На краю

– Дозвольте представиться: помощник полицмейстера по наружной части коллежский асессор Царегородцев Константин Гаврилович. Прислан подполковником Ледингом встретить вас и помочь разместиться.
– Здравствуйте, – пожал ему руку Лыков. – Когда полицмейстеру будет удобно повидаться с нами?
Царегородцев угодливо улыбнулся:
– Да можно прямо сейчас. Стол накрыт. У Генриха Ивановича лучший в городе повар. Из китайцев, разумеется. Пальчики оближете!
– Нет, сейчас не стоит, – отказался статский советник. – Десять дней в дороге, надо прийти в себя. Заселиться сперва. Куда порекомендуете, как знаток?
– Первоклассные гостиницы почти все на Светланской. Это наш Невский проспект, если угодно. «Версаль» считается лучшим. Очень неплоха «Россия», да и «Централь» с «Метрополем» хороши… Но я бы посоветовал «Гранд-Отель» на Алеутской. Не так шумно и вполне уютно.
– Едем туда.
Помощник полицмейстера схватил было чемоданы приезжих, но Лыков отобрал вещи и передал носильщику.
– Личный экипаж полицмейстера ждет вас, – Царегородцев побежал впереди, указывая дорогу.
Лыков шел следом и мысленно повторял характеристику коллежского асессора, данную в жалобе китайских подданных генерал-губернатору Приамурского края. Те писали, что Царегородцев через переводчика китайского языка Чу Шанму обложил незаконными поборами китайское семейное население. Переводчик ходил по квартирам с револьвером в руках и требовал наличность. Тем, кто откажется платить, он угрожал арестом и высылкой из Владивостока. Напуганные люди в большинстве своем откупились от шантажиста. К тем немногим, кто отказался платить, на следующий день явились городовые. Они арестовали двадцать восемь женщин, среди которых оказалась даже роженица, только что разрешившаяся от бремени. Лыков помнил фамилию этой несчастной – жена торговца Лян Шичина. Маленьких детей тоже забрали. Все китайцы просидели в арестантском помещении Городского управления полиции с утра до позднего вечера. И лишь по требованию нанятого обществом присяжного поверенного были отпущены по домам. Теперь вот этот самый Царегородцев звал ревизоров на ужин к полицмейстеру и помогал устроиться.
Однако сыщики не собирались ссориться с местной полицией, тем более с первого дня. Они заселились в «Гранд-Отель», который располагался всего в двух шагах от вокзала, поблагодарили коллежского асессора и отпустили его вместе с экипажем. Заодно договорились, что знакомиться с Ледингом они придут завтра к двум часам. Поскольку сначала должны представиться военному губернатору области и коменданту крепости. Как раз полдня и уйдет…
Гостиница оказалась и впрямь неплохой. Бросив вещи и умывшись с дороги, питерцы пошли в ресторан. Азвестопуло хищно набросился на трепанга с гребешками, его шеф предпочел другие яства. Он чинно истребил двинскую семгу, рижских угрей и нарвских миног, а запил горькой английской.
Подкрепившись, сыщики решили перед сном прогуляться по городу. Лыков повел помощника на берег бухты Золотой Рог. Вид ее очаровал Сергея. Рядами стояли суда, вмерзшие в лед. Их сигнальные огни были живописно разбросаны по всему пространству бухты. На том берегу тоже кое-где светилось электричество. А за спиной туристов заманчиво шумела главная улица столицы Приморья. Алексей Николаевич быстро замерз и предложил отправиться на боковую. Но грек воспротивился:
– Алексей Николаевич, когда снова попадем в такую даль? Может, никогда. Хочу еще погулять, хоть часик. Первые впечатления самые интересные, вы же знаете.
Лыков смирился. Он и сам двадцать три года назад шлялся по Владивостоку разинув рот. А сейчас город стал еще красивее и интересней.
Сыщики дошли до угла Алеутской и Светланской и повернули направо. Вокруг кипела жизнь. Святки были в полном разгаре, люди торопились насладиться праздниками. Но Лыков повел помощника в дальний конец парадной улицы, заявив, что у него есть одно личное дело.
Питерцы прошли мимо магазина «Кунст и Альберс», почтамта, штаба Сибирской флотилии и прочих приметных зданий и заглянули в Матросский сад. Здесь Лыков остановился возле пирамиды из крупных камней. Она была дополнена траурно приспущенным чугунным Андреевским флагом и якорем, вокруг стояло ограждение из якорных цепей. Сыщик снял шапку и долго, несмотря на мороз, стоял с непокрытой головой. Потом объяснил Сергею, что это памятник экипажу шхуны «Крейсерок», погибшей в Татарском проливе в 1889 году. В бытность Алексея Николаевича начальником Корсаковского округа он подружился с командиром шхуны лейтенантом Налимовым. Веселый и храбрый лейтенант был настоящим русским флотским офицером, он скромно и достойно нес тяжелую службу. И помог сыщику уничтожить японских диверсантов-«садовников» [10]. А потом шхуна погибла вместе с экипажем. Спасся только кондуктор, который и рассказал, что произошло. Возле острова Тюлений была поймана американская посудина «Роза», пришедшая для браконьерского боя котиков. «Крейсерок» взял ее на абордаж, высадил на борт пять своих матросов во главе с Налимовым. И оба судна взяли курс на Владивосток. У мыса Терпения американец сел на камни, и сильный шторм быстро разбил его. Экипаж и абордажная команда стали спасаться на яликах, и пленники в этот момент подняли мятеж. Они убили одного из матросов, обрезали канат, связывавший ялик с «Розой», и поплыли к «Крейсерку». Что было дальше, доподлинно неизвестно. Остатки разбитой шхуны в конце года обнаружили на побережье японского острова Хоккайдо. Наша экспедиция нашла Андреевский флаг, доску с наименованием корабля и труп человека в русской военно-морской форме. Возможно, американцы захватили русскую шхуну – их было больше, чем наших. Взяли курс к своим, и по пути «Крейсерок» погиб от обледенения. Храбрый Налимов не смог спастись в шторм…
 
Отдав дань памяти погибшим – а Лыков знал весь экипаж шхуны поименно – питерцы пошли в гостиницу. По пути завернули в ресторан «Золотой Рог» и заказали графинчик. Со сцены публику развлекал настоящий негритянский оркестр. Черная труппа показывала танцевальные номера, исполняла непонятные, но зажигательные песни. Но Алексею Николаевичу было не до веселья. Он вспоминал свои разговоры с лейтенантом на ночной вахте, меткую очередь из «гочкиса», потопившую японцев, лица храбрых моряков. Уже в первом часу ночи захмелевшие гости отправились спать.
Утром их разбудил все тот же Царегородцев и заявил, что в распоряжение Лыкова на весь день отдан экипаж с возницей. Полицмейстер определенно хотел задобрить опасного гостя. Вдруг тот прислан не только поймать убийц, но и дать в столице оценку Ледингу? Алексей Николаевич поблагодарил, отказываться от подарка не стал и даже выпил с Константином Гавриловичем кофе в буфете. Кое-как отделался от него (Царегородцев вызвался проводить петербуржцев до дома начальника области) и пошел одеваться.
Два сыщика в мундирах со старшими орденами отправились представляться военному губернатору Приморской области генерал-майору Манакину. Тот принимал на Светланской, в двухэтажном доме старой постройки. Дом был знаменит тем, что в 1892 году здесь останавливался цесаревич, нынешний государь, по возвращении из путешествия в Японию.
Генерал принял посетителей сразу. И быстро перешел к важному, не тратя времени на пустые разговоры:
– Вы осведомлены, господа, что в приморском воздухе витает напряженность? Все ждут войны с Китаем. И она весьма вероятна.
Сыщики насторожились. Они знали в общих чертах, что происходило вблизи границ империи. После революции, свергнувшей маньчжурскую династию с китайского трона и установившей республиканскую форму правления, в стране начался разброд. Им воспользовалась Внешняя Монголия и объявила о своем суверенитете. Временное правительство Китая отнеслось к этой идее очень болезненно. Сейчас Монголия втайне от него завела шашни с Россией. Сильный северный союзник по логике Хутухты [11] должен был защитить народившуюся независимую страну от атак с юга.