Стражи леса

Леофрику очень хотелось увидеть того мальчика, но вместе с тем боязнь разбередить старые раны оказывалась сильнее, тем более что предложить этому ребенку было совершенно нечего. Увезти его из Атель Лорен? А что, если его постигнет печальная судьба герцога Мелмона? Или мальчик попросту не захочет уезжать?
Тогда, на пиру, Леофрику показалось, что Айдан вполне доволен своей жизнью в Коэт-Маре, но что это было — искреннее счастье или действие чар Атель Лорен? Позднее Леофрик попытался поговорить о нем с Найет, но она лишь коротко ответила: «Ты думаешь, что среди людей он будет более счастлив? Эти дети живут у нас, и они счастливы. И будут счастливы всегда».
Леофрик промолчал, хотя знал, что жизнь таких детей, которые не знают и не умеют ничего, кроме прислуживания эльфам, — это жизнь вечных парий, отверженных, которые больше всего на свете боятся быть не такими, как все. И лишать детей их естественного развития и нормальной человеческой жизни — это жестоко, пусть даже платой за это и будет вечная юность.
Остальных обитателей Коэт-Мары Леофрик видел очень редко — Морвхен все свое время отдавала отцу, который, несмотря на исцеляющее волшебство Найет, был еще очень слаб и нуждался в заботе.
Танцоры войны во главе с Ку-Сит жили в лесу недалеко от Коэт-Мары, что очень тревожило правителя Олдельда, но так как попросить их уйти никто не решался, то танцоры беспрепятственно рыскали по всему лесу.
Леофрик часто думал о Найет и о своей встрече со святой Дамой Озера и ее словах о том, что грядет время войны и смерти; впрочем, пока все было тихо и опасность лесным эльфам не угрожала.
С каждым днем солнце садилось все позже, в лесу начали появляться первые зеленые росточки, все сильнее чувствовалось приближение весны, и казалось, что опасность находится где-то совсем далеко.
Стоял тихий и ясный день, когда Леофрик въехал в лес. Снег почти растаял, но на деревьях кое-где еще лежали снежные шапки. Леофрик чувствовал странное возбуждение, предчувствие каких-то событий, как бывало у него ранней весной перед наступлением оттепели. Может быть, на него действовал воздух, который так легко вливался в грудь с каждым вдохом?
Во всяком случае, Леофрик был очень рад оказаться в лесу в ясный солнечный день и проехать по тропинкам, которые когда-то ему показывал Кьярно.
Прошлым вечером его навестила Морвхен и попросила отправиться в лес, чтобы разыскать ее возлюбленного, добавив, что после сражения с кланом Лайту Гончая Зимы не спускает с нее глаз и она не может покинуть Коэт-Мару ни на минуту, затем девушка протянула Леофрику завернутый в листья свиток.
— Поговори с ним, — попросила Морвхен.
— Я не знаю, где его искать, — сказал Леофрик.
Морвхен улыбнулась:
— Сейчас он недалеко от Коэт-Мары. Ищи его возле Хрустального озера, там он залечивает свои душевные раны.
Понимая, что, будучи гостем правителя Олдельда, должен отказать Морвхен в ее просьбе, Леофрик хотел так и сделать, но, вспомнив, как обидел ее однажды, решил загладить свою вину.
— Хорошо, госпожа, я выполню вашу просьбу, — сказал Леофрик, забирая у нее свиток.
— Он любит меня, — грустно сказала Морвхен.
— Но ведь это хорошо, не так ли? — спросил Леофрик.
— Хорошо, только не для меня.
— Почему? Любовь — бесценный дар, которым следует дорожить.
— Если она у тебя есть, — резко сказала Морвхен. — Если ты можешь ее чувствовать. Он никогда не вернется в Коэт-Мару. Наша глупость обернулась против меня: я потеряла то, что хотела иметь больше всего на свете.
— Правитель Олдельд может изменить свое решение, — сказал Леофрик. — Вы говорили, что Кьярно один раз уже изгоняли из Коэт-Мары.
— Тогда его выгнал Гончая Зимы, а теперь мой отец. Клянусь слезами Айши, я уже не рада, что Кайрбр привел его в Коэт-Мару после того, как были убиты его родители. Если бы не Кьярно Делану, я никогда не узнала бы боли, которая терзает мне сердце!
Леофрику очень хотелось сказать девушке что-то ласковое, обнять за плечи, но он этого не сделал — неизвестно, как эльфийка воспримет его человеческое участие.
 
— Не надо так говорить, Морвхен, — сказал Леофрик. — Любить — это счастье, даже если тебя и не любят.
— Ты в самом деле так считаешь?
— Да, — ответил Леофрик. — Я любил Элен всем сердцем, и, когда ее забрал лес, я думал, что умру. Боль утраты была так сильна… слишком сильна, и все же я ни разу не пожалел о том, что мы с ней встретились.
— Ни разу? — спросила Морвхен.
— Ни разу, — ответил Леофрик. — Я тоскую по ней и вспоминаю те счастливые дни, что мы прожили вместе, вспоминаю нашего сына. Это помогает мне пережить страдания.
— А что теперь будет с вашим сыном?
— Не знаю, — ответил Леофрик. — В одном я уверен: он вырастет и станет настоящим мужчиной. Я буду им гордиться.
— Он станет рыцарем, как и ты?
Леофрик улыбнулся:
— Надеюсь. Мексен, мой старый слуга и наставник, воспитает его как истинного бретонского рыцаря, и мой мальчик станет мужественным и благородным воином.
— Думаю, что так и будет, — сказала Морвхен.
Леофрик выехал рано утром, решив, что Энеор сумеет добраться до Хрустального озера без встреч с Дикими всадниками или еще какими-нибудь ужасами.
Поездка оказалась на редкость приятной; в воздухе пахло соком растений, утреннее солнце, пробиваясь сквозь ажурное сплетение ветвей, приятно пригревало. Тропинка, по которой ехал Леофрик, была ему незнакома, и все же… какое-то странное ощущение, дежавю, словно он уже проезжал здесь однажды… или проедет в будущем…
Леофрик пожал плечами и поехал вперед, где за деревьями виднелся просвет и слышался шум водопада. Деревья и кусты расступились, и Леофрик выехал на знакомую поляну, красота которой заставила его забыть обо всем на свете. Он-то боялся, что изгаженная тварями Хаоса поляна потеряет свою прелесть, но она, как видно, сумела возродиться и вернуть свое волшебное очарование.
Разумеется, Кьярно был здесь; он сидел на большом камне, с которого когда-то смотрел, как купается Леофрик. Рядом ходил Эйдерат и мирно щипал траву. Кьярно смотрел на водопад и выглядел усталым и грустным.
Леофрик немного подождал, любуясь прекрасной поляной.
— Зачем ты здесь, Леофрик? — не оборачиваясь, спросил Кьярно.
Не ответив, Леофрик спрыгнул с коня и отпустил его пастись.
— Приехал, чтобы повидаться с тобой.
— Зачем?
— Сказать, что по тебе скучают.
Кьярно хмыкнул:
— Кто? Кто скучает по эльфу, который приносит одни несчастья? Я не заслуживаю того, чтобы по мне скучали.
— По тебе скучает Морвхен, — сказал Леофрик, протягивая Кьярно завернутый в листья свиток.
Кьярно грустно улыбнулся:
— Это она послала тебя ко мне? Понятно. Наверное, Гончая Зимы караулит ее, как ястреб.
Леофрик кивнул:
— Да, и мне не следовало сюда приходить.
— Тогда зачем ты пришел?
— Тебе уже пора знать, что крайне неразумно отказывать женщине в ее просьбе.
— Пожалуй, ты прав, — сказал Кьярно и, спрыгнув с камня, подошел к Леофрику.
Пока Кьярно читал письмо Морвхен, Леофрик отошел в сторонку, чтобы полюбоваться на прозрачные воды озера. В его светлых волнах мелькали шустрые духи-огоньки, на песчаном дне поблескивали жемчужины.
Через некоторое время к Леофрику подошел Кьярно и тоже стал смотреть на волны; вид у него был крайне задумчивый.
— Спасибо. Я знаю, что ты не должен был этого делать, — сказал он.
— Не за что, — ответил Леофрик и, присев на корточки, опустил руки в прозрачную воду.
Сунув письмо за пазуху, Кьярно присел на траву и оба — человек и эльф — замолчали, думая каждый о своем и слушая рев водопада и тихую песню деревьев.
— Расскажи мне о своей земле, — вдруг попросил Кьярно.
— А я думал, эльфов не интересует то, что лежит за пределами Атель Лорен.
— Вообще-то, да, но все же расскажи.
Леофрик попытался вспомнить мир, в котором когда-то жил, но, к его удивлению, воспоминания оказались какими-то расплывчатыми, безликими. Он напряг память, пытаясь вспомнить, как жил и что видел, но, как ни странно, думать о землях, лежавших за пределами леса, оказалось очень сложно.