Огонь, Вода и Медные Порталы (СИ)

— А меня Василисой зови, — добродушно сказала женщина. Настя кивнула:
— Очень приятно! — и добавила смущенно. — А где тут туалет?
Хозяйка проводила ее в уборную, дождалась, разжигая на улице каменную печь. Показала, где висит рукомойник и полотенце, нарвала в небольшом огороде за домом зелени и повела в дом.
Кухня выглядела просто и роскошно одновременно. Большой деревянный стол под льняной, молочного цвета скатертью, две широкие лавки. Буфет с посудой, встроенный шкаф и изразцовая печь, занявшая почти половину комнаты. Зев печи был закрыт заслонкой, и Насте захотелось заглянуть внутрь. Показалось, что внутри можно поместиться в полный рост.
Настя опустилась на край широкой лавки, застеленной весёлым полосатым домотканым ковриком, и стала смотреть, как проворные руки хозяйки достают на стол из холодного встроенного шкафа крынку с творогом, сметану в запотевшей стеклянной банке под берестяной крышкой, полголовки сыра, холодное мясо какой-то птицы, малосольные огурцы, краюшку хлеба. Точными движениями все это режут и раскладывают по тарелкам. Из буфета к керамическим тарелкам на стол добавились керамические же расписные кружки. Василиса достала с полки пузатый кувшин, взвесила в руке, пробормотала:
— Маловато будет: вечор гостей привечала. Ну да мы с тобой свежего заварим, — и разлила красивый красный напиток по кружкам, одну протянула Насте. — Это сбитень, пей, — уточнила, отвечая на вопросительный взгляд девушки, и отхлебнула из своей кружки.
Пить хотелось очень, и Настя поняла это, лишь глядя, как льется в кружку напиток. 
«Вот алкоголь сейчас мне не нужен точно, мне нужна ясная голова», — Настя с опаской понюхала содержимое кружки. Безалкогольный напиток вкусно пах ягодами и пряностями. Пригубила. Брусничный. Корица, мёд и еще какие-то, неизвестные Насте травы.
— Ммм, как вкусно! — утолив жажду, наконец, улыбнулась хозяйке девушка.
— А то! — усмехнулась в ответ, блеснув ровными белыми зубами, Василиса и, отставив кружку, пошла к печке. Отодвинула в сторону заслонку, взяла, стоящий в углу ухват, и вытащила из, пахнувшего жаром нутра печки, увесистый чугунок. Разлила по тарелкам щи и присела на лавку напротив Насти. Подала Насте белую гладкую деревянную ложку и посмотрела весело и одновременно сочувственно на немного растерянную девушку:
— Ешь, пока горячие! Сметану-то клади! — подвигая к ней банку из толстого стекла и хлеб, по-доброму командовала женщина. — Худющая, что твоя балалайка!
Настя не могла вспомнить, когда в последний раз с таким аппетитом и удовольствием ела такие вкусные щи. Она сама неплохо готовила и уделяла готовке достаточно много времени, но то ли атмосфера дома была настолько располагающей и уютной, то ли она и вправду так проголодалась, что в считанные минуты выхлебала глубокую миску наваристого супа с мясом и сметаной. 
— Ну вот, теперь давай чай заварим из брусничника и можно баньку истопить, — предложила непрошенной гостье хозяйка. Настя чувствовала, как ощущение сытости разматывает нервный клубок переживаний, и тело начинает расслабляться, растекаясь по лавке бесформенной лужицей. Глаза осоловело прикрывались, хоть Настя и силилась их держать открытыми. Захотелось прилечь, хоть прямо здесь же, на лавку.
«Там что-то в морсе этом было», — мысль пришла настолько ошеломляющая, что Настя от неожиданности проснулась и села ровно. — «Валериана? Пустырник? Боярышник?»
— Ну что, пойдем, самовар растопим? — спросила, уже убравшая все со стола, Василиса. Она достала из буфета толстостенный керамический заварник с дырочкой в крышке, взяла с полки берестяной туесок и насыпала в заварник смесь тонко пахнущих сухих трав.
— У вас и самовар есть? — встрепенулась Настя. — Настоящий?
— Знамо дело, настоящий! — улыбнулась Василиса. — На что нам игрушечный?
— Пойдем, — поднялась с лавки Настя.
Со двора послышался стук, словно кто-то стучал по воротам чем-то тяжелым.
— Ва-си-ли-са! — мужской голос не оставил двух мнений о том, к кому он пришел.
— Леший кого-то принес, — обронила Василиса, протянув Насте заварник. Окинула девушку требовательным взглядом с сомнением и решила. — Посиди, Настенька, здесь недолго. Во двор не кажись. Одежда на тебе больно приметная. Переодеть бы тебя сразу следовало, ну да ладно.
 
И вышла. Настя окинула себя критическим взглядом. Джинсы, как джинсы, даже не рваные. Кроссовки как у миллионов людей, что в них приметного? Вернула на стол заварник и подошла к окну, из которого был виден двор и ворота.
Невысокий, но крепкий рыжебородый мужчина в старинной шапке вошел в распахнутую Василисой створку ворот. На руках он нес небольшого олененка. Тельце олененка было бездвижно, глаза закрыты. Широкие штаны и рубаха мужика были испачканы чем-то красным, должно быть, кровью. Приглядевшись, Настя заметила, что у олененка поранена нога. Мужчина прошел вглубь двора за дом, к хозяйственным постройкам и положил олененка прямо на деревянный стол под навесом. Стал гладить животное. Чтобы это увидеть, Насте пришлось перейти к другому окну.
Василиса в это время уже распахнула одну из дверей хозяйственных построек и вынесла оттуда таз и два кувшина. Полила на рану олененка из одного кувшина и направила на рану левую руку. Насте не было видно, что происходило в это время с раной, но когда Василиса отняла руку, раны уже не было. Затем Василиса полила на ногу олененка из другого кувшина. Дала олененку попить и умыла его. Олененок стал брыкать ножками, силясь подняться.
Мужик поклонился Василисе в пояс, подхватил олененка на руки и тем же путем вышел со двора. Василиса закрыла за ним ворота.
Настя села на лавку, ошеломленная увиденным. «Кто эта женщина, Василиса? Выходит, что хозяйка терема — ветеринар со сверхспособностями? И это никакое не шоу и не фильм?» — подумала девушка.
Василиса вошла в платье уже без передника, в котором выходила. Достала из нижнего отдела буфета чистый, повязала.
— Ну что, теперь можно и самовар разжечь? Пойдем, Настюша, бери заварник. Заодно и сбитень сварим. 
Настя взяла заварник и поспешила за Василисой.
Во дворе за домом над сложенным из камней очагом висел котел. На широком пне стоял большой пузатый самовар. Василиса подала Насте небольшое деревянное ведро и скомандовала:
— Принеси воды из ключа, Настюша. А я пока лучины нащипаю, — и, взяв полено и топор, принялась быстро откалывать тонкие длинные щепки. Настя автоматически взяла ведро и вытаращила глаза на то, как ловко Василиса разделалась с поленом. — Вон ключ-от! — указала рукой разогнувшаяся Василиса. 
Настя отмерла и, посмотрев в указанную сторону, и впрямь нашла глазами выложенный камнями родник, бьющий прямо из-под земли. Подставила ведро на каменный выступ и принесла наконец-то чистой и холодной воды.
Василиса быстро сняла с самовара крышку, налила воду, бросила в топочную камеру пару зажженных лучин и добавила к ним еловые шишки. Вкусный смоляной дух потянулся по двору. Приладила трубу, отворачивая дым в сторону.
— Здесь ключей много. И горячие, и холодные. Есть с живой водой, есть с мертвой. И все в реку впадают. Видишь, здесь ельник, значит река рядом, — приговаривала, выполняя привычные действия, женщина. Настя слушала, как завороженная. То ли свежий воздух так на нее действовал, то ли мелодичный голос новой знакомой так успокаивал и располагал, что ей не хотелось думать о плохом.
— А где мы находимся? — решилась спросить Настя. — Территориально?
— Так в лесу, — просто, как само собой разумеющееся, ответила женщина.
— А лес где находится? Есть ли рядом какой-нибудь город?
— Рядом нет, — улыбнулась Василиса, и Настя поняла, что от нее определенно что-то скрывают. Точнее скрывают все. И ничего не скажут. Девушка разозлилась:
— Как я здесь оказалась? Хоть это можете мне сказать? — зло взглянула на Василису.
— Мне это тоже интересно узнать, милая, — простодушно согласилась с любопытством гостьи женщина.
Самовар закипел, и Василиса залила кипятком травку в заварнике и поставила заварник сверху на самовар, сняв трубу.