Любовь на краю света

Старая изразцовая печь рядом с лестницей великолепна. Хотя вилла величественна, на всем здесь лежала печать заброшенности. Запутавшись, я вдыхала аромат прошлого, прекрасной жизни, и не знала, что с этим делать.
Ирина, кто ты и кто эти люди здесь? Зачем нужна эта цепь на воротах? Почему шофер?
— Вилла очень красива, не так ли?
Я кивнула с открытым ртом и уставилась на огромное чучело хищной птицы с распростертыми крыльями, висевшее над лестницей. Возможно, я должна теперь наконец включить мозг и предпринять что-либо, пока еще не было слишком поздно. Я все еще верила в версию с курортом. Почувствовав себя неловко, я отвернула голову от раскрытого клюва.
— Пойдемте! — Монахиня уже стояла на широкой лестнице, которая дугой уходила вверх. — Но будьте осторожны. Сизалевый ковер закреплен только на этих позолоченных тонких держателях. Легко поскользнуться.
Я втянула голову, когда проходила под беркутом, поднимаясь по лестнице наверх, к огромным деревянным окнам, простиравшимся от моих плеч в высоту. За ними колыхались по-летнему зеленые листья мощного бука. В этот день все, казалось, переливалось позолотой.
Наверху меня ожидали другие охотничьи трофеи, на этот раз это был олень, который, так же как беркут и серна, создавал вокруг себя мрачную атмосферу. Кто-то прибил эти мертвые головы к дереву. Наверное, это очень больно?
— Помните, что вы стоите под ним. Вдруг он упадет. — Монахиня увидела, как я испугалась, и смущенно улыбнулась: — Это была лишь небольшая шутка. Он висит здесь уже сто лет. Вам не нужно бояться.
И все равно мне было страшно. Я боялась не рогов, а самой себя. Как я попала сюда? Еще сегодня утром по дороге в Италию я сидела вместе родителями в машине, а теперь оказалась в этом совершенно чужом мире. Рай и комната ужасов одновременно. На мгновение мне показалось, что олень посмотрел на меня. Я могла бы поклясться, что его глаза двигались. Вероятно, я медленно повернулась. Будучи встревоженной, я последовала за сестрой Фиделис, которая снова напомнила мне старомодную стюардессу, в конец коридора.
— Я распорядилась приготовить для вас апартаменты. Это угловой номер. Фантастический вид из окна и недавно отремонтированная ванная комната. — Она нажала щеколду и пригласила меня: — Пожалуйста, входите.
Апартаменты. Все это происходило со мной как в кино. Я получила главную роль, не зная сценария. Большое, отдельно стоящее зеркало привлекло мое внимание. Я не хотела встретить свое отражение. Я поставила чемодан и посмотрела направо, в окно. Отсюда скала была еще ближе — огромная, опасная, с множеством расщелин и все равно прекрасная, — каменные осыпи и лавины заполняли ее складки. Послеполуденный солнечный свет придавал пейзажу оттенок стекла. Я еще никогда не видела ничего столь же величественного и монументального. Я не могла более переносить это зрелище: что-то давило на меня. Я быстро отвернулась. Здесь также была высокая, отдельно стоящая изразцовая печь, связанная со стеной печной трубой. Нежно-голубые листочки украшали фаянс кремового цвета, отделанный овальными серебристыми камнями.
— Оригинальный фарфор «Аугартен» [4] из Вены. Раритет.
Я невольно попала на экскурсию?
Монахиня продолжала:
— Если нажать красную кнопку возле кровати, Ансельм на кухне получит сигнал. Эта система действует с 1923 года.
— Превосходно, — сказала я.
Кто такой Ансельм? Чем-то все это напоминало мне гостиницу.
Сестра Фиделис улыбнулась.
— Располагайтесь спокойно и отдохните с дороги. Через два часа ужин рядом с прихожей. Если вам нужно еще что-нибудь, вы можете найти меня внизу, в моей конторе, — левая дверь под лестницей. Постепенно вы освоитесь на вилле.
Она вышла. Дверь закрылась, и я осталась одна. С каждой минутой, прошедшей с тех пор, как я села в автомобиль Виктора, я все больше понимала, что сложилась, возможно, худшая ситуация в моей жизни. Что же неправильного было в том «будь что будет», на которое я полагалась в течение всей моей жизни? Да, я была ограниченна, да, мне не хватало воздуха, чтобы дышать, даже очень не хватало, но быть здесь — это большая ошибка. Я должна идти вниз, извиниться и сказать, что я ухожу.
 
Должна.
Но я этого не сделала. Я не понимала, что именно меня сдерживало, словно существовала невидимая связь, которая крепко держала меня здесь. Я вышла на балкон. Передо мной простиралось дикое, многоцветное плоскогорье. За ним высокие горы. Сейчас я увидела озеро в Альпах, мерцающее в вечернем воздухе. Несколько ручьев сбегались к нему.
Я дышала самым ароматным воздухом в моей жизни, который, казалось, касался кончиков моих пальцев. Кто-то побежал вниз к озеру. Издалека я не могла толком ничего увидеть. Сколько человек жили здесь? Места было достаточно. Оставалось неясным только то, что они делали.
— Тебе нравится комната? — крикнул Виктор снизу.
Багажник его джипа был открыт. Он переносил многочисленные покупки в дом, почти так, как в бункер перед предстоящей войной. Не успела я ответить, как он уже исчез.
Я вернулась в комнату. Мой взгляд упал на красный чемодан, и теперь наконец я поняла, что невидимая связь существовала на самом деле. Это был красный чемодан… и тот факт, что я по-прежнему не знала, какую тайну он скрывал. Я перенесла его на кровать. Будто бы боясь открыть в нем нечто пугающее, я рассматривала его некоторое время. Затем я собралась и положила руки на его застежки. Они открылись. Звук показался многообещающим. Я снова закрыла их и еще раз открыла. И только затем я медленно подняла крышку.
  
4
 
Рисунок на внутренней подкладке чемодана представлял собой увеличенное изображение часового механизма: винтики, шурупы и крошечные стрелки несколькими тонкими слоями были наложены друг на друга. Все это выглядело настолько живым, что, казалось, механизм вот-вот придет в движение. Я коснулась ткани на крышке. По ощущению она напоминала сухую зонтовую ткань. Я прошлась по ней ногтями и вздрогнула от звука.
В самом чемодане не было ничего необычного. Только идеально сложенные платья. Я достала почти прозрачную ванильного цвета шелковую блузку из стека, затем узкую юбку, длиной до колен, потом еще шелковые блузки, дорогие топы, кружевное белье. Я вынула бюстгальтер лавандового цвета и, держа его перед собой, встала перед огромным зеркалом. У хозяйки этого изящного гардероба, по-видимому, был мой размер. Два спортивных купальника были уложены в чемодан вместе с тренировочными брюками, а также спортивной обувью, теплым свитером, курткой и косметичкой, в которой было все, что нужно, и даже зубная щетка в оригинальной упаковке. Кроме одежды, я ничего не нашла. Ни книг, ни зарядного устройства, ни календаря. Ничего, что бы указывало на то, кем была Ирина Павлова. Молодая женщина, которая умела плавать и ценила хорошую одежду. Как я хотела бы быть такой. Только ненадолго, всего на пару часов или, возможно, на один вечер.
Всего один вечер.
Это было так заманчиво: возможность выступить в чужой роли открылась передо мной. Мне просто нужно действовать. Мучаясь при мысли о родителях, я открыла старый шкаф и принялась тщательно выбирать одежду. У себя дома я всегда убирала всю одежду без разбора в ящик или просто оставляла там, где она лежит. Дома я носила только старые, уютные вещи. Но теперь я была кем-то другим. И на ужин мне нужно было бы надеть шелковую блузу и юбку.
Я быстро надела чулки, разложила туалетные принадлежности в ванной, повернула фарфоровый кран, взяла мыло, которое пахло сандаловым деревом, и уткнулась носом в приятно пахнущее полотенце из велкроткани. Когда я захотела раздеться, чтобы принять душ, мне стало ясно: мама не ответила на мои эсэмэски. Она даже не пыталась мне позвонить. Но это так не похоже на нее. Наверное, она несколько раз пыталась и совсем закрутилась с делами. Я достала телефон из кармана, он упал на край ванной и выдал ответ: вы находитесь вне зоны действия сети. И в самом деле логично. В округе было так мало людей, что, казалось, телефонная сеть здесь была бы скорее нужна для лис.