Пилигримы (СИ)

-Держу! – голос Ивы.
Торговец за горбом будочки замолк. Минус. А мне обожгло плечо, вслед за одиночным винтовочным выстрелом.
-На клочки, Джимми! – визг расчетчицы.
Гордо не ответил, меняя магазин. Тощий коротко обернулся, и хлопнул меня по плечу. Наши ушли в технический пролаз к магазинному двору. Целиком или нет, пока не знаю.
-Все? – спросил, сосредотачивая огонь на мелькнувшем черном силуэте.
-Кого-то тащили! – рявкнул тощий. И повторил, наливаясь яростью. - Кого-то тащили!
Засада была посредственной, я бы даже сказал, безграмотной – просто на голых эмоциях. Торговцы вычислили направление и не стали мудрствовать - рванули вперед, попутно вырезав неизвестный лагерь, и фланировали вдоль барьера, прислушиваясь к зоне. Догадаться не сложно. А мы не то, чтобы скрывались. О Рахель я помнил, но так – в числе второстепенных проблем. Ошибся. Добротно вооруженный противник даже без тактики всегда проблемен. 
-Три, - выдохнул и сделал шаг.
Согбенный тощий потянул щит. Тактическое отступление в не самом достойном исполнении. Я рубил, по нам рубили и пули щедро кромсали камень, исходя белесыми фонтанчиками. 
-По ногам! – не унималась расчетчица 2 класса.
Тощий среагировал и металл заскреб о выщербленный асфальт.
Вдох, выдох. Выстрел.
Второй торговец сломался на перебежке. Глупо бегать перед Джимми, так скажу.
Вдох, выдох. Два шага назад.
Визг рикошета. Сколотый край щита. Тощему разворотило скулу.
-Ушел прыжком, - прошипел ему в ухо.
-Командир?!
-Пошел!!
Вспомню старый добрый маятник. И третий рожок. Прям жаба душит, считаю и скалюсь. 
Удалось трижды сменить вектор, пока не закатился в проулок. Дважды попали по касательной, и функция недовольно заворочалась, как старый пес, призванный на службу. Таков путь. 
Сунув автомат хрипящему Шесту, махнул рукой назад:
-Стреляй туда.
Сам проковылял мимо Ивы, которая металась между Фрау и Крысой, оставил позади Замеса, повисшего на изрешеченной Марте и, не сбавляя темпа, воткнул ладонь в барьер:
-А как тебе такое, блять?! – И выплеснул наболевшее. Ты ответишь, железная, клянусь Осью.
Сервис-наруч мигнул индикатором, на секунду развернулся облачком модулей и вновь собрался, а барьер с треском разрезала щель. Колыхнулся воздух, запахло чем-то солоноватым. По ту сторону преграды виднелось нечто беловато-серое и не спешащее убивать дерзкого проводника.
-Уходим! – приказал. Скакнув к тощему, отобрал автомат и начал методично тратить. Из-за угла выстрелили, щеки коснулся легкий ветерок.
-Командир! – окликнул тощий.
Преследуемый по пятам высверками попаданий щеманул назад. Перекатился через ширму, извернувшись, проконтролировал тыл. В проулок забегали силуэты и впереди самый злобный, грудастенький. Но наруч уже пристроен в абрисе прохода и требование оператора оформлено четко и недвусмысленно. Новые фокусы надо пользовать, так считаю, да.
«Блокировка» 
«Извлечение» 
Согласитесь, финальные аккорды важны. Прежде чем ширма схлопнулась, я показал нужный палец набегавшей торгашке и отвалился назад. Полежал пару секунд, прислушиваясь к горячечному дыханию. Мы живы, хвала машине и все такое. Жаль, трудно сосчитать сколько бойцов дышит. Вставай, Джимми. Пора.
-Глянь, командир, - нарушил тишину невнятный голос тощего. - Где это мы?
Организм невольно поджался.
Окончание главы 3) 
  
Глава 4
 
Побаливало плечо и немного стреляло в правом ухе. Странно - красное льется из ноги, а болит плечо. В каком сраном осколке столь хреновая причинно-следственная связь? Наверное, надо посмотреть, да? Впустить реальность, так сказать, в сознание.
Поняв, что немного затягиваю, перевалился на бок и изучил кривой рассохшийся штакетник. Плети бывших кустов, немного потрескавшегося грунта и кладка из некогда белого камня. С образами смерти, вроде, не сочетается, прямой угрозы не несет – смотрел бы и смотрел, сужая мир до точки. Хреновый настрой, Джимми.
Перебирая руками - ногами, слегка довернул корпус на шум, издаваемый сменой. Мимо взгляда рывками проплыл рядок изувеченных палисадников, что тянулся вдоль брусчатки на легком подъеме. Мощеная и древняя улочка снуло уползала наверх – к перекошенным силуэтам одноэтажных домиков на фоне серого неба. Вроде коттеджного поселка, на который дунуло катастрофой. Дунуло странно, если верить следам, но выводы сделаю после – когда рассмотрю поближе. 
 
Еще движение и первый знакомый объект – Марта. Сквозь прорехи бортов темнел груз. Стоит почти ровно – литые шины почти не пострадали, так - по кусочку, по клочку. Если мыслить позитивно. А я сейчас, сука, позитивен, как никогда.
У правой оглобли скособочился Замес – вяло пихал под разгрузку ветошь и периодически нехорошо вздрагивал. Первый – фиксация. А ледяной комочек в груди, падла, не спешил рассасываться. 
В поле зрения попали ноги, а затем и тела. Наборы потрепанных женских прелестей в количестве трех штук. У небольшого бордюрного столбика привалилась тяжело дышавшая Крыса – смотрелась недобро и бледно, тиская оружие ладонью, скользкой от багрянца. Смерть пока осторожничала. Вторая - фиксация. Рядом навзничь лежала Ива – дрожала, кашляла и вяло отдавалась рукам Фрау, что занимались активной обработкой ран. Сама кулинар выглядела призраком, обильно залитым кровью. Что-то из японского сюра, так думаю. Но я посчитал – третья и четвертая – фиксация. А теперь скажите, что сейчас, сука, не праздник?
Финальным аккордом углядел Шеста, стоявшего у противоположной обочины и эпично тянувшего костлявую длань к непонятному. Теоретически – к горизонту. Я посмотрел, приподнимаясь… и невольно пружиной развернулся по вертикали. 
Организм охнул, функция взбрыкнула, боль прояснила картинку. Но сейчас не до нее. Пару шагов к тощему лишь усугубили видение. За брусчаткой дорожки проявился пологий спуск к развороченной набережной – с широким изгибом, некогда облагороженным плиткой, и декоративным заборчиком. Вдали, где серость сливалась с тенями, изгиб набережной терялся в смутных очертаниях городских развалин. А мы вроде как в пригородной черте, в местечке для прибрежного отдыха, если правильно идентифицировал ряд обветшалых построек. 
Но то херня - предварительный антураж. За щербатыми сколками берега короткий обрыв переходил в бескрайнее иссушенное дно – холмистую беловато-серую пустыню, усыпанную мусором. Ржавыми монументами виднелись несколько корабельных остовов – лежали живописно, оттеняя барханы. С виду, что-то из грузовых плавсредств – массивных и громоздких, темневших вскрытым нутром. 
И опять же не главная вишенка. Ближе к горизонту дно терялось в стене песчаной бури, если уместно сравнение для пылевой взвеси, отстреливавшей коричневатые языки к небесам. Из взвеси торчало нечто металлическое – вроде гигантского диска, воткнутого в бывшую лагуну. Нижнюю часть скрывала беснующаяся пыль, верхняя, приплюснутая тускло поблескивала технологичным орнаментом. Разбитым, оплывшим, смазанным временем, но орнаментом.
Приближаться к этому не хотелось. Никак. Хотя функция равнодушно помалкивала, точно непомерные фрисби, заслонившие горизонт, в порядке вещей. Уверен – любого приблизившегося ждет смерть. И не факт, что от прообраза вечной бури.
-Что это? – Тощий опустил руку. На окровавленном лице характерно выделялись пятаки удивленных глаз. Не, сказано мягко – охреневших глаз, так точнее. 
-Сам удивлен, не поверишь, - пожал я плечами и поморщился. Хреновина торчит в иссохшем море достаточно давно и на берег не собирается, а нам потребно выжить.
Шест эпилогом задрал голову и присмотрелся к небесам. Поплыл касатик. Но сентенции верные - нечто пришло сверху и вряд ли вылезло снизу. Почти научное обоснование, да. А могу и ошибаться - больно уж режет глаз картинка. А пытающийся осмыслить мозг тихо сдает позиции. Предполагать не стану, а значит что? Сами же знаете.