Позже (ЛП)

- Я доберусь на автобусе. - Что я мог сделать с легкостью, потому что автобус был тем, на чем мы всегда ездили в Нью-Джерси в те дни, когда «Убер» и «Лифт» были вне нашего бюджета.
- Твои экзамены… ты должен готовиться к выпускным экзаменам…
- Книги - это уникальная портативная магия. Я это где-то прочел. Я возьму их с собой. Увидимся на месте.
- Возможно, нам придется остаться там на ночь, - сказала она. - Ты уверен?
Я ответил, что да.
Я не знаю точно, где находился, когда дядя Гарри умер. Может быть, в Нью-Джерси, может быть, пересекал Гудзон, может быть он умер в тот момент, когда я лицезрел стадион «Янки» из моего изгаженного птицами окна автобуса. Все, что я знаю, - мама ждала меня возле спецучреждения - его последнего спецучреждения - на скамейке под тенистым деревом. У нее были сухие глаза, но она курила сигарету, а я давно не видел, чтобы она это делала. Она крепко меня обняла, и я ответил ей тем же. Я чувствовал запах ее духов, тот старый сладкий запах «La Vie est Belle», который всегда возвращал меня в детство. К тому маленькому мальчику, который думал, что его зеленая индейка была просто кошачьей задницей. Мне не нужно было спрашивать.
- Не успела на десять минут, - сказала она.
- Ты в порядке?
- Да. Грустно, но еще я испытываю облегчение из-за того, что все, наконец, закончилось. Он продержался гораздо дольше, чем большинство людей, страдающих от того, что у него было. Знаешь, я сидела здесь и думала о трех мухах и шести землянах[127]. Ты знаешь, что это такое?
- Думаю, да.
- Другие мальчики не хотели брать меня в игру, потому что я была девочкой, но Гарри сказал, что если они меня не примут, он тоже не будет играть. А он был популярен. Всегда самый популярный. Так что я была, как говорится, единственной девушкой в игре.
- Ты была хороша?
- Я была потрясающе хороша, - сказала она и рассмеялась. Потом она вытерла глаза. Все-таки плачет. - Послушай, мне нужно поговорить с миссис Акерман - она здесь главная - и подписать кое-какие бумаги. Потом мне нужно зайти в его комнату и посмотреть, не забрать ли что-нибудь на память о нем. Не могу себе представить, что.
Я почувствовал волну тревоги.
- Он все еще не...?
- Нет, милый. Здесь есть похоронное бюро. Завтра я договорюсь о том, чтобы отвезти его в Нью-Йорк и... ну, ты знаешь, проводить в последний путь. - Она помолчала. - Джейми?
Я посмотрел на нее.
- Ты не... ты не видишь его?
Я улыбнулся.
- Нет, ма.
Она схватила меня за подбородок.
- Сколько раз я говорила тебе не называть меня так? Кто говорит «мее»?
- Детеныш овечки, - сказал я и добавил: - Да, да, да.
Это ее рассмешило.
- Подожди меня, милый. Это не займет много времени.
Она вошла в дом, а я посмотрел на дядю Гарри, который стоял не более чем в десяти футах от нас. Он был там все это время, одетый в пижаму, в которой умер.
- Привет, дядя Гарри, - сказал я.
Нет ответа. Но он смотрел на меня.
- У тебя все еще болезнь Альцгеймера?
- Нет.
- Значит, теперь ты в порядке?
Он посмотрел на меня с едва заметным проблеском юмора.
- Полагаю, да, если быть мертвым вписывается в твое определение «порядок».
- Она будет скучать по тебе, дядя Гарри.
Ответа не последовало, да я и не ждал, потому что это был не вопрос. Но у меня был один. Он, вероятно, не знал ответа, но есть старая поговорка, которая гласит: если не спросишь, никогда не узнаешь.
- Ты знаешь, кто мой отец?
- Да.
- Кто? Кто он?
- Я, - ответил дядя Гарри.
69
Почти готово (и я помню тот момент, когда подумал, что тридцать страниц - это много!), но не совсем, так что не бросайте чтиво, пока не зацените:
Мои бабушка и дедушка - как оказалось, мои единственные бабушка и дедушка - умерли по дороге на рождественскую вечеринку. Парень, переполненный рождественским весельем, свернул через три полосы четырехполосного шоссе и врезался в них лоб в лоб. Пьяный выжил, как это часто бывает. Мой дядя (и отец, как оказалось) был в Нью-Йорке, и уже посетил несколько рождественских вечеринок, болтая с издателями, редакторами и писателями, когда узнал о случившемся. Его агентство тогда было совсем новым, и дядя Гарри (старый добрый папик!) был похож на парня в глухом лесу, дующего на крошечную кучку тлеющих веток в надежде разжечь костер.
 
Он приехал домой в Арколу - это маленький городок в Иллинойсе - на похороны. Когда все закончилось, у Конклинов был прием. Лестера и Норму все любили, поэтому пришло много народу. Некоторые принесли еду. Некоторые принесли выпивку, которая служила крестным отцом великому множеству неожиданных младенцев. Тиа Конклин, в то время, незадолго до окончания колледжа, работавшая на своей первой работе в бухгалтерской фирме, порядком набралась. Как и ее брат. А как еще, правда?
Когда все расходятся по домам, Гарри обнаруживает ее в своей комнате, она лежит на его кровати в пижаме и плачет. Гарри ложится рядом и обнимает ее. Просто для комфорта, ну вы понимаете, но один вид комфорта ведет к другому. Всего один раз, но одного раза достаточно, и через шесть недель у Гарри - вернувшегося в Нью-Йорк - звонит телефон. Вскоре после этого моя беременная мать присоединяется к фирме.
Преуспело бы «Литературное агентство Конклина» в этой жесткой конкурентной борьбе без нее, или маленькая кучка веток и листьев моего отца/дяди испарилась бы в маленьком потоке белого дыма, прежде чем он смог бы начать добавлять первые большие поленья? Трудно сказать. Когда все пошло вверх, я лежал в люльке, писал в памперсы и гу-гукал. Но она хорошо справлялась со своей работой, я это знаю. Если бы не она, агентство обанкротилось бы позже, когда финансовый рынок пробил дно.
Позвольте мне рассказать вам, что существует много дерьмовых мифов о детях, рожденных от инцеста, особенно когда речь идет об отце-дочери и сестре-брате. Да, могут возникнуть проблемы со здоровьем, и да, шансы на это намного выше, когда дело доходит до инцеста, но сплетни о том, что большинство этих детей рождаются слабоумными, с одним глазом или косолапыми? Чистое дерьмо. Я выяснил, что один из самых распространенных дефектов у детей от кровосмесительных отношений - это сросшиеся пальцы рук или ног. У меня есть шрамы на внутренней стороне второго и третьего пальцев на левой руке, от хирургической операции, проведенной, когда я был еще младенцем. В первый раз, когда я спросил об этих шрамах - мне было не больше четырех или пяти лет, - мама сказала, что врачи сделали операцию еще до того, как она привезла меня домой из роддома. «Проще пареной репы», сказала она.
И, конечно, есть еще одна вещь, с которой я родился, которая, возможно, имеет какое-то отношение к тому факту, что когда-то, страдая от горя и находясь под воздействием алкоголя, мои родители стали немного ближе, чем должны быть брат и сестра. Или, может быть, видение мертвых людей не имеет к этому никакого отношения. Родители, которые не могут унести мелодию в жестяном ведре, могут произвести на свет вокального вундеркинда; неграмотные могут произвести на свет великого писателя. Иногда талант приходит из ниоткуда, или мне это просто так кажется.
Только, погодите, погодите минуточку.
Вся последняя история - вымысел.
Я не знаю точно, как Тиа и Гарри стали родителями крепыша по имени Джеймс Ли Конклин, потому что я не спрашивал дядю Гарри о деталях. Он рассказал бы мне все - мертвые не могут лгать, как мы, кажется, уже установили, - но я не хотел знать. После того, как он произнес это местоимение - Я - я отвернулся и пошел внутрь спецучреждения, чтобы найти там свою мать. Он не последовал за мной, и я больше никогда его не видел. Я думал, что он придет на свою похоронную службу или появится на церемонии у могилы, но его там не было.
 
На обратном пути в город (в автобусе, как в старые добрые времена) мама спросила меня, не случилось ли чего. Я сказал, что нет, что я просто пытаюсь привыкнуть к мысли, что дядя Гарри на самом деле нас покинул.