Последняя из Пламенных

– Третьего дня вы казнили пятерых моих лучших людей за мародерство, – напомнил ему герцог. – Без суда и следствия, прикрываясь законами военного времени.
– Ваши люди насиловали женщин и грабили деревни, – возразил ему принц. – Мои гвардейцы взяли их с поличным.
– Мои люди клянутся, что два ваших наперсника сегодня занимались тем же самым. Девки из деревни указали на них. Свидетелей около десятка. Доказательства неоспоримы.
– Все эти свидетели из вашего отряда, – с нескрываемым подозрением парировал Райтон.
Глаза Ичби холодно сверкнули:
– Когда против моих людей свидетельствовали только гвардейцы, – ядовито проговорил герцог, – это не остановило руку правосудия в вашем лице. Так пусть же эта рука ещё раз верно послужит народу и казнит парочку солдат, которые посмели запятнать свою честь насилием и грабежом. Не только свою честь, ваше высочество. Это пятно позора лежит и на вас, младшем наследнике трона. На вашем отце. На королевстве. Его смоет только справедливый суд и их кровь.
Он кивнул в сторону двоих юношей, которые стояли на коленях чуть в стороне от стола. Райтон не удержался и взглянул на своих товарищей. Но-хинец Дайду повесил голову. Его руки были связаны за спиной. Эрлин же, наоборот, напряжённо ловил каждое слово и не сводил пронзительного взгляда голубых глаз с герцога Ичби. Русая голова мальчишки была перемотана бинтами, на челюсти багровел синяк.
Герцог поднялся и наставительно произнес:
– Ваше высочество, вам всего четырнадцать. Вы ещё так мало знаете о жизни… Иногда самые близкие и знакомые с детства люди способны на… неблаговидные поступки. Вы прекрасно показали себя на поле боя и успешно подавили мятеж. Однако… исход этого дела очевиден. Если вы не готовы судить их сами, я могу взять на себя этот труд.
Райтон холодно посмотрел на него и ровным голосом произнес:
– А что, если я откажусь признать ваше обвинение?
– Боюсь, я буду вынужден взывать к справедливости вашего отца, – развел руками Ичби. – Вы ведь и сами понимаете, каким будет его решение, правда?
Герцог откинул полу плаща и вышел из шатра. Принц жестом отпустил гвардейцев. После того, как ушла охрана, он уронил голову на руки и замер.
– Выполни свой долг, – прохрипел Эрлин. – Нас уже не спасти. Король будет на его стороне. Смирись.
– Мы служим тебе с самого рождения, – произнес Дайду с сильным но-хинском акцентом, превращая «л» в «р». – Если для сохранения твоей репутации нужно умереть, мы готовы.
Райтон медленно поднял голову и прошептал:
– Только я не готов… Вы же ни в чем не виноваты! Ичби подставил вас.
– Доказательств нет, – в голосе Дайду звучало равнодушие. – Мы должны поплатиться за свою глупость.
– Ты принц, – напомнил ему Эрлин. – Тебя прозвали Ледяная молния из Тийредо. Ты справишься. Выполняй свой долг.
Райтон молча смотрел перед собой. На столе лежал чистый лист и новая кисть для письма. Нужно было писать приказ. Приказ, который должен оборвать жизни тех, кто с самого детства защищал его спину.
– В дне пути отсюда Сакатокуса, – хрипло выговорил Дайдо. – Хорошо бы… умереть на родной земле. И… от твоей руки. Не хочу становиться игрушкой Бешеного.
Принц вскинул голову и заглянул в раскосые глаза товарища. В них были только безнадежность и смирение. От этого взгляда хотелось завыть…
Неожиданно комната расплылась. Он открыл глаза и обнаружил, что лежит в своей постели в Алом замке. Его взгляд упёрся в спину сопящего на своей постели Мирана. А около его постели крепко спит Ллавен. Пальцы эльфа плотно обхватывали его запястье.
«Снова он? – подумал Райтон. – В прошлый раз он тоже прервал мой сон… И Райга говорила, что Ллавен приходил, когда ей снился кошмар. Его привлекают сны?»
Принц осторожно вывернулся из захвата эльфы. Тот подскочил на полу, проснулся и уставился на него круглыми от страха глазами.
Райтон махнул рукой и прошептал:
– Иди к себе. Я никому ничего не скажу.
Бормоча благодарности, Ллавен забрался в свою постель. Райтон дождался, пока он уснет, набросил на себя черно-красное хьяллэ и вышел из комнаты. Постоял в коридоре. Прислушался к тишине за дверью Райги, магическим зрением рассмотрел двойной защитный контур на ней. Гостиная встретила его темнотой и тишиной. Он сел на подоконник и прислонился лбом к холодному стеклу. В окно мерно стучали дождевые капли. Словно в насмешку навевая непрошеные воспоминания и картины прошлого.
 
…Кровь стекала по хаотаки, повторяя изгибы тонкой волнистой линии вдоль лезвия, отделяющей закалённую часть клинка от незакалённой. Можно было лёгким движением отряхнуть меч. Нужно было развернуться и уйти. Но вместо этого Райтон просто стоял и смотрел в довольное лицо Ичби холодным, ничего не выражающим взглядом. Его ненависть за минувшие сутки отгорела, оставив в душе только горечь и опустошение.
За спиной юноши перешептывались крестьяне:
– И правда ведь сделал…
– Мальчишка, а своих…
– Ледяная молния и есть!
Над ухом раздался срывающийся голос Иночи Райса, который вчера стал капитаном гвардейцев:
– Убрать тела!
Над головами собравшихся раздался первый громовой раскат. Дождь хлынул как из ведра, мгновенно промочил мундир принца и разогнал крестьян по домам, а солдат – в казармы. Крупные капли падали на клинок, смывая кровь. Райтон молча смотрел, как темно-красная струйка уходит в землю. Где-то вдалеке раздался отчаянный, истошный женский крик. «Мать…» – пришла непрошеная мысль. Почувствовав движение за спиной, принц повернул голову и наткнулся на сочувственный взгляд Иночи.
– Твоя магия? – спросил принц, взглядом указывая на небо.
Тот склонил голову и произнес:
– Если начертить заклинание замедленного сбора туч за несколько часов, никто не сможет увидеть в них ленты моей силы.
– Спасибо, – прикрыл глаза Райтон. – Идём. Завтра мы должны вернуться в Тийредо.
Ладонь учителя тяжело опустилась ему на голову и вырвала юношу из воспоминаний. Райтон обернулся и увидел в аметистовом взгляде эльфа отражение той пустоты, что была у него на душе.
– Мертвых не вернуть, Райтон, – проговорил эльф. – Не стоить тратить время и силы на сожаления. Думай о тех, кто с тобой сейчас.
Принц мотнул головой, сбрасывая ладонь эльфа и ответил:
– Читаете мои мысли?
Магистр спрятал руки в широкие рукава хьяллэ и покачал головой:
– Не владею ментальной магией настолько хорошо. Но я бы удивился, если бы ты думал о чём-то другом после первого урока у Ичби.
– Откуда вы знаете о том, что было? – немного помолчав, спросил принц.
– Мне рассказал Иночи.
Райтон вновь повернулся к окну. Эльф не спешил уходить.
– Как себя ведёт Ллавен? – внезапно спросил магистр.
Юноша развернулся, внимательно посмотрел в глаза учителя и ответил:
– Что именно вас интересует?
– Не замечаешь за ним ничего необычного?
– Он изо всех сил помогает троим почти незнакомым людям. За Райгой сегодня ходил, как наседка за цыплятами. Это считается? – в голосе принца прозвучала неприкрытая ирония.
Эльф просверлил его ледяным взглядом и сказал:
– Что ж, хочется верить, что вы ничего от меня не скрываете. Иди спать.
Райтон склонил голову и отправился в комнату. Магистр проследовал за ним, словно хотел убедиться, что юноша исполнит его приказ. Там он пару минут стоял над кроватью Ллавена, рассматривая безмятежное лицо своего младшего родственника. Затем молча поправил одеяло и ушёл.
«Что-то странное между этими эльфами творится…» – уже засыпая, подумал принц.
Роддо собрал их вечером в четверг, после тренировки. Они снова оказались в комнате юношей в общежитии. Между двух кроватей втиснули узкий стол. На нём тут же появилось варенье, мед, тарелка с печеньем и криво нарезанные бутерброды. Следом Барру с видом фокусника извлёк из шкафа трехлитровую банку с темно-красной жидкостью.