пуговицу.
– Было продолжение…
– Нет, – я чуть отстраняюсь, все еще не открывая глаза.
Не было. Но могло быть. Наверняка, не прямо здесь, не на виду. Но сейчас, с прикрытыми глазами, едва справляясь со своим дыханием, я легко могу представить, что произошло бы дальше без моего «стоп». Я тяну его за руку в уборную, запираю дверь. Он подсаживает меня на тумбочку возле умывальника, стаскивает с меня платье, расстегивает застежку на бюстгальтере, пока я также суматошно расстегиваю ремень на его брюках…
– Нет, нне было, – я опускаю его руку, теребящую пуговицу платья. Смотрю Эю в глаза. Слышу покашливание бармена у нас за спиной. Словно из ниоткуда на меня обрушиваются звуки джаза. – Тты ппошел за мной!
Эй гипнотизирует меня взглядом. На щеках – легкий румянец. Сбитое дыхание – как и у меня.
– Точно, в ту ночь я пошел за тобой, – он не очень расстроился моему сопротивлению – видно, и не надеялся на успех. Сейчас Эй больше похож на себя, чем до нашего танца. Но все же, что-то в нем затаилось другое – неуловимое, незнакомое. – Я оставил женщину, готовую мне отдаться, и погнался за вуайеристкой.
Вот он – Эй, которого я знаю.
Щеки мгновенно вспыхивают.
Это неправда! Я просто подглядываю! Это вы черт знает чем занимались у всех на глазах!
– Эм, пойдем отсюда, – он смотрит на меня так, будто мое согласие – дело решенное.
Качаю головой.
– Ччто ттебе…
– …надо? Я соскучился по тебе. Веришь?
Снова качаю головой.
Эй облокачивается о барную стойку. Его губы оказываются возле моего уха.
– Скажи, какова была вероятность, что мы встретимся в кино? – его шепот отзывается легкой рябью в солнечном сплетении. – Никакой, Эм. Вселенная нас столкнула. Можно сказать, лобовое столкновение.
Улыбка прорывается сквозь мои сомкнутые губы. Возле кинотеатра он так резко потянул меня за локоть, что мы и в самом деле едва не столкнулись лбами.
– Тебя влекут истории, Эм. А, может, у меня тоже есть история? Может, тебе следует провести со мной чуть больше времени, и я раскроюсь, – он разводит руками – будто цветок распускает лепестки.
Не смотря на серьезность его настроя, из меня вырывается смешок. Эй в роли цветка – это очень смешно.
– Я могу тебя удивить, Эм. Ты только притворяешься, что не веришь в это. И сегодня ты пойдешь со мной, чтобы узнать мою историю. Потому что тебе жутко любопытно. И потому, что я обещаю ничего не требовать взамен.
Допустим, он не врет.
Только допустим.
– А еще я расскажу тебе ту самую историю, которую ты так жаждала узнать, что воссоздала нашу встречу с брюнеткой. Но ведь ты ничего не узнала, верно?
– Ввы… были ззнакомы, – слова не вылетают, а выползают из моего рта, цепляясь за язык, десны, зубы.
– Хорошая работа, Эмма, – кажется, он говорит всерьез. Или издевается, имея в виду мои потуги произнести фразу? – Мы, действительно были с ней знакомы до этой встречи в баре. Целых четырнадцать лет.
Несколько секунд я смотрю на него, не мигая.
– Сейчас мы уйдем с тобой отсюда, и я расскажу тебе все, что знаю. Поедем в одно особое место. Никогда не догадаешься – какое.
 
Это меня и пугает.
Думаю.
Думаю. Думаю. Думаю.
Выставляю ладонь, будто хочу от него отгородиться.
– Хорошо, я подожду.
Как все же здорово, что Эй меня понимает.