Ваше Сиятельство 3 (СИ)

— Не мешай мне! — повелел ему я. — Поведешь себя разумно, тогда, возможно, отпущу.
Он молчал, подергиваясь, пытаясь понять что я с ним сделал.
Избавившись от проблемы с мертвым магом, я осмотрел вторым внимание пространство между домами и дальше. Еще дальше, докуда смог дотянуться. Нашел лишь одного живого из людей Лешего. Вряд ли он представлял опасность: лежал за сараем между камней, без чувств, с серьезной раной в животе. К сожалению, Локи я не обнаружил. Сейчас бы он очень пригодился для разведки, чтобы безопасно вывести Талию из Шалашей. Либо зверь ушел дальше, либо его астральное тело уже распалось. Оно распадается гораздо быстрее в бою, когда тратит энергию и получает раны. На всякий случай я несколько раз мысленно призвал Локи, особо не надеясь, что зверь меня услышит.
Затем открыл глаза и встретился взглядом с Талией, ожидавшей меня терпеливо и напряженно.
— Докажи, что ты — Елецкий, — почти сразу сказала она.
— Дорогая, не вовремя это. Отчего столько недоверия? Я спас тебя, разве это недостаточное доказательство? — сейчас меня гораздо больше беспокоил ее палец, чем игры в доверие.
— Бл*дь, сука, пожалуйста, докажи! Мне это важно! — сердито вспыхнула она. — Важно понимать, что здесь именно Саша!
— Ладно, — я нехотя вернулся к шаблону «Маска Лжеца» и рассоздал образ бродяги наполовину, чувствуя, как с неприятным зудом меняется мое лицо. — Так достаточно?
— Нет, — резко сказала она. — Ты стал моложе, но ты не Елецкий. Я должна быть уверена в тебе! — настояла она, по-прежнему пряча левую руку.
Признаться, я не хотел возвращаться в свой настоящий образ, пока мы находились в Шалашах. Побыть еще какое-то время бродягой могло быть полезным — мало ли кого мы еще встретим, пока выберемся отсюда. Но я пошел навстречу баронессе, понимая, как много она пережила, и возможно, самое главное для нее сейчас именно доверие. Снова вернулся в «Маску Лжеца» и полностью рассоздал образ бродяги.
— Теперь довольна? — спросил я, заглядывая в ее мигом подобревшие глаза.
— Да! Спасибо, Саш! — она прижалась ко мне и заплакала.
— Ну, все, все, дорогая моя. Сейчас самое главное твой палец. Ты же не хочешь потерять его? Зачем такой красавице обезображивать свою ручку? Все остальное решим потом, — я погладил ее волосы.
— Нет, это сейчас вообще нах*й не главное! — она замотала головой, ее взгляд стал пронзительным, и я почувствовал в ней силу, которую не замечал ранее.
— Что для тебя главное? — настороженно спросил я, подозревая, что баронесса сгорает от жажды мщения.
— Пообещай, что не бросишь меня и сделаешь для меня кое-что! — ее голос стал требовательным, она отступила не несколько шагов, выходя на лунный свет.
— Разумеется, не брошу. Что ты хочешь, чтобы я сделал? — спросил я, думая, что сейчас в этом призрачно-серебристом свете, в этих лохмотьях она похожа на ведьму из другого далекого мира. И добавил: — Сделаю, если смогу. Скажи прямо, что хочешь.
— Ты сможешь, Аид тебя дери! Нет никаких сомнений, ты сможешь! Только пообещай мне сейчас! — настояла она.
— Хорошо. Обещаю, если это будет в моих силах, — неохотно проговорил я.
Не люблю разбрасываться обещаниями. Тем более если не уверен, что смогу их выполнить. Вот что сейчас у нее на уме? Отмщение «Стальным Волкам»? Для этого вряд ли она стала бы вытягивать из меня обещание. Ведь Талия знает, что я собираюсь уничтожить «волков» за Айлин. Она явно желала что-то другое.
 Глава 4 
 Светящийся человек 
— Ты очень сильный маг, Саша! Пизд*ц какой! Даже не могу поверить, что такое возможно! Ты убил Родерика! Правда же? — она повернула голову в сторону сарая, на крышу которого тоже перекинулось пламя.
 
И под навесом загорелся какой-то хлам, наверное, старое тряпье, из-за чего несло вонючим дымом.
— Кто такой Родерик? — полюбопытствовал я, догадываясь, кого имеет в виду баронесса.
— Маг в шляпе. Бл*дь, как можно не знать⁈ О нем в газетах писали! Говорят, он один из лучших в Москве. Несколько раз в Ржавке показывал чудеса! Когда меня сюда привели, Варга предлагал ему меня трахнуть. Бл*дь, ненавижу! Пидор он! Урод! Сказал Родерику, что я хорошо сосу и в жопу всем даю. Трепло, сволочь, мразь конечная! Я ни с кем никогда из них не была, кроме Лиса! Он это прекрасно знает, а говорит обо мне такое! — из ее глаз снова потекли слезы, заблестевшие в красных всполохах пожара. — А этот Родерик тоже мразь конченая! Заешь, что сказал? Сказал, что я — жирная свинья, годная только на шашлык. Мне так хреново стало после этого! Из-за его оскорблений они решили меня порезать. Все начали свиньей называть. Особенно Рамос за это уцепился. Сказал, что мои куски будут жарить на костре и заставят тебя сожрать, когда ты придешь. Больше всего жалею, что не я его убила. У меня уже был нож, только твой светящийся зверь опередил. Обидно, бля!.. Все, не хочу думать об этом! Голова сейчас лопнет! — Она закрыла лицо ладонью здоровой руки, сжала его пальцами, словно пытаясь содрать кожу. Но тут же снова ударилась в свежие воспоминания: — Когда вышли с тобой из этого сарая, смотрю лежит Родерик! Козел, сука, без головы! Шапка его дурацкая рядом валятся в крови. Так ему и надо! Маг он сильный, как все считают, но теперь знаю, пидор конченый. Это же ты вылечил его сволочную голову? Скажи, «да»!
— Да, — без особого желания признал я. — Талия, дай сюда левую руку. Все это обсудим потом. Сейчас важнее не его голова и всякое прочее, а твой палец. Ты не хочешь его потерять? Все, давай руку, — настоял я. — Немного потерпи, будет больно.
Я осмотрел ее почти отрезанный палец. Сустав неприятно белел в обрамлении окровавленной плоти. Я закрыл глаза, пытаясь максимально обезболить, ослабляя нервные импульсы, идущие от руки. Отключать ее нервные центры не стал — это всегда скверно сказывается на заживлении и чревато сепсисом.
— Какой, Аид дери, палец⁈ Мне плевать на пальцы… — бормотала госпожа Евстафьева, глядя на языки пламени, иногда появлявшиеся за углом — пожар разрастался.
Я не слушал баронессу. Нашел самый чистый край в ее лохмотьях и рывком отделил длинную полосу ткани.
— Вообще псих что ли⁈ — возмутилась Евстафьева, едва удержав на себе импровизированную одежду. — Давай еще ты меня здесь раздень и трахни!
— Спокойно, ваше благородие. Палец сейчас обвяжу. Хотя бы так, — я осторожно приподнял ее средний палец, направляя его на законное место.
Баронесса вскрикнула, дернула рукой и разразилась матами. Они не прекращались, пока я фиксировал палец, завязывая узлы. Имелось опасение, что может случиться заражение, хотя я старался решить эту проблему, по максимуму накладывая целебные заклятия — они делали рану практически стерильной. Еще имелась большая надежда на Артемиду, вернее на ее племянника — Асклепия. Хотя он часто имел отношения с Герой, Артемиду он почитал особо и прислушивался к ней с гораздо большим желанием, чем к жене Перуна, и уж тем более больше, чем к своему отцу — с Аполлоном у них отношения разорвались еще до Троянской войны.
— Вот так, дорогая. Теперь нам нужно скорее попасть к хорошим целителям или хотя бы жрецам Змееносца, — я даже не представлял, к кому сейчас в эти поздние часы обратиться.
Служба «Крылатых слуг» дежурит круглосуточно, но в Шалаши они вряд ли полетят. Говорят, был давний случай, когда их вызвали сюда какие-то негодяи, мужчину-врача убили, а двух девушек изнасиловали. Виманы с автоматическим пилотом сюда так же не летали, поэтому нам требовалось выбраться отсюда, дойти хотя бы до начала Елисеевского, куда можно вызвать какой-то транспорт.
За этими мыслями я забыл об обещании, данном баронессе. И она до сих пор не озвучила, что она так страстно желает от меня.
— Потом к целителям. Дай закурить, — сказала Талия, глядя на перевязанную руку.