Песочница (СИ)
- Есть! Попал! Я попал! – восторженно заорал он, не в силах совладать с переполняющим его адреналином.
- Не ори, а заряжай следующий! Он нас сейчас вычислит! – в свою очередь сорвался на крик водитель.
Николай опустил руки на рычаги, отбросив любые проявления расслабленности. Наоборот, сейчас он выглядел крайне собранным и серьёзным. Механик замер, пристально вглядываясь в триплекс. Он был готов в любой миг рвануть назад и уйти в безопасное место. Андрей же судорожно кивнул и кинулся за следующим снарядом. Процесс заряжания проходил автоматически, юноша успевал краем взгляда следить за триплексом.
Француз взревел двигателем. Андрей не слышал звука, но заметил чёрный дым, окутавший танк противника. Как же так? Неужели они сейчас уйдут из зоны обстрела? Башня француза поворачивалась, пытаясь вычислить и нащупать невидимого стрелка.
Выстрел! Андрей выругался, увидев сноп искр и трассер, ушедший в сторону. Рикошет! Нет, как же это так! Так просто не может быть! Быстрее заряжать новый снаряд!
Двигатель взревел, и юноша ощутил, как его качнуло вперёд. Их танк очень резко рванулся назад. Выругаться молодой человек не успел. На том месте, где они находились всего секунду назад, взметнулся столб земли. Грохот взрыва на несколько секунд оглушил юношу. Тряся головой, Андрей пытался восстановить слух. Когда звон в ушах поутих, он сумел сконцентрировать внимание на водителе и окружающую обстановку. Механик маневрировал, выводя танк за спины товарищей.
- Не спи, командир! Время атаковать!
Танк перевалился через гребень, и командир увидел в прицеле контуры вражеских танков. Сведение, выстрел – а через несколько секунд новый снаряд скрывается в зарядном устройстве. Гильзы катались под ногами, курясь едким дымом сгоревшего пороха. Андрей окончательно утратил привычные, мырные человеческие эмоции, превратившись в живой придаток смертоносной машины. С Николаем они общались уже короткими репликами, сильно напоминающими выстрелы.
Стрельба вовсе не была такой, как в тире. По ним тоже несколько раз попали. Поворотный механизм башни оказался повреждён, крутиться она стала значительно хуже. Но ничто не имело значения, кроме разве что противника в зоне обстрела.
В какой момент всё это закончилось? Андрей позже так и не мог вспомнить. Просто настал миг, когда чувства и мысли нормального человека снова вернулись в его голову. И юноша, преодолевая дрожь в усталых мышцах, бросил взгляд на миникарту и осознал, наконец, ситуацию адекватно.
- Проклятье! И кто учил этих придурков управлять боевой техникой? Они словно на парад выехали по чистому полю! Ещё бы мишень себе на груди нарисовали, вояки!
Николай ругался громко и витиевато. Андрею понадобилось несколько секунд, чтобы понять, на кого обращено возмущение механика. Пара союзных танков дымилась немного в стороне от них. Прямо в чистом поле. Интересно, на что рассчитывали их командиры, когда направили технику в самоубийственный бросок? Неужто возомнили себя непобедимыми?
- Какой план, командир?
- Что? О каком плане ты говоришь?
Николай обернулся к юноше. Увидев в глазах искреннее недоумение, поспешил уточнить вопрос:
- Мы остались в одиночестве, напарник. Какие будут указания?
Только в это мгновение Андрей догадался посмотреть на счёт. 13:14. Они действительно остались одни против двух противников! Это казалось чем-то невероятным, невозможным.
- Кто против нас? – растерянно спросил командир.
- Тридцать первый и Т1. Китаец почти дохлый, если я правильно понял доклады наших союзничков. А вот с американцем будут проблемы. Этот хитрый товарищ сумел сохранить свою машину практически не тронутой.
- Где их видели последний раз?
Андрей, чувствуя невыносимый стыд, преодолевая себя, задал этот вопрос. Вообще-то, это было задачей именно командира – помнить расположение противника. Однако Николай ни словом не обмолвился об этом упущении. Он просто ответил на поставленный вопрос, давая координаты целей. Причём по его тону и некоей отстранённости юноша внезапно осознал, что водитель отдаёт ему инициативу в бою. Ощущение казалось крайне непривычным. Столь опытный танкист доверяется ему, новичку, впервые попавшему на настоящее поле боя!
- Китаец где-то на вражеской базе. Американец тусил на левом фланге. Но на захват нашей базы пойдёт вряд ли.
- Почему так думаешь?
- У него пять фрагов. Воина захочет взять, я уверен.
Командир вздохнул, успокаивая колотящееся в груди сердце. Глядя на карту, он пытался придумать что-нибудь путное. Но голова напоминала пустой железный котёл, где не было ни одной приличной мысли. Разве что не звенела.
- Что посоветуешь? – спросил Андрей, так ничего и не придумав.
- Не знаю, командир. Признаюсь честно, шансов на победу я не вижу. Чтобы мы ни делали, выстоять против двоих на нашем полудохлом танке практически нереально.
Андрей стиснул зубы. Взгляд скользил по карте, стараясь нащупать правильную стратегию. Механик был абсолютно прав. Шансов на победу, положа руку на сердце, у них просто не осталось. В лотерею выиграть проще, чем этот бой. В голове всплыл образ отца. И слова, которые он однажды сказал ему.
- Атакуем, - решительно произнёс юноша.
- Что?
- Двигайся на вражескую базу. Добьём китайца, а там видно будет.
- Может, лучше прикроем свою базу? Есть шанс, что амер нас не найдёт. Всё-таки ремонт дешевле обойдётся, чем полное восстановление танка.
Водитель пытался воззвать к разуму командира, которого явно перемкнуло, заставляя делать глупости.
- Вперёд, я сказал!
Николай хмыкнул, но приказ выполнил. Танк, чадя выхлопными трубами, двинулся в сторону вражеской базы. Путь был неблизким, но спешить не следовало. Нельзя было засветиться раньше времени. Их не понимающие этого союзники дымящимися памятниками показывали это как нельзя лучше. Маршрут водитель выбрал максимально незаметный, стараясь двигаться по низинам, прикрываясь, где это было возможно, зарослями кустов и деревьями. Андрей, на некоторое время снова оказавшийся не у дел, едва сдерживал нетерпение. Ему казалось, что вот-вот взвоет сирена, свидетельствующая о том, что противник начал захват их базы. Но ни одного звука, кроме рычания двигателя, слух не улавливал.
Тридцать первый обнаружился там, где и ожидалось. Командир китайца прятался за большим камнем, отвернув башню совершенно в другую сторону. Андрей не стал давать противнику ни одного шанса на «честную дуэль». Снаряд вонзился в корму, и ослепительная вспышка взрыва возвестила о гибели врага.
- Куда теперь, командир? – довольным голосом спросил механик.
Настроение Николая явно стало лучше. Теперь они были один на один. И пусть даже их собственная машина уже получила повреждения, теперь шансы на победу возросли до вполне приемлемых.
- В круг. Не будем прятаться от этого гада. Пусть приезжает.
- Уверен? Может, спрячемся за тем домом? Пусть он нас ищет?
- Нет! Никаких ничьих, никаких пряток! Я пришёл сюда, чтобы побеждать! И я не собираюсь убегать от врага!
В голосе Андрея звенели металлические нотки. Николай с удивлением понял, что юноша действительно обладает лидерскими качествами. До этого момента он воспринимал его, как чудака, который решил поиграться в «настоящие танчики». Сейчас же мнение начало постепенно меняться. Механик толкнул рычаг, и танк послушно рванулся вперёд.
Взвыла сирена. Николай всё же решил пристроиться за невысоким сараем, чьи останки располагались внутри круга. Какая-никакая, а защита. Остановив танк, водитель пристально всматривался в окружающее пространство. Андрей тоже прильнул к триплексу. Оба молчали, даже дышать старались неслышно, словно боясь обнаружить себя хоть каким-нибудь звуком. Только тихое рокотание работающего на холостых оборотах двигателя и жужжание приводов башни нарушало тишину.
Им снова повезло. Американец вывернул именно с того направления, куда было направлен ствол орудия. Андрей не стал ждать сведения, немедленно нажав на гашетку. Снаряд попал во вражеский танк, разорвав в клочья несколько траков гусеницы. Т1 развернуло на полном ходу, поставив бортом. Николай резко рванул рычаги. Механик спинным мозгом ощущал, как поворачивается башня врага, наводясь на беззащитно замерший танк. Ему почти удалось уйти. Затарахтел пулемёт, и снаряды застучали по броне. Механик ощутил тупой удар в грудь. Обжигающий вихрь охватил тело, в одно мгновение заполнив его невыносимой болью. Николай раскрыл рот в оглушительном крике-вое смертельно раненого зверя.