Всё ещё человек (СИ)

Майкл уже не знал, чем именно он может помочь Марии, чтобы та тосковала меньше, и по возможности приободрилась. Он и в себе уже не первый день ощущал какую-то черноту и тоску, но Мария волновал его больше всего. Едва-едва ему удавалось лишь на секунду замечать живой блеск в её глазах и то, как она сияла от радости и возбуждения, но это продолжалось недолго, и только тогда, когда девушка была чем-то сильно увлечена. Он размышлял о том, что постепенно их жизнь склониться к какому-то скучному и ужасно нудному быту, который отчасти будет бесполезен и ни капли не долговечен. Когда-нибудь они полностью позабудут о радостях жизни, проживая каждый день в тяжёлом труде, чтобы просто существовать дальше. Даже перспективы возможных прожитых лет были каким-то туманными, так как Майкл всё чаще и чаще ощущал растущую в воздухе угрозу, которая почему-то была то слишком близко, то очень далеко.
Ближе к ночи они оба оказались на территории города, и даже находились в вполне просторном и приятном на вид районе, где можно было благополучно переночевать. Особого требования к домам не было, но первый в который они вошли оказался почти что разрушенным изнутри. Вся мебель и прочие удобства были уничтожены, разорваны на маленькие куски и раскинуты по самым разным углам. Обои ободраны и исцарапаны, в стенах были маленькие, но многочисленные дыры, вся мебель, на изготовление которое пускали кожу, превратилась в мусор. Этот дом выглядел так, словно внутри него был неутомимый ураган, неспособный насытиться. Таким же оказался и второй дом, и третий.
Все жилые здания внешне выглядели более-менее опрятно, даже ухоженно, но они хранили в себе сплошной беспорядок.
Посещая один дом за другим, Майкл внимательно прислушивался к окружающей тишине, которая казалась чересчур враждебной. Если раньше он мог заметить какой-нибудь слабо заметный шорох или движение, то сейчас всё было окончательно мертво. Складывалось ощущение, что даже самые последние и незначительные живые создания на территории города исчезли. Нет ни жуков, ни птиц, ни каких-либо других животных… Никого. Этот город — а возможно, и все остальные — превратился в огромное кладбище, чьи могильные надгробья-небоскрёбы возвышались до небес.
— Мы устали, и нам ничего не остаётся, кроме как остаться здесь, — проговорил Майкл. — Но не волнуйся, это только на время. Может быть здесь ещё что-то осталось, но я уже начинаю сильно сомневаться.
Майкл всё сильнее и сильнее ощущал растущее в нём недоверие к городу, к его серым зданиям и гробовой тишине. Но всё же неумолимая, и в то же время почти что призрачная надежда не позволяла ему так быстро прекратить странствия. Он будет рад даже маленькой жестяной банке, в которой ещё могла сохраниться еда. Больше же хотелось посетить какую-нибудь художественную галерею или музей. Вид многолетних изобретений и нарисованных картин мог вновь вдохновить его и Марию. Серость и скука уже начинали давить на сознание; он постепенно ощущал уныние и подавленность. Эта общая слабость странно резонировала с физической немощью, будто скука действительно могла убить, а вслед за ним и его спутницу. Боялся ли он напрасно или нет, но он продолжал верить в эту закономерность, постоянно замечая тоскливое и безразличное лицо Марии. Когда ещё несколько дней назад она радостно улыбалась, он ощущал те же приятные эмоции внутри себя, но сейчас эта девушка медленно увядала.
Выбор был сделан: они вместе остановились в одном из этих мёртвых домов. Оставшиеся обивки диванов, кроватей и кресел были мягкими, и это было единственное ложе, на которое можно было прилечь и отдохнуть. Находясь среди тишины и смрада, оба гостя уснули.
В течении следующего утра и всего дня, обездоленная пара пыталась гулять по городу, чтобы хоть чем-то себя занять, надеясь найти что-нибудь удивительное и интересное. Пытаясь пользоваться выцветшими указателями и сгнившими картами, Майкл и Мария только ходили кругами, всё чаще и чаще уходя куда-то в тупики. Иногда попадались здания, вполне пригожие для того, чтобы посчитать их за какие-нибудь музеи или галереи, но они были или совершенно опустошенными, или в них и вовсе не было возможности войти. Так, день уже приближался к завершению, и общее состояния заставляло желать лучшего. Проведя в тоске, без какого-либо увлечения и увеселения, сил не оставалось даже на банальные мысли о безопасном ночлеге. Майкл уже и сам хотел любым способом приободрить Марию, но у него не было ни сил, ни желания, ни настроения. Сама же девушка будто ощущала это, и невольно отдалялась от мужчины.
 
Проходя в каком-то забытье весь день, Майкл заметил одну странную особенность: в течении всего времени он не увидел ни единого тела.
Сейчас, он сидел в углу тёмной комнаты, на восьмом этаже многоэтажного дома. Мария сама нашла это место, и пришла сюда, словно ведомая незримым магнитом. Она быстро уснула на куче обивки, пока мужчину мучила бессонница. Он ощущал глубоко внутри себя, что что-то происходит, будто какая-то энергия струится сильными потоками вокруг него, но всё было также тихо и невнятно.
Отдохнувши телом, но не уставши мысленно, он невольно начинал обдумывать прошедший день. Несколько часов он вместе с Марией бродил по городу, заглядывая в самые разные переулки и тупики. Всё вокруг так же было тихо, как и с самой границы города. Вместе они пробрались практически в центр, в сердце огромного мегаполиса, но на его пустых и грязных улицах ничего не говорило о том, что здесь когда-то жили люди. Только здания, величавые, пустые и молчаливые. Это было странно. Пугающе. Он прекрасно помнил, как некогда вместе с Марией бродил по другому городу, и видел чуть ли не горы мёртвых тел… но не сейчас. Эта необычная тишина и пустота пугала, эта загадка проникала в самое сердце, заставляя трепетать телом и разумом. Но страшнее всего Майклу было не оттого, что всё это каким-то образом произошло, а неясность самой причины произошедшего. Города — а Майкл не сомневался, что аналогичная ситуация происходит и в других населённых пунктах — стали враждебно пустыми и тихими, и у этого должна была быть причина.
Ответ, а точнее догадка, пришла на ум сама собой: когда спавшая Мария перевернулась на другой бок, то потревожила гору обивки, из-за чего некоторая часть осыпалась на пол. Крысы. На мгновение Майклу показалось, что бедную девушку с ног до головы окружило неисчислимое множество отвратительных грызунов, и они копошились на ней, одной большой кучей. И как он только мог позволить Марии прийти сюда, как он сам решился на такую опасную глупость? Все эти опустошенные дома, исчезнувшие тела, изгрызенные и уничтоженные предметы мебели, дыры в стенах! С самого начала их похода по городу все эти подсказки были на самом видном месте… а Майкл их просто не замечал, будто и не хотел замечать.
Майкл уже приготовился сорваться с места и умчаться с Марией прочь, как можно далеко от этого города-ловушки, но остановился. Окружающая его тишина одновременно и тревожила, и успокаивала. Он начинал задумываться: «Если же где-то здесь и остались ещё крысы, то мы бы их неприметно заметили». Но ни в богатом районе, ни на улицах среди небоскрёбов, ни внутри других зданий. Везде было пусто. Будто… все они сбежали или исчезли как тела на улицах. Но на смену одной мысли приходили другие. Майкл начал размышлять о судьбе городских грызунов более глобально, чтобы самому понять, стоит ли ему успокоиться и жить дальше, или бежать, спасая свои жизни.
Последний раз, когда он находился в компании этих отвратительных существ, когда имел возможность наблюдать за ними или слышать их, то ему доводилось насчитывать стаи, более чем в тысячу голов. Относительно недавно он видел бурный поток этих созданий в канализации, которые даже умудрились заставить всю поверхность над ними ходить ходуном; он также слышал, что эти создания преспокойно ползали меж стен высоких зданий, не зная никакого уединённого и скрытого от них места. Этих животных можно было почуять кругом, источаемое ими зловоние так и впиталось в каждый сантиметр города, словно он сам был построен из крысиных туш. Но сейчас было слишком тихо и спокойно, только неприятный запах оставался на улицах и в домах, напоминая о том, чья это была территория. Если же крысы не были в домах, не бродили как люди на улицах, значит, они могли сбежать в леса и луга, пытаясь найти себе пропитание и новое жилище. Не имея природных врагов на территории городов, — а Майкл помнил своё замечание, что лесная живность всё никак не желает идти в некогда заселённые людьми территории, — эти маленькие вредители легко могли развить стаи до миллиардных исчислений, используя себе в питание самыми разные вещи. Если бы все эти кучи выбрались за черты городов, то они бы перевернули с ног на голову всю фауну планеты, став новой ненасытной силой. Такие перемены Майкл бы давно заметил. Оставалось только рассчитывать и надеяться на то, что этих созданий будет держать в узде страх перед открытыми пространствами и неизвестностью, и, таким образом на каннибализме и охоте за собратьями будут взращены такие чудовища, что в качестве пищи будут использовать только представителей своего семейства. Но для эволюции подобных крысодавов потребовалось бы множество лет, чтобы они стали абсолютно безопасны для других живых видов. Майкл с Марией оказались на территории города, когда мир лишь мгновение назад ещё нёс на своих плечах человечество, и ещё толком не смог осознать такую колоссальную потерю. Это значило, что опасность находилась сейчас где-то рядом, где-то глубоко под землёй, пытаясь сводить концы с концами, и мучаясь от растущего и мучительного голода. И, пока Мария и Майкл не привлекают к себе внимания, можно не волноваться, что резко произойдёт нежданная катастрофа.