Год, когда я стала Изабеллой Андерс (ЛП)

Я захлопываю дверцу и сажусь вперед на пассажирское сиденье.
— Развлекались? — спрашивает Индиго с вкрадчивой ухмылкой. На ней пижама, очки для чтения в квадратной оправе, волосы заплетены в тугую косу.
Я пристегиваю ремень безопасности и велю Каю пристегнуть свой.
— Это была просто вечеринка. Ничего интересного.
— Конечно, нет. — Индиго разворачивает машину и едет вперед, поглядывая в зеркало на заднее сиденье. — Так ты и есть Кай, да?
Кай, который, кажется, получил второй прилив энергии, подскакивает на сиденье и придвигается вперед, положив руки на подлокотник.
— Да, единственный и неповторимый. Но вопрос в том, как ты это узнала? — Он подозрительно оглядывает ее.
— Иза рассказывала о тебе, — говорит она, выезжая на главную дорогу. — И я видела несколько твоих сообщений, которые ты отправил ей, пока мы были в нашей поездке.
Когда его взгляд скользит ко мне, он опирается локтем на подлокотник и подпирает подбородок рукой.
— Ты рассказывала ей обо мне, да?
— Не слишком обольщайся. Я просто рассказала ей о своем надоедливом соседе, вот и все. — Я бросаю на Индиго предупреждающий взгляд, умоляя ее молчать.
— Я не буду лгать ради тебя, — смеется она, берясь за ручку стереосистемы. — Так что не смотри на меня так.
Ленивая улыбка расплывается на лице Кая.
— Так что же ты говорила обо мне? Я хочу знать.
— Не сомневаюсь. — Я снимаю ботинки и ставлю ноги на приборную панель, шевеля пальцами.
Он выпячивает нижнюю губу и хлопает ресницами.
— Ну, пожалуйста?
Я отрицательно качаю головой.
— Ни в коем случае.
— Да ладно тебе, — дуется он. — Большинство девушек постоянно клюют на этот взгляд.
— А-ха! Я так и знала, что ты нарочно так смотришь, чтобы добиться своего. — Я указываю на него. — Но на меня это не подействует, потому что я не такая, как большинство девушек.
— Я знаю, что нет. — Он становится смертельно серьезным. — И это очень хорошо. Серьезно. Мы должны больше тусоваться вместе. С тобой очень весело.
— Иза, он просто очаровашка. — Индиго практически падает в обморок.
— Эй, какое потрясающее совпадение, — говорит Кай, выпрямляясь. — Мой друг называет тебя очаровательной. Твоя подруга называет меня очаровательным. Мы такие очаровательные должны держаться вместе.
— Ой, — говорит Индиго, прижимая руку к сердцу.
— Не смей ничего говорить, — говорю я ей. — Он даже не понимает, что произносит. Он слишком пьян.
— Нет-нет. — Но его веки начинают медленно закрываться, подтверждая мои слова.
— Мне все равно, пьян он или нет. Он милашка, Иза. — Она притормаживает перед знаком «Стоп» и крутит ручку стереосистемы, настраивая станцию.
Я оглядываюсь на Кая, который успел задремать, запрокинув голову, и издавая странный булькающий звук губами. Он выглядит как дурачок, но…
— Ладно, он немного симпатичный, но в каком-то дурацком смысле.
— Ты тоже, — она улыбается мне. — Но именно за это я тебя и люблю.
Кай внезапно просыпается, прыгает вперед и хлопает ладонью по пульту.
— Святое дерьмо. Сделай погромче!
Индиго оставляет радио включенным и прибавляет громкость. Поп-песня, с которой я смутно знакома, льется из динамиков, и басы гремят. Кай и Индиго начинают петь, качая головами и покачивая плечами.
— Ну, по крайней мере, у вас обоих одинаковый вкус к плохой музыке! — Я смеюсь, потому что они выглядят нелепо, и я люблю их за это.
— Иза вроде как музыкальный сноб, — замечает Кай между словами.
— Не позволяй ей одурачить себя, — говорит Индиго, а затем, проезжая перекресток, начинает выкрикивать новые слова. — Она знает эту песню. — Она протягивает руку и щиплет меня за бок. — Давай, Иза, спой. — Когда я качаю головой, она снова щиплет меня. — Сделай это. Давай же.
Кай повторяет вместе с ней, пока, наконец, я не вскидываю руки, сдаваясь.
— Прекрасно! Но только потому, что я не выдерживаю давления сверстников.
Мы втроем поем и танцуем вместе, создавая звук, который напоминает стадо умирающих кошек. К тому времени, как песня заканчивается, Кай отключается на заднем сиденье.
 
— Я очень рада, что ты позвонила мне сегодня, — говорит Индиго, ведя машину через сонный городок Саннивейл к моему району.
— Я обещала тебе, что никогда не буду садиться за руль, если выпью или садиться в машину с тем, кто выпил, — говорю я, откидывая голову на спинку сиденья.
— Это не единственная причина, по которой я рада. — Она включает поворотник и меняет полосу. — Я пыталась дозвониться до тебя сегодня вечером. Мне нужно кое-что тебе сказать.
Я достаю из кармана телефон.
— Аккумулятор сел. — Убираю телефон и поворачиваюсь на сиденье. — Что случилось?
— Я нашла коробку, когда рылась в старых вещах бабушки Стефи, — говорит она, подъезжая к моему дому. Все огни в доме выключены, что, надеюсь, означает, что Ханны нет дома. — Там была коробка с именем твоего отца, и я думаю, что нашла кое-что, что тебе может понадобиться. — После того, как она переводит передачу на паркинг, она открывает бардачок, достает смятую фотографию и протягивает ее мне.
На снимке женщина держит на руках маленькую девочку, вероятно, двух или трех лет, и они улыбаются чему-то вдалеке. У них одинаковые голубые глаза и каштановые волосы, настолько похожие, что они вполне могли бы быть матерью и дочерью.
— Кто это? Подожди. Ты думаешь… — Я моргаю, глядя на Индиго. — Ты думаешь, это мы с мамой?
— Я не уверена, но мне интересно, так ли это. Я не думаю, что твой отец знает о фотографии. Она была свернута и воткнута в дно лампы. Сначала я даже подумала, что это косяк, но потом вытащила ее и… — Она замолкает, глядя на закрытую дверь гаража. — Так странно, что она была помещена туда, как будто кто-то спрятал ее там.
— Может, это сделал мой отец, — тихо говорю я. — Может быть, он хотел сохранить что-то от моей матери, но не хотел, чтобы Линн знала об этом.
— Или, может быть, твоя мама положила ее туда, чтобы ты нашла.
— Это звучит слишком неправдоподобно. И как моя мама вообще поместила лампу в коробку с папиными старыми вещами? В этом нет никакого смысла.
Ее взгляд скользит по мне.
— Я спросила бабушку Стефи, почему коробка оказалась там, и она сказала, что твой папа попросил ее оставить ее для нее.
— А это значит, что он, вероятно, положил ее туда. — Я смотрю на фотографию и с трудом сглатываю. Мы выглядим такими счастливыми вместе. Счастливыми. Боже, я хочу снова почувствовать то, что чувствовала на этой фотографии. — Может быть, он все еще любит ее и поэтому скрывает это.
— Но это не объясняет, почему он не хочет рассказать тебе о ней, — замечает она. — Или почему ты прожила с ней три года, прежде чем она тебя бросила.
Мои легкие болят, когда я борюсь за воздух.
— Может быть, это потому, что она умерла. Может быть, он взял меня к себе, потому что она умерла, и он хранит эту фотографию, потому что хочет сохранить память о ней.
— Это глубоко, Иза, — она барабанит ногтями по рулю, хмурясь. — Может быть, слишком не похоже на твоего отца.
— Кто знает, насколько глубок мой отец? — В уголках моих глаз выступают слезы. — Я его не знаю.
— Никто не знает, когда думаешь об этом. Он практически изолировал себя от всей семьи.
Она права. Никто по-настоящему не знает моего отца, кроме, может быть, Линн, которая контролирует каждый его шаг. Интересно, знала ли его когда-то моя мама? По-настоящему? Были ли они счастливы? Как они оказались вместе? Неужели она заставляла его смеяться? Неужели он вызывал у нее улыбку? Это он сделал снимок? Мы когда-нибудь проводили время втроем?
Так много вопросов, на которые я, возможно, никогда не получу ответов.
Я кусаю губы, пока смотрю на фотографию.
Кто ты? Куда ты ушла?
Как мне тебя найти?
Я засовываю фотографию в карман, прощаюсь с Индиго и вылезаю из машины. Кай не сразу выходит, поэтому я открываю заднюю дверь и слегка встряхиваю его. Его ресницы трепещут, и он растерянно моргает.