Стражи леса

Хотя боевые ястребы были гораздо меньше Бейтир-Сеуна, который в это время порыкивал от нетерпения, стоя на краю поляны, Леофрику они понравились гораздо больше, чем чудовище, которое он с удовольствием бы прикончил. Полет на драконе привел его в ужас, но лететь в бой, сидя на спине ястреба, — эта мысль наполнила душу рыцаря страхом и восторгом, поскольку ни один, даже самый быстроногий эльфийский конь не мог сравниться с ястребом.
Леофрик тщательно начистил свои доспехи и оружие, ибо духи-огоньки, которые не отставали от него ни на шаг, хотя и могли помочь надеть доспехи, чистить их совершенно не умели.
Леофрик увидел Кьярно и Гончую Зимы; юноша был вооружен мечом и луком, старик легко нес в руке Клинки Полуночи.
— Доброе утро, — сказал им Леофрик. — Замечательное зрелище — так много прекрасных воинов, все как на подбор!
Кайрбр кивнул и взял Кьярно за плечо.
— Да сохранит тебя Айша, мальчик, — сказал Гончая Зимы, — и да направит твою руку Карнус.
И два эльфа крепко обнялись, хотя, как показалось Леофрику, им для этого потребовалось сделать над собой усилие, — видимо, еще не все преграды были устранены. Наконец Гончая Зимы отпустил племянника и, не оглядываясь, зашагал прочь.
— Готов? — спросил Леофрика Кьярно.
— Да, — ответил рыцарь. — Готов. Пришло время снова дать бой силам тьмы. Мы же с тобой воины, верно?
— Верно, — ответил Кьярно, и Леофрик протянул ему руку. Пожав протянутую руку, Кьярно сказал: — Все-таки я плохо понимаю людей. Еще совсем недавно я даже мысли не допускал, что мы можем подружиться, а теперь мы с тобой идем в бой, как братья.
— Я тоже так думал, Кьярно, — кивнул Леофрик. — Кто знает, что ждет нас в будущем? Может быть, наступит день, когда наши народы подружатся.
— Вряд ли, и все же это благородная мечта.
— Послушай, скажи мне одну вещь.
— Какую?
— Я знаю, что Эадаойн означает «развевающаяся грива», а что означает Делану?
— Это означает «серебряное утро»; так бывает, когда после долгой ночи встает солнце и небо начинает светлеть.
— Красивое имя, — сказал Леофрик. — Мне давно хотелось это узнать, чтобы потом, когда я уеду из Атель Лорен, рассказывать о тебе.
— Уедешь?
— Да, — сказал Леофрик. — Если сегодня мы победим, то я покину Атель Лорен, чтобы спасти свой народ. Скоро я вернусь к людям, я это чувствую.
— Я тоже, — сказал Кьярно и замолчал, потому что на поляне появились правитель Олдельд и его воины.
Рядом с правителем стояла Найет в своем золотом платье; ее рыжие волосы были заплетены в косы и украшены серебряными заколками, перышками и драгоценными камнями.
В руках Провидица держала все тот же посох, сделанный из переплетенных ветвей, на конце которого был вырезан глаз; оглядываясь по сторонам, она тихонько улыбалась, любуясь воинами и гордясь ими.
На правителе Олдельде был алый плащ из птичьих перьев, а его грудь густо покрывала новая татуировка; на руках правителя поблескивали золотые и серебряные браслеты, на голове был золотой шлем, украшенный оленьими рогами. На боку правителя висел меч, в руке он держал серебряную пику, наконечник которой был украшен затейливым узором.
За Олдельдом стояла Морвхен, одетая в простую коричневую одежду и меха; за плечами девушки висел длинный лук и два колчана со стрелами. Леофрик выпрямился, когда рядом с дочерью правителя он заметил Тифейн.
Увидев Леофрика и Кьярно, правитель подошел к ним и смерил их пристальным взглядом.
— Правитель Олдельд. — Кьярно слегка поклонился главе клана Эадаойн.
Леофрик сделал то же самое, не будучи уверен, что правитель захочет с ним говорить.
— Кьярно, — начал Олдельд, — ты оказал клану большую услугу, приведя к нам Бейтир-Сеуна. Благодарю тебя.
— Я был счастлив помочь вам, — сказал Кьярно. — Я не принадлежу к вашему клану, но буду рад сражаться вместе с вами.
Наступила тишина. Наконец правитель Олдельд произнес:
— Гончая Зимы очень хвалит тебя, Кьярно Делану, да и моя дочь, похоже, к тебе неравнодушна, хотя только Айше известно, что она в тебе нашла. И сейчас, глядя на тебя, я вижу, что ты больше не Кьярно-бедокур. Время покажет, каким ты станешь, но, если ты переживешь этот день, мы вернемся к нашему разговору.
 
Кьярно хотел что-то сказать, но не нашел слов и только пробормотал:
— Благодарю, правитель Олдельд.
Олдельд кивнул и вышел на середину поляны. Морвхен, подойдя к Кьярно, начала что-то ему говорить на языке эльфов; к Леофрику подошла Тифейн; ее глаза были печальны.
— Здравствуй, Леофрик. — Она протянула ему руку.
На ее ладони лежал кристалл изумительной красоты — чистый, сверкающий, без единого пятнышка.
— Я не могу это принять, — сказал Леофрик. — Он так прекрасен, что…
— Я хочу, чтобы ты его взял, — настойчиво произнесла Тифейн. — Это лунный камень с берега Хрустального озера; когда-то такой камень подарила воину-герою по имени Найтал наяда из Дворца Водопадов. Этот камень наделен магической силой, он будет охранять тебя в бою.
— Он прекрасен, — сказал Леофрик и, вытащив из перчатки шелковый шарф Элен, бережно завернул в него кристалл.
Сунув его за перчатку, Леофрик хотел поблагодарить Тифейн, но она остановила его, прижав пальчик к его губам.
— Не знаю, увидимся ли мы снова, Леофрик Каррар, — промолвила она, — но прошу тебя, не забывай нас и Атель Лорен.
— Не забуду, — твердо сказал Леофрик. — И тебя я тоже не забуду, Тифейн, ибо ты вдохновляла меня на великие дела и всегда любезно говорила со мной. Я благодарю вас за все, что вы для меня сделали, госпожа моя.
Тифейн не ответила и молча отошла в сторону, когда правитель Олдельд поднял вверх свою сверкающую пику, призывая к тишине.
Все смолкли; вдруг послышался шелест могучих крыльев, и перед эльфийским правителем плавно опустился огромный орел; перья птицы отливали золотом, горделивая осанка говорила о силе и благородстве.
Леофрик, забыв обо всем на свете, восхищенно смотрел на прекрасную хищную птицу. Несомненно, летать на такой мог только правитель эльфийского клана.
Олдельд легко вскочил на спину орла; его примеру последовали воины, мигом взобравшись на своих боевых птиц. Леофрик, Кьярно и Морвхен тоже должны были лететь на ястребах, но только в качестве пассажиров, сидя за спиной воинов-наездников.
Огромный золотистый орел расправил крылья и с громким клекотом взмыл в небо. За ним последовали ястребы, а за ними и Бейтир-Сеун, которому потребовалось для взлета чуть больше времени, чем его более легким и подвижным собратьям.
Леофрик пришел в восторг, когда ястреб начал поднимать его все выше и выше; теперь рыцарь больше не испытывал страха, а только возбуждение при мысли о предстоящей битве.
И вот уже в небо взмыла стая боевых ястребов, впереди которой летел огромный орел, а высоко над ними — дракон Бейтир-Сеун.
И снова вокруг воинов закружили яркие птицы, и их крики звучали сладостно, словно серебристый звук бретонского горна, созывающего воинов на великую битву.
  
ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ
 
Высокие стены из красного кирпича, множество башен, широкая сторожевая башня перед подъемным мостом — мощный и хорошо укрепленный Каррарский замок всегда вызывал у Теодерика Лендаста из Кенелля только одно чувство — восхищение. Хотя злой рок и преследовал его славных владетелей, замок по-прежнему оставался неприступной крепостью на пути врага.
Рыцарь въехал в огромные ворота, на которых висел золотой флаг с изображением вставшего на дыбы алого единорога под украшенной драгоценными камнями короной, затем расправил полы своего плаща, лежащие на крупе лошади, и проверил, ровно ли вставлен в ножны меч. Возле замка толпилось множество новобранцев и солдат, и бретонскому рыцарю вовсе не хотелось выглядеть в глазах простолюдинов жалким бродягой. За Теодериком ехали его боевые товарищи — благородные рыцари Кловис и Тойдегар. За ними следовало еще несколько десятков рыцарей в разноцветных плащах, накинутых поверх доспехов; воины держали в руках пики, на концах которых развевались разноцветные флажки и стяги.