Источник

— И от кого люди узнают волю Господа, как не от церкви? — добавил Мендоза.
— Довольно! — воскликнул Хэкетт, отхлебывая пиво. — Где вас всех воспитывали? Неужто не слыхали, что религию, политику и секс за столом не обсуждают? — Он обратился к Мендозе: — У меня есть вопрос поинтересней. Не хочу оскорбить вас, сеньор, но вы бывший солдат, да и все мы свидетели того, что произошло на реке близ Икитоса. Каково это — убить человека?
— Ничего себе вопрос! — потрясенно заметила Зеб.
Хэкетт поднял вверх руки, словно защищаясь.
— Я по профессии доктор и давал клятву не причинять никому вреда. А еще я служил в армии Соединенного Королевства, прошел военную подготовку. Вот там я и думал, каково отнять жизнь у другого. — Он криво усмехнулся. — Так ответьте, сеньор, на что это похоже?
Повисла пауза, и Росс решил, что ответа не будет, когда Мендоза произнес:
— Тяжело убить одного человека. Второго уже легче. Третьего еще легче. Вскоре человеческая жизнь вообще теряет всякую ценность. А если жизнь утрачивает ценность, то все остальное и подавно. Остается лишь то, во что ты веришь. Религия. — Тут он улыбнулся Хэкетту, и улыбка вышла едва ли не снисходительной. — Так что, доктор, не нарушайте клятву Гиппократа. Спать будете крепче.
Хэкетт стерпел и обернулся к Россу:
— Раз уж мы все решили познакомиться получше, расскажи, откуда у тебя книга этого иезуита. — Тут он указал на Росса, Зеб и спящую монахиню. — А заодно как вышло, что вы трое отправились вместе.
— Так уж получилось, — уклончиво ответил Росс.
На помощь пришел Хуарес:
— А почему вы, гринго, вечно ищете древние развалины?
— Из-за их истории, — сказал Хэкетт, — и еще из-за золота.
— Вы не боитесь проклятия el albuelo?
— Чего-чего? — удивился Росс.
Хэкетт вздернул брови, чихнул и тут же воспользовался ингалятором.
— «Проклятие предка». Сородичи Хуареса верят, что ходить по развалинам опасно — на вас может пасть проклятие предка. Очень неприятная штука: болезни мертвых проникают в тело нарушителя спокойствия.
Они засмеялись, а Хуарес негодующе воскликнул:
— Это правда!
Внезапно все умолкли: откуда-то издалека раздались пронзительные завывания.
— Что еще за чертовщина? — воскликнула Зеб.
Хэкетт побледнел.
— Сигнализация на «Дискавери».
Звук затих столь же внезапно, как и начался.
— Наверное, зверь или сбой какой-то.
— Скорее всего, — сказал Росс.
Других вариантов не было. Людям здесь взяться неоткуда. Кроме Торино — но тот не мог знать, куда они направляются.
Внезапно прогремел выстрел.
— Какого черта…
Мендоза застыл с винтовкой у плеча.
— Готов, — сказал он. — Это отпугнет их получше вашего ворчания.
Хэкетт направил луч фонаря вниз, на реку, и в его свете Росс увидел, что на них пялятся бесчисленные пары немигающих глаз.
  
ГЛАВА 40
 
На следующий день отряд достиг El Halo, Ореола — круглого черного камня двадцати футов диаметром, в котором искрились на солнце кварцевые прожилки. Фалькон утверждал, что здесь нужно оставить лодки и идти пешком. Дальнейшие указания принимали совершенно загадочный вид. Например, очередная инструкция звучала так: «У El Halo выберите направление по стрелке и следуйте ей сквозь джунгли до La Barba Verde, Зеленой Бороды».
После бессонной ночи, испорченной ворчанием крокодилов, некоторые решили перед отплытием поменяться местами в лодках. Сестра Шанталь тогда отмахнулась от забот Росса, сказала, что все в порядке. Добравшись до круглого камня, Росс понял, что теперь без монахини им с подсказками не разобраться. Головная лодка уже причалила — ее заслонял El Halo. Когда лодка Росса подошла к ней, Хэкетт и Мендоза выгружали вещи, а монахини видно не было.
— Где сестра Шанталь? — спросил Росс.
— Наверное, отошла куда-то, — предположил Хэкетт.
Росс испугался. Они были посреди джунглей, и единственный, кто мог указать дорогу, куда-то запропастился. Затем он увидел монахиню: та стояла за черным камнем спиной к нему.
— Куда теперь, сестра? Что означает следующая подсказка?
 
Женщина без всякого выражения смотрела на El Halo, а потом стала поглаживать поверхность камня. Сердце Росса ушло в пятки.
Подойдя ближе, он увидел, что монахиня разглядывает вырезанные на камне знаки. Значки напоминали те, что заключенные выцарапывают на стенах камеры, отсчитывая дни: четыре вертикальных штриха, перечеркнутые одним диагональным, означали «пять». Рядом была еще одна вертикальная полоска — «шесть». Кроме того, на камне было шесть групп римских цифр. Росс не сразу понял, что это даты. Последняя — семьдесят с чем-то лет назад. Прежде чем он осознал увиденное, сестра Шанталь провела по значкам руками.
— Я знаю, где мы, — сказала она, ни к кому не обращаясь. Глаза ее сверкали, а рука вцепилась в распятие. — Дайте мне компас.
Росс достал из кармана компас и протянул монахине. Та вновь провела рукой по камню.
— Потрогай, Росс.
Он прикоснулся к камню и ощутил какую-то выпуклость, невидимую из-за мха. Его пальцы нащупали треугольник и идущий от него хвост.
— Что там? — спросила Зеб.
— Стрелка.
— Она указывает на юго-юго-восток, — сказала сестра Шанталь, вглядываясь в компас.
Росс сверился с GPS на своем компьютере, пытаясь сообразить, куда указывает стрелка, но на карте были видны лишь обширные пространства девственных джунглей.
— За мной, — сказала сестра Шанталь.
— Постойте, — сказал Мендоза, возвращаясь к лодкам. — Я кое-что забыл.
— Скорей, — бросила монахиня, не выказывая и тени усталости, что мучила ее раньше, — мы приближаемся. Я чувствую.
  
ГЛАВА 41
 
В джунглях было именно так, как написано в манускрипте Войнича: шумно, мерзко и жарко. Хуарес велел всем обуть тяжелые ботинки и постоянно смотреть под ноги, чтобы уберечься от ботропсов и других ядовитых тварей. С тяжелыми рюкзаками на спинах люди медленно прорубали путь сквозь пронизанные испарениями заросли — изнурительная работа. Сестра Шанталь, опираясь на руки спутников, шла вперед с каким-то маниакальным упорством.
Наскоро поужинали рыбой и рисом и провели ночь в подвешенных к деревьям гамаках, укутавшись в сети для защиты от насекомых и других любопытных обитателей джунглей, которых привлекало тепло человеческих тел. Измученный Росс вслушивался в непрекращающийся шум леса и, пристроив ноющее запястье поудобнее, думал о Лорен. Азарт поисков немного приглушил тоску, и он забылся крепким сном без сновидений.
На следующий день экспедиция вышла к маленькому озерцу, за которым, преграждая путь, высились скалы. Высокая скальная стена заросла деревьями и густым кустарником — явный тупик. Внезапно сестра Шанталь, к которой вернулись силы, воскликнула: «Глядите!»
Монахиня стояла ярдов на пятьдесят правее и указывала вверх, на скалу. Трещины в камне напомнили Россу знаменитое «лицо» на скале Айерс-Рок в Австралии: можно было различить глаза, нос и рот. От «рта» к земле тянулось переплетение лиан и еще каких-то растений, совсем как борода… Зеленая Борода.
Орудуя мачете, Хэкетт и Мендоза проделали проход, за которым показалось большое отверстие в скале. Росс посмотрел на часы: когда он во главе отряда ступил внутрь, они показывали один час пятьдесят восемь минут. Проход вел в цепочку необычных мраморных пещер, в стенах которых виднелись слои минералов и окаменелостей. При иных обстоятельствах Росс, пожалуй, взял бы образцы.
Наконец они вышли из пещер на высокий уступ. Внизу, до самого горизонта, тянулась узкая лощина. Солнце освещало райский пейзаж: среди пышной зелени пылали экзотические цветы, словно кто-то разбрызгал красную, синюю и другие яркие краски. Деревьев в долине было меньше, чем в джунглях и на вершинах склонов. Росс где-то читал, что когда лес вырубают или выжигают, плодородная почва мгновенно зарастает другими растениями — им достается больше места и света, который проникает сквозь редкий полог ветвей. Что же проредило в этом месте лесную чащу?