Стрела в печень (СИ)
— Не лишку? — Выпили уже по большому кубку. Там пол-литра, не меньше.
— Вкусно же.
— Тогда, конечно.
Событие второе
На свете должен быть кто-то, кому от тебя нужно лишь одно: чтобы ты был жив и чтобы у тебя все было хорошо.
Барон Герман Карл фон Кейзерлинг парик снял. И подстригся довольно коротко. Усики только небольшие тонкие напоминали прежнего посланца курляндского рыцарства. Две с лишним недели он крутился в Измайлове и Москве. Задолбал всех, если честно, своей немецкой педантичностью. Он несколько раз встречался с Магницким, потом не меньше провёл встреч и разговоров с Яковом Брюсом. Достал до печёнок братьев Блюментростов и Лаврентия, и Ивана.
До Ивана Яковлевича докапывался почти каждый вечер. А чем те химики должны заниматься⁈ Цель какую-то им поставить? Золото из навоза получать? Или из свинца? Из ртути?
А какую цель? Брехт сам задумался. Ладно, допустим, нужна бертолетова соль. Нет. Брехт сам отлично знает, как это сделать. Ничего сложного.
6 KOH + 3 Cl2 — KClO3 + 5 KCl + 3 H2O
Так её получит Клод Бертолле лет через шестьдесят. Он пропустит хлор через горячий концентрированный раствор гидроксида калия. И что? А где взять газообразный хлор? Интересно, а где его товарищ Бертолле взял?
Этот газ ещё тоже не изобрели. Опять лет пятьдесят ждать. Ну, чёрт с ним подскажет и это химикам Иван Яковлевич. Нужно оксид марганца четыре обработать соляной кислотой. Выделится как раз зеленовато-жёлтый газ, который направить на гидроксид калия.
4HCl + MnO2 — MnCl2 + Cl2 + 2H2O
И опять вопрос да сразу два даже. Нужна калийная щёлочь и именно оксид марганца четыре или ещё лучше перманганат марганца.
Тьфу. Так легко прийти к выводу, что химики нахрен не нужны. Легче самому всё сделать.
А ещё лучше отступить на шаг назад и обойтись гремучим серебром.
2AgNO3 + 3C2H5OH = 2AgCNO + 2CH3COH + 5H2O
Её получают взаимодействием нитрата серебра с этиловым спиртом и азотной кислотой…
А азотную кислоту уже изобрели?
— Геннадий Данилович, — Брехт специально старался всех собеседников новыми придуманными им русскими именами называть. Понятно, что от изменения имени не обрусеешь сразу, но потихоньку… С чего-то же надо начинать. — Геннадий Данилович, ты, главное, найди приличных химиков за границей и меня с ними сведи, а я уж им задачу поставлю. Если всё ещё будем в Москве, то сюда доставь.
— Знаешь, Иван Яковлевич, все думаю, что не моё это. Ну да университет я закончил, но философский же факультет, да и не сильно мне учиться нравилось…
— Брось, барон, тебе ничего изобретать самому не надо. Нужно создать условия, чтобы этим другие занимались. Нужно найти этих других. Учеников им подобрать. Тут не всё хорошо в России. Прошерсти обе греко-славянские академии и в Москве, и в Киеве. Морские академии, с Магницким контакт поддерживай, пусть он тебе молодых умников посылает. Молодых студиозов и бакалавров всяких после окончания Кёнигсбергского университета смани. Нужно систему создать. Школа, потом средняя школа, потом университет и потом в ученики к академикам.
— Я уже пятерых молодых бакалавров из Курляндии пригласил…
— Пётр с нуля тридцать лет назад начинал. Не всё успел, но морское дело сейчас не худшее в Европе, особенно если учесть, что ничего толком не умели. А ты уже все пути — дороги знаешь, и я у тебя в помощниках есть, и Анна Иоанновна понимает нужность образования. Опять же у Петра куча других забот была…
— А хочешь, Иван Яковлевич, я расскажу тебе о своём дяде?
— О дяде?
— О дяде, и о Петре. Там интересная история была. Пока дядя был жив её неудобно было рассказывать, но сейчас не осталось в живых ни одного участника тех событий. Последним умер Меншиков. Теперь эту историю можно рассказать.
— И Меншиков замешан? А чего, время к ужину, пойдём, заодно и Анхен послушает. Или ей нельзя?
— Ну, почему нельзя… Говорю же, все участники тех событий мертвы. Расскажу, пусть императрица отвлечётся от дел государственных и посмеётся.
— Посмеётся? — Брехт попытался вспомнить на ходу дядю Кайзерлинга. Память Бирона услужливо подсказала, что там этих дядей, как грязи. Пятеро только со стороны отца.
— Чего задумался, — толкнул Брехта в плечо Кайзерлинг.
— Решаю, который из твоих родственников…
— Пошли, сейчас всё расскажу. Тут можно целый роман написать.
Событие третье
Война между близкими бывает особенно непримирима.
— Анхен, сегодня тебе твои бабки — говорушки не понадобятся. Я на ужин привёл барона Кайзерлинга. Он обещал рассказать занимательную историю про Петра — твоего дядю и про своего дядю. Ты не против, радость моя?
— Дураков с шутами нет. Раз ты против, сердце моё, то я их всех извела. А бабки эти повторяются часто. Да и мало у них хороших историй, ерунда деревенская в основном. Так что с радостью послушаю нашего барона. Я думала он уже в Санкт-Петербурге, — Анна кивнула на почтительный поклон Геннадия Даниловича.
— Завтра убываю, Ваше Императорское Величество. Приехал попрощаться с господином Бироном и последние наставления получить. Не готовился к торжественному ужину.
— А он и не торжественный. Все свои. Посидим тихим семейным кружком, да историю твою послушаем. Присаживайся, барон, от меня по левую руку. Чтобы тебе не кричать громко. Детям можно ли ту историю слушать? — Как раз в зал вошла семья Бирона. Жена и старшие дети с няньками чинно по росту, можно сказать, прошествовали к большому чёрному почти от времени массивному дубовому столу с такими же массивными, на троны похожими, стульями.
— Ничего такого. Просто история любви.
— Ну, присаживайся, да начинай. Все уже в сборе. А нет. Где Анна?
— Идут, они с матерью переодевались после прогулки. — Бенигна Готтлиб в голубом шёлковом платье без отменённых при дворе пышных юбок на каркасе и париков смотрелась совсем маленькой и молодой.
Анна Леопольдовна с сестрой Анны — Екатериной тоже бросили в пышные юбки рядиться вполне на людей походили, а не на плывущие по морю корабли.
— Давайте же, Геннадий Данилович, рассказывайте свою историю. А ты, Ваня, переводи хорошо, чтобы всё понятно было.
— Вы все знаете про юношескую влюблённость Государя Перта в Анну Монс, — начал, отпив сбитня из хрустального кубка, Кайзерлинг. — Я её не видел, но говорят, что она была с такой белой кожей, что похожа была на фарфор китайский. Как и все влюбленные мальчишки, Пётр был уверен, что и Анна отвечает ему такими же пылкими чувствами. Возможно, так и было сначала. Да. Сначала, — барон снова отпил из кубка, но видно пожадничал, или сглазил кто, но его тут же согнуло от кашля и Бирону пришлось подняться и похлопать Кайзерлинга по спине.
— Барон, ты или рассказывай или пей, — буркнула Екатерина, сестра старшая Анны Иоанновны.
— Слушаюсь, Ваше Высочество.
— Рассказывай, Геннадий Данилович, хорошее начало, — подбодрил скуксившегося сказителя Брехт.
— Петер даже собирался возвести Анну Монс на трон, и как вы знаете постриг в монахини свою законную жену Евдокию.
— Тут уж дополнить могу твой сказ барон, — неожиданно перебила рассказчика Екатерина. — До замужества Лопухину Прасковьей звали. А отца её не Федором. Точно не помню сейчас, то ли Леонтием, то ли Лаврентием.Давно было. Злые были люди и жадные и сам…
— Илларион, — подсказала молчавшая всё это время Анна.
— Точно, точно. Илларион. Помню «Л» была в имени. Так и Илларион — Фёдор после нового крещения и сыны его жадные и злые были люди, все места хлебные во дворце позанимали, со всех подарки требовали, так что когда дядя их в ссылку отправил, то народ никакого сочувствия не высказал к этим стяжателям. А Евдокия долго сопротивлялась. Никак не хотела добровольно в монахини подстригаться. А только вернулся Пётр тогда, помню, из-за границы, а бунт новый стрелецкий был. Ну, Государь в порыве гнева и отправил Евдокию в монастырь. И опять у него не получилось. Последний наш патриарх Андриан заступился за царицу. И только через год всё равно Пётр отправил несчастную в Суздальско-Покровский монастырь. Туда всех цариц и царевен ссылали и до неё. В том же 1698 году Пётр постриг двух своих единокровных сестёр Марфу и Феодосию за сочувствие к свергнутой царевне Софье. Решительный был дядюшка. Ох, перебила я тебя, барон, ты же про другое, поди, собирался сказывать. Всё, молчу, продолжай. — Екатерина замахала руками и даже закрылась потом ладонями, как бы показывая, что всё даже рот себе запечатала.