Маг 12 (СИ)
— Ваше Императорское Величество, ваш кузен Вилли окончательно решился и начал подготовку к войне. Значит, она теперь неизбежна.
— Не пора ли нам выйти с ним на прямой контакт? — интересуется император.
— Наверно, еще рано. Или немцы проболтаются союзникам, или кто-то из наших продаст такую страшную тайну. Государь, изменение внешней политики должно произойти очень быстро и неотвратимо. Вот еще вчера были верны союзническим обязательствам, а сегодня рвем их напрочь из-за покушения в Сараево. Долгие переговоры с немцами неминуемо выдадут союзникам наши планы. Сами понимаете, после осуждения вами теракта и соответственно Сербии с Францией, после разрыва отношений с ведущими странами Антанты, немцы и сами отлично поймут, что Россия не собирается воевать за Францию. И только с еще большой радостью снимут некоторые дивизии с Восточного фронта, чтобы наверняка разбить французов.
— Думаете, это у них получится? — прищуривает глаза император.
— Не могу предсказать это со стопроцентной вероятностью, ваше Императорское Величество. На Восточном фронте против русской армии они и так оставляют всего четверть своей армии, притом, не самые лучшие части. Что-то перекинут, что-то оставят все равно, тут трудно предсказать, как у них получится наступление через Бельгию. Зависит и от англичан ситуация на фронте. Одних французов немцы разобьют почти наверняка, а вот с англичанами — уже вряд ли. В любом случае, каждый месяц отсрочки войны для Российской империи — крайне благое дело. Да и соперники здорово потратятся в технике и подготовленной живой силе в приграничных сражениях. Вот тогда уже можно вам встречаться с кайзером в открытую и громко радоваться своей нейтральной позиции. Выступать с позиции силы, как мудро ни к кому не присоединившаяся страна, честно говоря и просто начинать усиленные поставки продовольствия всем воюющим блокам.
— В августе во Франции будет введена обязательная трехлетняя военная служба, это тоже подготовка к войне, государь. Только, объявлять в июле войну Болгарии не так для вас обязательно из-за Сербии. Болгары заключили оборонительный договор с Австро-Венгрией и объявление войны болгарам будет серьезно недружественным шагом в сторону стран Оси. Нам это совсем не требуется на самом деле. Тем более, что сербы, греки, а потом и подключившиеся турки с румынами наваляют как следует откровенно глупым реваншистским планам болгар. Турки заберут ранее потерянные земли и город Адрианополь, а румыны — Добруджу. Почему Болгария полезет воевать против недавних союзников, имея столько врагов со спины — да кто ее знает, не наши с вами проблемы, государь. Там правят австро-венгерские ставленники и к России они относятся враждебно. Поэтому — да хрен с ними!
Так вот получилось, что первым проявлением моего влияния в международной политике царской России стало именно то, что Российская империя не объявила войну болгарам в июле тринадцатого года, а просто дождалась подписания мирного договора в Бухаресте через месяц. Николай Второй оказался этим шагом очень доволен, что не влез в войну против своего, пусть только в теории братского народа.
Правда, сербский посол выразил недоумение такой позицией своего союзника, однако, ему объяснили, чтобы разбирались сами в таких случаях. Кто там кому Македонию должен уступить!
После этого подошло время начала июля, когда до скрытого начала будущей страшной войны остался ровно год.
На всякие намеки от почти открыто действующих иностранных дипломатов я делаю вид, что понимаю не ничего и отвечать тоже никак поэтому не стал. Зато, через пару месяцев провел тщательную чистку личного состава царскосельского главка и выявил двоих сотрудников, которые не доложили об уже полученных предложениях от иностранных держав.
Тем пришлось долго доказывать в подвале свою невиновность и потом быть высланными в отдаленные губернии для работы уже там. Даже мои допросы не выявили у них никакой работы на противника, только недонесение о полученных предложениях явно враждебного толка. Думаю, иностранные профессионалы разведки оказались здорово удивлены нашей оперативностью в выявлении только планируемых к разработке сотрудников.
Делаю опрос я так же с мерами понятной предосторожности, только пара уже моих личных сотрудников в курсе происходящего. Вообще, в моем штате уже собралось двенадцать оперативников и агентов-филеров, ведущих наблюдение по моим указаниям. Своих я учу отслеживать именно подрывную деятельность официальных лиц иностранных посольств и тех россиян, кто с ними имеет какие-то дела.
Понемногу материалы собираются, имена и фамилии агентов иностранного влияния, нанесенные на папки с оперативной разработкой, растут в количестве, сами папки пухнут и наполняются. Такие нужные материалы для понятных оснований поголовной высылки из Российской империи всех ответственных лиц посольств вплоть до самих послов.
Выслать и потом долго не принимать верительных грамот от других дипломатов — что может быть проще?
Однако, эту деятельность наши противники тоже заметили и очень усилили свои попытки дальше проникнуть в наш комитет.
За мной стали следить постоянно, поэтому пришлось показать зубы. Двоих прикрывающих друг друга смотрящих молодцов я быстро передал в руки к своим оперативникам и к вечеру уже читал показания насчет того — кто, когда и за сколько отправил за мной следить.
Поручившего заняться мной бывшим филерам из полиции, уволенным за разные косяки, предпринимателю средней руки пришлось так же оказаться в подвале. Он уже дал показания на третьего атташе французского посольства, которые мы пока положили в папочку с информацией именно на него.
— Грязно пока работают, почти не скрываясь. Не боятся и не уважают вообще нас. Но, смысла нет объявлять этого атташе персоной нон грата. Его мы уже знаем, теперь может сбывать ему левую информацию через перевербованного предпринимателя, — докладываю я своему начальству.
У того здесь семья, горячо любимая, как доносят мои люди, солидный бизнес, так что смысла ему бежать нет в ту же Финляндию. Обещаю ему лично за хорошую работу по введению в заблуждение противника простить грехи со временем.
Императора такой мелочевкой нет смысла загружать, обычная оперативная работа для дезинформации противника и для собрания увесистой пачки показаний насчет враждебной деятельности по вербовке российских граждан.
Так и идет моя жизнь, сплю с графиней, в основном, теперь в ее квартире на Фонтанке, посещаю каждый день здание комитета, выслушиваю доклады о ведущемся наблюдении за обозначенными мной революционерами и дипломатами. Еще сливаю дезу через перевербованных агентов иностранным разведкам, в общем, жизнь — как шахматная партия.
Однако, как я и ожидал, разведки союзных держав оказались тоже не лыком шиты, вычислили мою деятельность, направленную именно против них и пришли к мнению, что пора решить со мной вопрос кардинально.
Первый раз подстерегли меня в парадной графини темным декабрьским вечером. Выскочившие на мои медленные шаги с третьего этажа молодцы в рабочей одежде не сразу открыли огонь из пистолетов. Сначала приблизились на пять метров ко мне, только что поднявшемуся на второй этаж. Впрочем, я уже давно готов к такому нападению и даже, если бы не учуял неотрывное внимание через окно в парадной на третьем этаже в мою сторону, все равно теперь постоянно накидываю защитный купол, когда иду по улице или захожу в дом.
Пистолеты в руках боевиков загрохотали, направленные мне прямо в грудь.
Так бы и закончилась карьера слишком ретивого чиновника госбезопасности, однако, у меня много козырей в рукаве.
Пули отлетели в стороны, взрывая стены парадной, от грохота выстрелов на лестнице насмерть перепугались жильцы дома в своих квартирах. Я не стал убивать нападавших, прострелил из давно приготовленного револьвера каждому по плечу и колену, чтобы больше не стреляли и не смогли убежать. Провожавшие меня и уже предупрежденные офицеры сразу же ворвались в подъезд, в который я постоянно им запрещаю меня провожать, чтобы не спугнули стрелков, и повязали нападавших. Я вынес несколько бинтов из квартиры, давно уже приготовленных для такого случая и приказал перевязать налетчиков.