Американская фантастическая проза. Книга 1 (антология)

— Ты хочешь сказать, что тебе пришлось выбирать: или погибнуть человеку, или тебе вместе с человеком. Так?
— Да, мэм. Хозяина нельзя было спасти. Можно было считать, что он уже мертвый. Но тогда получилось бы: что я уничтожу себя без всякой цели, И без приказания. А так нельзя.
Сьюзен Кэлвин покрутила в пальцах карандаш, Это же рассуждение — с незначительными вариациями — она слышала уже двадцать семь раз. Наступило время задать главный вопрос.
— Пожалуй, в этом есть логика. Но я не думаю, чтобы ты был способен так рассуждать. Это пришло в голову тебе самому?
Робот поколебался.
— Нет.
— Кто же до этого додумался?
— Мы вчера ночью поговорили, и одному из нас пришла в голову эта мысль. Она звучала разумно.
— Которому из вас?
Робот задумался.
— Не знаю. Кому-то из нас.
Она вздохнула.
— Это все.
Следующим был двадцать девятый. Осталось еще тридцать четыре.
Генерал-майор Кэллнер тоже был крайне раздражен. Уже неделя как всякая деятельность на Гипербазе прекратилась, если не считать кое-какой бумажной работы на вспомогательных астероидах. Уже почти неделя как два ведущих специалиста осложняют положение бесплодными экспериментами. А теперь они — во всяком случае эта женщина — являются к нему с совершенно невозможным предложением. Впрочем, Кэллнер понимал, что дать волю гневу было бы неосторожно.
Сьюзен Кэлвин настаивала:
— Но почему же нет, сэр? Не подлежит никакому сомнению, что существующее положение крайне опасно. Единственный способ достигнуть результатов, если мы еще не упустили время, — разделить роботов. Их больше нельзя держать вместе.
— Дорогая доктор Кэлвин, — заговорил генерал необыкновенно низким голосом, — я не представляю себе, где я мог бы разместить отдельно друг от друга шестьдесят три робота.
Доктор Кэлвин беспомощно развела руками.
— Тогда я бессильна, Нестор Десять будет или повторять действия других роботов, или уговаривать их не делать того, что он сам сделать не может. В любом случае дело плохо. Мы вступили в борьбу с этим роботом, и он побеждает. А каждая победа усугубляет его ненормальность. — Она решительно встала. — Генерал Кэллнер, если вы не разделите роботов, мне останется только потребовать немедленно их уничтожить. Все шестьдесят три.
— Ах, потребовать? — Богерт сердито взглянул на нее. — А какое вы имеете право предъявлять требования? Эти роботы останутся там, где они находятся. Я отвечаю перед дирекцией, а не вы.
— А я, — добавил генерал-майор Кэллнер, — отвечаю перед моим начальством, и этот вопрос должен быть улажен.
— В таком случае, — вспылила Кэлвин, — мне остается одно: подать в отставку. И если для того, чтобы заставить вас их уничтожить, придется предать гласности всю эту историю, я это сделаю. Это не я дала санкцию на изготовление модифицированных роботов.
— Доктор Кэлвин, — произнес генерал негромко, — если вы хоть одним словом нарушите распоряжение о неразглашении, вы будете немедленно арестованы.
Богерт почувствовал, что теряет контроль над ситуацией. Он вкрадчиво произнес:
— Ну, ну, не будем вести себя как дети, Нам нужно еще немного времени. Не может же быть, чтобы мы не смогли перехитрить робота, не подавая в отставку, не арестовывая людей и ничего не уничтожая.
Сьюзен Кэлвин в ярости повернулась к нему.
— Нельзя допускать, чтобы существовали неуравновешенные роботы! А у нас на руках один заведомо неуравновешенный Нестор, еще одиннадцать потенциально неуравновешенных и шестьдесят два нормальных робота, которые общались с неуравновешенным. Единственный абсолютно надежный путь — это полное их уничтожение!
Разговор прервало жужжание звонка. Гневный поток прорвавшихся чувств застыл в неподвижности.
— Войдите, — буркнул Кэллнер.
Это был Джералд Блэк, явно чем-то встревоженный.
— Я решил, что мне лучше зайти самому… я не хотел никому говорить… — начал он.
— В чем дело? Короче.
— Кто-то пытался открыть замки третьего отсека грузового корабля. На них свежие царапины.
— Третий отсек? — быстро откликнулась Кэлвин. — Тот, где находятся роботы? Кто мог это сделать?
 
— Изнутри, — коротко ответил Блэк.
— Замки испорчены?
— Нет, целы. Я уже четыре дня нахожусь на корабле, и за это время никто из роботов не пытался уйти. Но я решил, что вам следует это знать, а больше никому я ничего не говорил. Царапины обнаружил я сам.
— Там есть кто-нибудь? — спросил генерал.
— Роббинс и Мак-Адамс.
Наступило напряженное молчание. Потом доктор Кэлвин иронически произнесла:
— Ну?
Кэллнер растерянно потер переносицу.
— А что произошло?
— Разве не ясно? Нестор Десять собирается нас покинуть. Приказание исчезнуть сделало его безнадежно ненормальным. Я не удивлюсь, если то, что осталось у него от Первого Закона, не сможет воспрепятствовать этому стремлению. С него станется захватить корабль и на нем улететь. Тогда у нас будет сумасшедший робот на космическом корабле. А что он сделает дальше? Вы знаете? И вы, генерал, по-прежнему намерены оставить их всех вместе?
— Чепуха, — прервал ее Богерт. К нему уже вернулось прежнее спокойствие. — Все это из-за нескольких царапин на замке?
— Доктор Богерт, раз вы высказываете свое мнение, то вы, очевидно, закончили анализ, который я просила вас сделать?
— Да.
— Можно мне посмотреть?
— Нет.
— Почему? Или спрашивать об этом тоже нельзя?
— Потому что, Сьюзен, в этом нет никакого смысла. Я заранее сказал, что эти модифицированные роботы менее стабильны, чем нормальная модель, и мой анализ подтверждает это. Есть некоторая, очень незначительная, возможность выхода из строя при исключительных обстоятельствах, которые маловероятны. Этого достаточно. Я не собираюсь давать основания для вашего нелепого требования уничтожить шестьдесят два хороших робота только потому, что вы до сих пор не способны найти среди них Нестора Десять.
Кэлвин смерила его полным презрения взглядом.
— Не хотите лишить себя возможности когда-нибудь стать директором — так, что ли?
— Перестаньте, пожалуйста, — сердито вмешался Кэллнер. — Доктор Кэлвин, вы считаете, что больше ничего сделать нельзя?
— Ничего другого придумать не могу, — устало ответила она. — Если бы Нестор Десять отличался от нормальных роботов хоть чем-нибудь еще помимо Первого Закона… Пусть даже незначительно. Ну, обучением, приспособленностью к среде, специальностью…
Она внезапно замолчала.
— В чем дело?
— Я подумала… Пожалуй… — Ее взгляд снова стал твердым и пристальным. — Слушайте, Питер. Эти модифицированные Несторы проходят такое же первичное обучение, что и нормальные?
— Да. В точности такое же.
— Мистер Блэк, — она повернулась к молодому человеку, который молчал, пережидая вызванную его сообщением бурю. — Вы что-то там говорили… В тот раз, когда вы жаловались на чувство превосходства у Несторов, вы сказали, что техники обучили их всему, что знают сами.
— Да, по физике поля. Когда роботы прибывают сюда, они в этом ничего не понимают.
— Верно! — вдруг сказал Богерт. — Помните, говорил вам, Сьюзен, что, когда я опрашивал других Несторов, выяснилось, что двое из них, прибывшие позже всех, не успели изучить физику поля.
— Но почему? — спросила Кэлвин со все увеличивающимся возбуждением. — Почему модель Нестор Два с самого начала не обучают физике поля?
— На это я могу вам ответить, — сказал Кэллнер. — Дело в секретности. Если бы выпускалась специальная модель, знающая физику поля, и двенадцать экземпляров этой модели мы использовали здесь, а остальные работали бы в других областях, это могло бы возбудить подозрение. Люди, которым пришлось бы иметь дело с нормальными Несторами, могли бы задуматься, зачем им понадобилось знать физику поля. Поэтому роботов обучали лишь общим основам, а доучивали на месте. И, конечно, доучивали только тех, которые попадали сюда. Это очень просто.