Пленница Молота (СИ)

Рома начинает быстро натягивать штаны и майку, а я все никак не могу заставить себя подняться с постели. О чем он вообще?! Я его чудовищем выставить должна?! Как он может о таком просить?!
— Лесь, одевайся, малыш… Все кончено… — кидает мне одежду и смотрит с сожалением, от которого мне сердце разрывает на части.
— Ром, давай, ты меня выведешь… У тебя ведь оружие есть. Ну, как тогда, у отеля.
Ты прикроешь себя мной, и мы убежим. Далеко-далеко. Я с тобой убегу. Всегда твоей пленницей буду!
— Нет, малыш, нет, — качает головой Рома и сам натягивает на меня сначала белье, потом юбку и блузку. Одевает, как маленького ребенка, пока я безуспешно борюсь с рыданиями, проигрывая самой себе. — Я так делать не буду. И рисковать тобой не стану. К тому же, ментов снаружи слишком много. Бесполезно это все.
Словно в подтверждение его слов снаружи звучит громкий голос.
— Роман Молотов, вы окружены. Отпустите заложника и выходите с поднятыми вверх руками. Без глупостей, и тогда это учтется на суде.
— Все, Лесь, пора.
— Нет-нет, — судорожно трясу головой и хватаю Рому за плечи. — Не отпущу.
— Дурочка же… маленькая…
Мой похититель резко прижимается губами к моим губам. Целует отчаянно, будто пытаясь вложить в поцелуй все то время, которого у нас не было и никогда не будет, а затем так же резко отпускает, поднимается и широкими шагами идет к выходу.
— Будь счастлива, Олеся.
В последних кадрах перед тем, как мой мир разбивается на осколки, я бегу за ним и что-то кричу, но Рома уже открывает дверь. Его тут же укладывают лицом на землю, ко мне подбегают люди в форме, глаза слепит свет от десятков проблесковых маячков. Двое мужчин меня держат и пытаются успокоить, а я кричу и рвусь к Роме.
— Он хороший! Он не виноват! И он ранен! Не трогайте его…
Меня будто бы никто не слышит, как если бы я раскрывала рот, но звуков не издавала.
Они сажают Рому в машину. Меня тоже куда-то тащат, а я все кручу головой, чтобы увидеть его хотя бы через окно автомобиля.
— Да пустите же меня!
— Леся? Синицына? — неожиданно рядом звучит смутно знакомый голос. Я поворачиваюсь и упираюсь взглядом в светло-карие глаза. Кроме глаз мне ничего не видно, потому что мужчина в маске.
— Леха Суворов. Помнишь такого?
— Леша? Ты?
Лешка — мой бывший одноклассник. Он, конечно, сильно изменился. Был высоким и худощавым, а сейчас просто груда мышц. Прям как мой Рома.
— Так это тебя Молотов похитил? Я когда фамилию в деле увидел, сначала подумал, ну мало ли Синицыных на свете, даже значения не придал, а это, правда, ты.
— Леш, ты, как здесь… что ты тут делаешь? — невольно оглядываю его форму. Он, очевидно, из группы захвата или как там это у них называется? Приехал ловить опасного преступника… Моя бабушка и его дед дружили раньше, поэтому в детстве с Лешкой мы часто виделись. И как я могла забыть, что его дед генералом был?
Неудивительно, что Леша пошел работать в систему.
— Тебя спасаю. Но вопишь ты так, будто это мы — враги. Надо, чтобы тебя врач осмотрел. Идем-ка…
— Нет! Леш, стой! — хватаю его за мощное плечо, когда Леша разворачивается и уже собирается проводить меня до прибывшего автомобиля неотложки. — Леш… помоги мне, а? Мне не врач нужен. Мне другая помощь нужна…
Он смотрит недоуменно какое-то время, а потом все же кивает. Я благодарно улыбаюсь своему бывшему однокласснику, после чего вываливаю ему все, что рассказал мне Рома. И про тренера, и про Борзого. Не упускаю ни одной детали.
Вот так, Молот, не собираюсь я молчать. Если есть хоть малюсенький шанс помочь тебе, то я им воспользуюсь, и буду, по крайней мере, знать, что сделала все возможное, чтобы спасти тебя, а не сбежала, трусливо поджав хвост и закрыв рот на замок.
  
16 глава Леся
 
2 месяца спустя.
— Так, Леся, соберись, — смотрю на себя в зеркало и пытаюсь набраться решимости, но удается плохо. Первый день на новой работе, а я как размазня. Думала, что хотя бы смена деятельности поможет мне вернуть вкус к жизни и перестать хандрить, но пока не помогает. Нужно больше времени, только вот, сколько именно — неизвестно.
 
Он все еще снится мне ночами. Мой Рома. Его поцелуи, наша страсть, его руки и последние слова "Будь счастлива, Олеся".
Я пытаюсь, Ром, честно.
Знать бы, где ты и что с тобой.
Тогда, два месяца назад, Лешка Суворов действительно внимательно выслушал меня и пообещал проверить все мои слова и помочь, но получилось ли у него, я так и не узнала, потому что сначала он не отвечал на мои звонки — я даже телефон его нарыть сумела, а потом вовсе его номер перестал быть доступен.
К кому идти? Кого спрашивать? Я не знала и не знаю сейчас. Как ненормальная я все два месяца бросалась к экрану телевизора, чтобы посмотреть последние сводки новостей. Ну хоть что-то сказали бы! Но ничего… Один раз в интернете я видела новость, что идет следствие по делу Романа Молотова, а как идет, что выяснили, ничего сказано не было.
Чтобы не сойти с ума, я даже пыталась сама обо всем узнать. Ездила в отделение полиции — там меня послали. Побывала на бывшем адресе Леши Суворова, но он уже давно съехал оттуда. Чего я только ни делала, а все без толку.
Наверное, меня можно назвать слабой, но я опустила руки. Ждать не перестала, но перестала сама пытаться выйти на связь. Вместо этого пару раз съездила в хижину.
Поплакала там, вспоминая дни, проведенные с Ромой. Также узнала, где похоронен тренер Ромы. Он сказал, что даже на похороны к нему не попал, поэтому я купила цветы и принесла их на могилу.
Из мотеля я уволилась, как уже сказала, чтобы перестать хандрить. Устроилась администратором в ресторан. На удивление, меня быстро приняли. Это потому, что я перестала бояться и паниковать. Рома своим принятием открыл мне новый мир. И в этом мире я не чокнутая, не чужая, не трусливая. Я красивая и желанная, я смелая и решительная. Мне нравится мой новый мир и новая Я в нем. Не хватает здесь только Ромы.
Звонок в дверь с трелью попугайчиков заставляет меня подпрыгнуть на месте и отлипнуть от зеркала. Наверняка опять соседка пришла. Недавно в квартиру напротив переехала бабушка. У нее вечно какие-то вопросы — то телевизор не включается, то машинка перестала стирать. Вот я хожу и помогаю ей. Не могу отказать, ведь меня саму вырастила бабушка. И я знаю, как старым людям бывает необходимо внимание, даже если телевизор не включается просто потому, что она не на ту кнопку жмет, а машинка не стирает, потому что она ее на паузу сама поставила.
Глубоко вдохнув, одергиваю блузку и направляюсь к двери.
Все будет хорошо, Лесь. Ты обязательно станешь счастливой.
Снова раздается трель попугайчиков.
— Сейчас! Уже иду! — выкрикиваю, ускоряя шаг, затем снимаю цепочку и тяну дверь на себя.
Застываю, ощущая, как сердце замирает на краткий миг, а потом разгоняется бешеным галопом, норовя пробить грудную клетку.
Этого не может быть…
— Здравствуй, Олеся, — хриплый голос Ромы доносится до меня как будто через вату и, не спрашивая разрешения, мужчина заходит в квартиру. Его широкие плечи тут же заполняют узкое пространство коридора. Он и так казался мне огромным, а в моей маленькой квартире выглядит настоящим гигантом.
— Рома… — не веря собственным глазам, произношу беззвучно, одними губами. Руки будто начинают жить своей жизнью, потому что я не замечаю, как мои ладони касаются его крепкого тела. Суетливо скользят по груди, ощупывают лицо, плечи, руки, словно проверяя — он реален? Он здесь? Это, правда, он?
 
— Улица Космонавтов, четвертый проезд, дом двадцать три, подъезд единственный, третий этаж, сорок восемь ступеней, десять шагов вправо, квартира номер двадцать четыре, звонок звучит, как попугайчики. Все правильно запомнил, -
выдыхает мужчина, накрыв мои ладони своими. Я чувствую, как бьется его сердце — быстро и мощно. Кажется, оно даже моих пальцев касается.