На краю

– Говорят, во время войны с японцами Флуг и Лединг совершили немало преступлений. Сообща. Обирали маньчжур как липку. Потом, когда старший стал губернатором здесь, он и поставил младшего над полицией. И тут же начались жалобы. Но Василий Егорович Генриха Ивановича в обиду не давал. И все расследования закончились для того без последствий. Да, Флуг уехал. Но сила Лединга в том, что он умеет ладить с нужными людьми. Я вот никогда не умел. А наш курляндец, видать, от природы таков. Поди его возьми…
– Что у вас с полицейской обстановкой? Много ли тяжких преступлений?
Начальник области свел брови:
– Получил годовую сводку. Уже можно подводить итоги, год, считай, закончился. Цифры неутешительные. Триста восемьдесят четыре умышленных убийства! А? Много?
– Не то слово, Михаил Михайлович, – нахмурился статский советник. – Понимаю, что ссыльно-каторжная у вас область, однако…
– Но что можно сделать с таким кадром? Я требую очистить полицию от лиц с неустойчивой совестью. Но то слова. А на деле вынужден терпеть жулика Лединга и его прихвостней…
– Кто в области служит по жандармскому корпусу? – вынул записную книжку Лыков. – И на кого можно положиться в моем дознании? Я ведь прислан министром внутренних дел, их непосредственным начальником. Голубым мундирам лучше со мной дружить.
– За город и окрестности отвечает Владивостокская крепостная жандармская команда, – ответил генерал-майор. – Она у нас выполняет роль областного управления. Главный там подполковник Васильев. Есть Жандармско-полицейское управление Уссурийской железной дороги. Им командует полковник Меранвиль де Сент-Клер. Обычно железнодорожные жандармы сводят свою службу к обеспечению порядка в полосе отчуждения дороги. Андрей Николаевич смотрит шире, он занимается тем, чем мало кто занимается в России, – контрразведкой. Третья сила в секретной полиции – охранное отделение во главе с ротмистром Лалевичем. Бумаг он мне присылает больше всех. Но… все трое, даже де Сент-Клер, во многом живут умом полицмейстера. Увы.
– А военные? – продолжил расспросы статский советник. – Имеют они собственные мозги?
– Лучше вам будет спросить об этом у генерала Нищенкова. Там существует с некоторых пор контрразведывательный пункт. Аркадий Никанорович, помнится, хвалил мне офицера, который им заведует. Все хоть какой-то свой взгляд на вещи, отличающийся от спорных открытий Лединга.
– М-да… А начальник края?
Губернатор опять крякнул, потом огорошил гостей:
– Шталмейстер Гондатти в первых числах января отбывает в Петербург. На три месяца!
Алексей Николаевич тоже крякнул, с той же интонацией. Потом вспомнил:
– У меня есть приятное поручение к Нищенкову. Я ж ему привез погоны полного генерала! А также эполеты – новенькие, из столицы. Согласно поручению барона Таубе.
Манакин как человек военный сразу все понял:
– У нас даже командующий войсками округа Лечицкий – генерал-лейтенант. Так что Аркадий Никанорович теперь старший в чине во всем Приамурском крае! Ступайте к нему с подарком, то-то он обрадуется. И поможет в ваших делах.
Не тратя лишних слов, губернатор велел секретарю соединить его через телефон с комендантом крепости. И сказал ему:
– Ваше высокопревосходительство! Когда обмоем? Читал в приказе, а чарки перед собой не вижу.
Выслушал ответ Нищенкова, повеселел (не иначе, комендант пообещал скатерть-самобранку) и продолжил:
– У меня сидят статский советник Лыков из Департамента полиции и его помощник. Приехали дознавать нападения на ваши казначейства. А тут, понимаешь, Лединг… Да, именно это я и имею в виду. Тебя волнуют сломанные кассы, а меня участившиеся убийства китайцев! Не верю, что все это дело рук хунхузов. И столичные сыщики нам с тобой сейчас очень кстати. Помоги им, пожалуйста. У Лыкова, кстати, солдатский Георгий…
Нищенков стал что-то говорить, но Манакин его оборвал:
– Посылаю статского советника к тебе. Да, он не с пустыми руками, а с подарком. От самого Виктора Рейнгольдовича фон Таубе. Так что, покуда он едет, пошли за ординарцем…
 
Военный губернатор пожал питерцам руки и велел держать его в курсе дела. И те уехали к железнодорожному вокзалу, в штаб крепости.
Новоиспеченный генерал от артиллерии встретил их заинтригованным. Как и ожидал увидеть Лыков, на его мундире красовались погоны с дырками от выдернутых звезд [14]. Алексей Николаевич после первых же слов приветствия вручил ему сверток от Таубе. Нищенков раскрыл его и даже вскрикнул от удовольствия:
– Значит, Виктор уже тогда знал? Вы ведь ехали десять дней! И взяли погоны с собой. А я лишь вчера увидел в приказе.
– Знал, ваше высокопревосходительство, и снабдил нас таким презентом.
– Называйте меня Аркадием Никаноровичем. А вас как? Алексей Николаевич, ага. Помощник ваш еще молод, но пусть будет тоже…
– Благодарю, – расцвел Азвестопуло. – Меня звать Сергей Манолович.
– Господа, не желаете принять участие в торжестве? Завтра в десять часов вечера в банкетном зале буфета Офицерского собрания. Будет узкий круг, но я вас приглашаю.
– Нет, Аркадий Никанорович, нам там не место, – уклонился статский советник. – Мы штафирки, наше дело – жуликов ловить. Вашим гостям можем прийтись не по вкусу.
– Ну, как вам угодно. А что Виктор? Привык обходиться одной рукой?
– Виду не подает. В последнее время барон совсем повеселел. Вернулся к прежним секретным делам, все знакомое, родное. А то ведь его чуть было не турнули.
– Да, умеем мы разбрасываться людьми, – согласился Нищенков. – Ну, к делу. Вы приехали дознавать нападения на полковые казначейства, верно?
– Верно. Еще Гондатти просил министра разобраться, кто у вас режет на улицах китайцев, да еще с такой жестокостью.
Комендант нахмурился, склонил голову и какое-то время молча смотрел в пол. Сыщики тоже помалкивали. Наконец хозяин заговорил:
– Я слышал от Михаила Михайловича его затаенную мысль, что убийства эти есть способ китайского правительства запугать своих сбежавших подданных. Он опытный разведчик, просто так не скажет. И потом, уж больно эти смерти совпадают с желанием китайцев вернуть всех своих на родину. Надо бы проверить догадку Манакина. Но как?
– Через агентуру, – мягко сказал статский советник. – Есть же у вас такая?
– До последнего времени не было, ели с ладони у того же Лединга… будь он неладен. Сейчас ситуация поменялась. Штаб Приамурского округа прислушался к нашим просьбам и открыл здесь контрразведывательный пункт. Он же занимается и разведкой, разумеется. Пункт подчиняется соответствующему отделению в Хабаровске. Начальника отделения взяли из жандармов. Они в самом деле лучше строевых офицеров подготовлены к разыскной деятельности. И ротмистр Фиошин, командующий сейчас КРО [15], для должности подходит. А вот на пункт мы продвинули, не без усилий, поручика Насникова. Он закончил школу офицеров-ориенталистов при Восточном институте, умный, быстро схватывает. На мой взгляд, назначение удачное. Будете иметь дело с ним. Правда, сейчас поручик в отлучке. Выехал на два дня к озеру Ханка, там обнаглели хунхузы. Ведут себя как дома, грабят отхожих и оседлых китайцев, да и русских иногда цепляют. Манзы [16] под их рукою сеют мак и сдают потом опиум-сырец тем же разбойникам. Вот стервецы! Пытаемся с этим бороться, хотя силы заведомо неравны. Попробуйте-ка сладить с населением, которое настроено к вам враждебно…
 
Лыков повернул разговор в прежнее русло:
– Мы с Сергеем Маноловичем будем одновременно дознавать оба дела: и нападения на полковые кассы, и убийства китайцев во Владивостоке. Почерки и там и там схожи своим зверством. Возможно, это дело рук одной банды… По первому нам поможет Насников, распоряжение военного министра имеется. А как быть со вторым? Без участия городской полиции мы вдвоем ничего не сделаем.