Попал, так попал (СИ)

— А ты, дурачок, все за ним повторяешь, — не выдержал Влад.
Он взял большую миску налил туда несколько половников супа и поставил на стол. Иванко придвинул миску к себе и запустил ложку.
— Бати нет, значит, я ем первый, я же мужик, а ты подождешь, — важно сказал мальчишка.
Тут же получил горячей поварешкой в лоб.
— Кто на пожрать заработал и приготовил, тот и мужик, — ответила Владка, выдав пацану кусок хлеба и устроившись рядом на стуле.
Миску поставил между ними.
— Ешь, и не выпендривайся.
Иванко потер лоб ручонкой, но возражать не стал, принялся наравне с матерью хлебать суп, да жевать свежий хлеб. Нашел кусочек мяса и придвинул его к матери.
— На, мамка, тебе мясо, ты заработала, — уважительно сказал он.
— Лопай, там еще есть, — кивнул Влад.
Заскрипела дверь и в дом ввалилась Любавка. На челюсти у девочки красовалась свежая ссадина.
— Бери ложку, и садись есть, — скомандовал Влад, — Вон там хлеб.
Девчонка кивнула, и устроилась рядышком, два раза ее не надо было приглашать.
— Мясо? — удивленно спросила она, выловив кусочек из миски.
Она хотела отдать его брату, но тот помотал головой.
— Там еще есть, всем хватит. Нам вообще мясо редко перепадает, только если после бати косточки поглодать. У него зубов мало, не все может обгрызть, нам остается немного, — пояснил Иванко, — А вот, чтобы вот так мясо плавало, не было никогда такого.
— Я уже понял, что жили вы, мягко говоря, фигово, — вздохнул Влад.
— Любавка, а тебя тоже с работы выгнали? — спросил мальчишка.
— Да. Ко мне начал Альберт приставать, завалил меня на кровать и полез под юбку. Я ему в переносицу съездила кулаком, а он мне в челюсть зарядил, а его толкнула, и он упал. Я убежала.
— Чего ты сопротивлялась? Может быть, тебя в жены взял, — деловито спросил Иванко.
— Ты его видел? Он же весь в прыщах, и ему тринадцать лет. Кто бы меня в жены взял. Ты же знаешь, они своих сыновей с четырнадцати лет женят. Да и вообще, не хочу я замуж. Не хочу, как мамка наша жить, — стукнула маленьким кулачком Любавка.
— Так, дети, дайте пожрать. Потом будем выяснять, кто и куда пойдет замуж и во сколько лет, — прикрикнул на них Влад.
Он сильно пожалел, что теперь он баба, а не мужик. Сейчас бы накостылял этому Альбертику, мама не горюй, вот только нельзя этого делать, могут и полицию вызвать и санитаров. А детей в таком мире одних нельзя оставить, тем более они потеряли работу.
Доедали суп уже молча. Иванко после обеда сгреб все крошки со стола, высыпал в миску, плеснул туда горячей воды, побултыхал по стенкам и вылил себе все в рот.
— Ты не наелся? — изумленно спросил его Влад.
— Наелси, — кивнул мальчишка.
— Тогда зачем вот так сделал?
— Так чего добру пропадать? — удивился паренек, — Еда не должна отправляться в помойное ведро.
Любавка сидела на топчане и рассматривала купленную ткань.
— Это тебе на платье или на сарафан, или на что там еще, — кивнул Влад, — Вон косынка еще лежит, тоже тебе.
— Ой, спасибо, мамка, — кинулась девчонка обниматься, — Как хорошо, что ты сошла с ума, а то бы все деньги бате отдала, а он бы пропил.
— Какой приятный комплимент, — расхохотался Влад, — Только шить я не умею. Сама сможешь? И юбку мне тоже надо. Но только такую, как фартук, чтобы можно было скинуть в любой момент.
— Шить я умею, — ответила Любавка, поглаживая ручками новую ткань, — Сейчас я тебе такую юбку сошью, что все ахнут.
— А ты не пробовала к портнихе устроиться в помощницы? — спросил попаданец, рассматривая, как девочка стала раскладывать ткань на столе.
— Не возьмут, если не покажешь, хоть одну сшитую вещь. Они там и шовчики все смотрят, и покрой, — покачала головой Любавка.
— Ну, вот и покажешь им свое новое платье, или чего ты там сошьешь.
— Я попробую, — девочка серьезно посмотрела на мать, — Папка говорит, что если я пойду в портнихи, то зазнаюсь, сниму себе комнату и буду жить отдельно. Тогда за меня нельзя будет большой выкуп потребовать, да и замуж могут не взять. Лучше работать на грязной работе, чем стать зазнайкой.
 
— Ааааа, — простонал Влад, — Что за мракобесие.
Он почесал голову.
— Иванко, сгоняй за водой, я башку помою, чешется жутко, — сказал Влад и снова пошкрябал пятерней голову.
Стащил с себя косынку и дети ахнули.
— Мамка, где твоя коса? — с ужасом спросил Иванко.
— Отрезала этот вшивый домик.
— Нельзя, нельзя, что ты сделала? — запричитала Любавка, — Теперь батя может тебя из дома выгнать, только блудливым женам мужья космы отстригают, чтобы все видели, что они слабые на передок.
Влад выругался и снова на голову повязал косынку.
— Да плевать на вашего батю, на эти зверские порядки, на всю эту жесть беспросветную, — сорвался он, — Тащи воду, пацан, буду чертовых вшей изводить. Это не жизнь какая-то, а сплошное адовое мучение. Это меня за все мои грехи в такое место отправили, но вроде баб с детями никогда не обижал, только всегда старался защитить, да оберечь, да вот же наказание.
— Мамка, от вшей надо было голову дустом помазать или керосином, — вздохнула Любавка, — Да и чем они тебе помешали, у всех есть, а ты чем лучше?
Иванко взял ведро и убежал за водой. Девочка замолчала, поняв, что сейчас с матерью лучше не спорить. Она стала кроить ткань на юбку и напевать себе под нос песенку.
— Хоть бы батя сегодня поздно пришел и ничего не заметил, — тихо сказала она, — А то выдаст нам по первое число.
— А он обычно во сколько приходит? — спросил Влад, опять стянув косынку и пытаясь поймать вшу.
— Все зависит от того сколько ему заплатили. Если мало, то приходит рано почти трезвый и злой. Если много, то поздно.
— Добрый?
— Нет, тоже злой, — помотала головой девочка.
— Гребаная жизнь, — вздохнул Влад.
  
Глава 9
 
Помывочная
 
Нагрели воду на печке. Влад вытащил из рюкзака брусок дегтярного мыла. Иванко сразу схватил его и начал нюхать.
— Как хорошо пахнет, — протянул он.
— Ты чего, пацан, совсем что ли? — удивился Влад, — Воняет противно.
— Нет, пахнет деревом, чистотой, — помотал мальчишка головой, — Я вот ни разу не мылся с мылом. Раньше ходили за овраг с мамкой копали мыльный корень, им мылись. А как ведьма около оврага поселилась, так и ходить перестали. Щелоком ополоснемся, да и все, да летом на речке.
— А мыльный корень, чем пахнет?
— Землей, да кислятиной какой-то, но он хоть отмывал все, — вздохнул Иванко, — Ты сейчас голову помоешь, потом я в этой воде ополоснусь. Можно?
— Принеси еще воды, да мойся, сколько влезет. Правда, дровишки уже кончились. Сбегаешь к оврагу, наберешь сушняка?
— Мамка, ты чего? Там же эта старая ведьма живет. Еще порчу на нас наведет, — помотал головой мальчишка, — У тебя голова почти чистая, так что я после тебя помоюсь, да и если ледяной водой ополоснусь, ничего не случится.
— Скажешь ей, что ты Владкин сын, и она тебя не тронет, или вон яблоко ей дай или морковку за сушняк, — сказал Влад, пытаясь намылить спутавшиеся волосы, — Надо прямо на лысо было все побрить.
Любавка отложила шитье, достала гребешок и стала помогать матери мыть голову. После мытья оказалось, что длина волос осталась еще приличная, но все же не хватало, чтобы быть верной мужней женой. Девочка вычесала и выбрала из головы всю живность, и туго заплела две косы.
— Нет, все равно видно, что обрезала, — тяжело вздохнула Любавка.
За это время Иванко сбегал за хворостом и водой.
— Мамка, ты представляешь, ко мне старая ведьма подошла, и не тронула меня. Спросила твой ли я сын. Я сказал, что твой, дал ей полморковки, и она ушла.
— А почему полморковки? — спросил Влад, — Ты же целую брал.
— Я половинку съел по дороге.
— Молодец, — хмыкнул Влад, — Мог бы ей и целую отдать, а себе еще взять.
— Так она же вкусная, да и половинке она была рада.