Токсичный ручей (ЛП)

Именно тогда я замечаю свой телефон, лежащий в центре кровати. Это комната Хантера?
— Мне нужен мой телефон, — бормочу я, кивая в сторону кровати, но Тобиас не отпускает меня, и Ксавье продолжает пялиться на свой телефон. Я замечаю Хантера у окна, игнорирующего нас всех, и моя кровь начинает закипать. — Кто-нибудь, передайте мне мой телефон прямо сейчас, или я, блядь, начну орать, — рявкаю я, и это, наконец, заставляет Ксавьера поднять голову от телефона.
Подняв руку к моему подбородку, он удерживает меня на месте, когда наклоняется. Что бы он ни собирался сказать, Тобиас прерывает его, кладя ладонь на лицо Ксавье. Сила, которой он обладает, удивляет меня, когда он продолжает обнимать меня только одной рукой.
— Я поймал ее, я получу свои семь минут на небесах, — бормочет Тобиас, прежде чем снова опустить руку мне на талию. Его пальцы скользят по моему животу, и ощущение его кожи на моей напоминает мне, что ранее я расстегнула его куртку, выставив напоказ свою крошечную майку и короткие шорты.
Пытаюсь застегнуть куртку, но руки Ксавье останавливают меня, он широко распахивает куртку и оглядывает меня. Я чувствую, как его глаза скользят по каждому дюйму моей кожи, точно так же, как той ночью, и я отказываюсь стесняться своего тела.
— Никто ничего не получит, если я не получу свой телефон, — повторяю я, и рука Ксавье на моем подбородке сжимается почти до боли.
— Что я тебе говорил о том, что твой рот портит все дерьмо? — рычит он, наконец поднимая на меня глаза, и я бросаю на него многозначительный взгляд.
— Тобиас, пожалуйста, отпусти меня, — сладко шепчу я, и, к моему удивлению, он так и делает, хотя и не забывает провести моей задницей по своей твердой длине под шортами. Как только я устраиваюсь поудобнее на полу, я хватаю Ксавье за запястье и пытаюсь оторвать его от себя, но он не двигается.
Он, должно быть, чувствует, что мой разум работает на пределе, придумывая все способы, которыми я могу причинить ему боль, потому что он тоже отпускает меня, и я бросаюсь к своему телефону.
Нажимаю кнопку, экран оживает, фотография моего отца и меня заполняет экран, и я прижимаю ее к груди. Благодарю мою счастливую звезду, что эти суки не сотворили с ним ничего безумного.
— Они уходят, — бормочет Хантер из-за окна, и я не могу не подойти к нему, чтобы посмотреть вниз на людей, о которых он говорит.
Звучало так, будто они были родителями Ксавье, но тогда почему бы им всем не жить вместе? Почему они пришли что-то забрать, а потом так же быстро ушли?
В ту секунду, когда я стою рядом с Хантером у огромного открытого окна, он тянет меня назад.
— Мы следим, Иден. Не стой так открыто, пока делаешь это. У Иланы глаза как у ястреба. Она, блядь, почувствует такую мелочь, как ты, за милю, — бормочет он, и как только он это говорит, женщина смотрит через плечо прямо в окно, и мое сердце останавливается.
У меня подкашиваются ноги, и если бы Хантер не держал меня, я бы упала ничком. Я не могу оторвать от нее взгляда, но в конце концов она забирается на заднее сиденье ожидающего ее внедорожника.
Мне кажется, что миллион иголок впиваются в мою кожу, когда я слышу, как парни разговаривают вокруг меня, но я не могу разобрать их слов из-за слез, застилающих мои глаза. Я еще крепче сжимаю телефон в руке, когда Тобиас подходит и встает передо мной, но я отшатываюсь, когда он пытается протянуть руку.
Мой мир кажется перевернутым с ног на голову, но я отталкиваю Хантера, пока он не отпускает меня, и проношусь мимо Тобиаса, устремляясь к двери.
Я здесь не в безопасности. Не с их играми или странными объятиями, которые призваны защитить меня, но все равно обжигают.
— Мы, блядь, еще не закончили. — Голос Ксавьера, наконец, проникает в мой затуманенный мозг, когда он обхватывает меня за руку, и я кричу так, словно от этого зависит моя жизнь. Я не могу дышать, страх разрывает мои внутренности.
— Что, черт возьми, происходит? — Тобиас рычит, когда Ксавье отпускает меня, и я отступаю к двери.
— Держитесь от меня подальше. Все вы. Никаких игр, никаких семи минут на небесах, вы вообще ничего, блядь, не получите. Вы меня слышите? — Я дрожу с головы до ног, продолжая пятиться назад, и парни пялятся на меня так, словно у меня выросла вторая голова. — А ты скажи Илане, или кто она там, черт возьми, такая, я собираюсь найти способ доказать, что она убила моего отца. Чего бы это ни стоило, она заплатит.
 
— Подожди, что? — Хантер бормочет, глядя на меня, затем на остальных.
— Как будто ты, блядь, не знаешь. Она — единственная причина, по которой я здесь, без мамы, и почему мой отец мертв.
Находясь на грани того, что я считаю приступом паники, я едва могу дышать, мой мир вращается, и я не могу успокоить свое бешено колотящееся сердце или гиперактивный разум.
Они все стоят в шоке, Тобиас и Хантер больше, чем Ксавьер, когда я разворачиваюсь и бегу, благодарная каждой клеточкой своего существа за то, что они не преследуют меня.
18
Иден
C кофем в руках я оказываюсь у бассейна на следующее утро, расслабляясь в шезлонге в халате, и если бы я не была здесь прошлой ночью и не видела вечеринку своими глазами, я бы никогда не поверила, что она вообще была.
Не видно ни унции мусора или пустых бутылок. Либо эти дети чисты до чертиков, либо у кого-то есть потрясающая команда уборщиков. Нет даже пары спящих тел.
Я почти не сомкнула глаз, если вообще сомкнула, после того, как прошлой ночью сбежала из дома Ксавье. Вместо этого я лежала на своей кровати, беспомощно глядя в потолок, пока не взошло солнце и я больше не могла оставаться в своей комнате, когда мне показалось, что стены обрушиваются.
Я смирилась с фактом, что эта Илана — мама Ксавье, и в глубине души я знаю, что меня не должно удивлять, что он родственник той сучки, из-за которой я здесь. Ксавье Найт, сукин сын, Илана Найт. Все, о чем я могу думать сейчас, поскольку я немного успокоилась, это о том, как я собираюсь убедить Ксавье поделиться со мной информацией.
Несомненно, он должен знать что-то о своей матери, вообще что угодно. Вы не можете иметь в качестве родителя женщину, которая кажется могущественной, не зная хотя бы немного информации.
Прошлая ночь была просто… Пиздец. Убирая волосы с лица, я поднимаю голову к небу, чувствуя, как солнце припекает меня. Прошлой ночью я совсем не планировала отдыхать. От тусовки с Чарли я перешла к тому, что за мной по всему чертову особняку гонялись ""Звезды".
Я ненавижу, когда мое сердце учащенно бьется по совершенно другой причине, когда я думаю об этом. Я ненавижу их, всех троих. Они буквально самые большие придурки, которых я когда-либо встречала. Они играют нечестно и, кажется, всегда получают то, что хотят. Но не от меня. Я отказываюсь. Вместо этого они могут получить мой гнев и ярость.
Уходя из того дома прошлой ночью, я твердо считала их своими заклятыми врагами, что сейчас не помогает моему делу и не дает мне ответов по поводу убийства моего отца, но я ненавижу, как они морочат мне голову своими играми.
С тяжелым вздохом я встаю с шезлонга, заставляя себя перестать снова погружаться в свои мысли, но это трудно, если меня ничто не отвлекает.
Подойдя к краю балкона, я смотрю на воду, позволяя звуку разбивающихся волн омывать меня.
Обычно в такие моменты я отправляюсь на пробежку, но прямо сейчас я не собираюсь возвращаться на тот конец пляжа, а в противоположном направлении пляжа немного. Кроме того, я так устала, что чувствую себя так, словно смерть подкрадывается ко мне.
Мой телефон вибрирует в кармане халата, и чувство вины пронзает меня изнутри, когда я вижу имя Чарли, мелькающее на экране вместе с входящим сообщением. Я оставила ее прошлой ночью, не намеренно, но мне удалось отправить ей сообщение, когда я вернулась, и она немедленно ответила, что Арчи отвез ее домой на ее машине.