Кот в малиновом тумане (ЛП)

Но, слава Богу, Мария Молина не относилась к числу проблем Темпл.
— Ты любишь кошек? — спросила она у девочки.
Мария застенчиво кивнула. Она не улыбнулась — видимо, стеснялась своих брекетов.
— Вдобавок, обожает хомячков и морских свинок, которых у нее уже слишком много, — добавила Молина с покровительственной улыбкой, то ли материнской, то ли отцовской. По Молине никогда невозможно было понять, кто в ней говорит: полицейский офицер или женщина… если женщина вообще когда-нибудь подавала голос.
Отец Фернандес со своим сопровождением достиг их компании как раз вовремя, чтобы нарушить возникшую неловкую паузу.
— Надо успеть приготовить котят к их официальному крещению, — пробормотала Молина, поворачиваясь к клетке и стопке бумаг.
— Кошек не крестят, — Мария неуверенно хихикнула, ее глаза широко раскрылись, почти готовые принять слова матери всерьез, хотя она и посмотрела на Темпл, ожидая поддержки.
Темпл была бы рада ласково склониться к малышке, чтобы уверить ее, что мама шутит, но между ними не было разницы в росте, вот незадача.
Ну, по крайней мере, она понизила голос:
— Только не упоминай про крещение кошек при отце Фернандесе. Он долго бился с их прежней, покойной хозяйкой как раз по этому поводу.
— Мисс Тайлер была чокнутая, — Мария определила тип своей предшественницы с детским презрением к такому, пока еще не испытанному на собственном опыте состоянию, как безумие.
Погоди, вот исполнится тебе тринадцать, — подумала Темпл, а вслух произнесла:
— Мисс Тайлер была помешана на кошках, только и всего.
— А это что — нормально?
— Нормально, если только их у тебя не слишком много.
— А у вас есть?
— Спорный вопрос, — Темпл бросила взгляд на пару кошачьих переносок, спрятанных в тени олеандра. — Скажем так: у одного кота есть я. Его зовут Полуночник Луи.
— Вы его привезли сюда, чтобы благословить?
— Да, — Темпл вздохнула. — Честно говоря, он не очень-то этому рад.
— Он разве не католик?
— Он даже не полностью одомашненый. Но я подумала, что, раз все это — моя затея, я тоже должна в ней участвовать.
— А почему там две переноски? У вас же только один кот.
Мария, как все дети до двенадцати лет, явно любила демонстрировать, что умеет считать.
— Вторая кошка не моя. Слушай, у тебя на этих кроссовках есть такие огоньки сзади, да? Они мигают при каждом шаге? Можно посмотреть?.. Круто!
Мария повернулась, демонстрируя возможности своих кроссовок. Ее черные глаза потеплели от проявленного к ней интереса.
— А откуда вы знали про огоньки?
Прежде, чем Темпл успела ответить, что ни одна пара необычной обуви не пройдет мимо ее алчного взгляда без того, чтобы она о ней не узнала и, возможно, захотела иметь, Молина вернулась от стола с бумагами, а отец Фернандес со своими служками приблизился к троице, чтобы начать церемонию.
Лицо отца Фернандеса, сухое и аскетичное, осветилось теплой, как летний день, улыбкой:
— Кармен. Мария. Вы берете двух кошек мисс Тайлер? Какой прекрасный поступок! Настоящий акт милосердия. Я должен признать, что эти кошки не относятся к моим любимым созданиям.
Темпл подобрала отпавшую челюсть. Кармен?.. Имя лейтенанта К. Р. Молины — Кармен?.. Как у бродвейской актрисы сороковых Миранды? Или, в ее случае, уместней говорить о правиле Миранды?.. [8] О, о, о!!!..
Молина, точно почувствовав направление ее мыслей, бросила в ее сторону взгляд, который не мог быть понят иначе, чем злющий.
— Вы можете называть это актом милосердия, отче, — сказала она. — Я же называю это актом самозащиты.
Она улыбнулась, слегка дернув дочь за длинную черную косу, спускающуюся по спине. Девочка улыбнулась в ответ, подняв голову к матери — ослепительная улыбка! — а затем склонилась к клетке, чтобы извлечь из нее одного из котят. Котенок извивался в ее руках, вращая круглыми, абсолютно желтыми глазами.
Когда торжественные служки — два испанских ангелочка с кожей цвета меда и глазами цвета чернил — заняли свои места по сторонам отца Фернандеса, тот произнес несколько латинских слов. Его воздетая рука, странно напомнив Темпл позицию из карате (поскольку она теперь занималась боевыми искусствами, то замечала такие вещи), нарисовала в жарком воздухе символ креста.
 
Рыжий котенок притих и смирно сидел, когда его вернули обратно в клетку. Его брат занял место на руках Марии и тоже, хотя и явно перепуганный толпой, хранил благоговейное молчание, пока длилась производимая над ним церемония.
— А вы, мисс Барр, — отец Фернандес повернулся к Темпл с хитрой улыбкой. — Вы столько сделали для нашего прихода Девы Марии Гваделупской в последнее время, что я готов предложить вам стать нашей почетной прихожанкой. Чем я могу быть вам полезен?
— Э-э-э… ничем! То есть, вы можете оприходовать моего кота. В смысле, благословить. Типа.
Совсем смутившись от своей неудачной реплики, Темпл поспешила сбежать под сень олеандра, к переноске с Луи, открыла защелку на дверце и вытащила на свет очень недовольного кота.
— Давай, вылезай, толстяк. Ты же ненавидишь сидеть в клетке. Я тебя вытаскиваю, то есть — я твоя освободительница, так что нечего сопротивляться!
— О, да он весьма массивный, — отметил отец Фернандес.
— Вы правы, отче, — сестра Стефания пробралась к ним, волоча за собой телевизионного оператора. — Вы бы видели его в ночь пожара!.. Он ведь едва не разделил участь бедного Питера.
— Да что вы!.. — отец Фернандес явно был шокирован, да и кто бы не был, если вспомнить жестокость, с которой тот несчастный кот был пришпилен к задней двери мисс Тайлер. Правда, Питер счастливо спасся, но Темпл сомневалась, что служители Девы Марии Гваделупской когда-нибудь смогут без содрогания вспоминать этот ужасный акт насилия над живым существом.
— Тогда он заслуживает особого благословения.
Рука отца Фернандеса протянулась ко лбу извивающегося в руках Темпл кота. Тот выскальзывал из ее объятий, его черная шерсть была ужасно гладкой и скользила, и Темпл пришлось согнуть колени, чтобы удержать тяжесть кошачьей туши на бедре. Кот запустил когти в складки ее хлопковых кюлотов. Через минуту она будет выглядеть так, точно ей сделали татуировку степлером.
— Давай я его подержу.
Голос Мэтта Девайна послышался с небес, как чудесное знамение. Несмотря на то, что они приехали сюда вместе, Мэтт куда-то исчез сразу после прибытия. Темпл предполагала, что он собирался поговорить с отцом Фернандесом.
Мария Молина смотрела на незнакомого ей Мэтта во все глаза — не потому, что он был красив, как кинозвезда, и не потому, что он был светлейшим блондином, а она — темнейшей брюнеткой. Мария была еще слишком мала, чтобы замечать такие вещи. Она смотрела на него потому, — подумала Темпл с неожиданной симпатией к девочке, — что Мэтт был достаточно взрослым, чтобы быть ее отцом. Ее никогда не существовавшим отцом.
С некоторым неудовольствием Темпл отметила, что мать уставилась на Мэтта точно так же, как и дочь, а, меж тем, лейтенант Кармен Молина уж никак не была маленькой девочкой, и могла бы сообразить, что ей-то он в отцы не годится!
Отец Фернандес бормотал и взмахивал рукой, Луи беспомощно извивался в крепких руках эксперта по боевым искусствам, прижав уши и распушив хвост, как будто его подвергали не благословению, а проклятию.
Интересно, что было бы, если бы животные могли говорить?
Но даже Полуночник Луи этого не умел.
Мэтт вернул его в переноску без дальнейших проблем, если не считать злобного прощального воя, затем отпер переноску поменьше, нежно-голубого цвета, и достал оттуда маленькую копию Луи.
— Полуночник Луи-младший? — пошутил отец Фернандес.
— Полуночница Луиза, — поправила Темпл. Она всегда успевала вмешаться со своими пятью копейками. Каждый должен носить такое имя, которое ему подходит.
— В приюте для животных ей дали кличку Икорка, — Мэтт погладил пушистую нежную шерстку кошечки.