Ваше Сиятельство 3 (СИ)
— Этих что ли? — Ленская, привстав на носочки, потянулась ко мне, и мы снова слились в поцелуе.
— Мне кажется, ночь ведьм для нас может стать жаркой, — сказал я, разжав объятия.
— Помечтай, но не увлекайся слишком фантазиями, — Света ловко выскользнула их моих рук. — И ты мне не ответил.
— Ты мне тоже, — заметил я.
— Не остается ничего другого, как отложить эти вопросы до вторника, — она рассмеялась, довольная своей игрой. Когда мы подошли ближе к парковочной площадке, предложила: — Может отвезти тебя домой? Могу в любую точку на Елисеевском. Мне все равно по пути.
— Уговорила, — согласился я, рассудив, что ждать эрмик у Садов Персефоны может выйти долго, да и глупо отказываться от столь приятной поездки.
Мы подошли к серебристой «Электре-24» и виконтесса открыла пассажирскую дверь:
— Прошу, ваше сиятельство. С ветерком до самого дома.
— Ты водишь сама? — я устроился на мягком кожаном кресле.
Она села рядом и вставила ключ с кристаллом марсима в скважину. Тут же включилась голубая подсветка, негромкого загудел генератор.
— Да! — Ленская тронула серебристый рычажок, переключая турбину на высокие обороты. — Хотя папа первое время настаивал на извозчике. И в школу он мне пока на эрмике не позволяет. Заканчивается наша школа, и мне немногого грустно. Осталось меньше месяца до выпускных, а что дальше… Дальше взрослая жизнь, много свободы и неопределенности.
— Какие планы после школы? — я приоткрыл окно, щурясь от лучей низкого солнца.
— Поверишь? Никаких! Вот не хочу я заранее загадывать и строить эти планы, как делают почти все, — она дала машине плавный ход, выводя ее на дорогу. — Хочу хотя бы месяц отдохнуть. Может быть слетать на Кипр или дальше в Кубинскую губернию, и там под плеск теплых волн понять, чего же я на самом деле хочу. Родители не торопят меня, и я благодарна им за это. Может даже пробездельничаю год. А ты, как я слышала, собираешься в военную академию. Вроде как в суворовку. В пермскую или в Редутах?
— Уже не уверен, Свет. Сложно объяснить, но кое-какие важные люди могут значительно повлиять на мои планы, — я подумал о князе Ковалевском, графе Голицыне и их масштабной затее во благо отечества.
— Не смею даже спрашивать, что это за люди, — произнесла виконтесса, глянув украдкой на мое строгое лицо.
«Электра» вышла на Кременную и понеслась серебряной стрелой к Елисеевскому району, обгоняя другие, менее скоростные эрмики.
Дверь мне открыл дворецкий и тут же известил:
— Приезжали к вам, ваше сиятельство, те же важные господа, что были недавно. Как их… — он взял листок с тумбочки, надел очки и зачитал: — Захаров Иван Ильич из канцелярии Надзора Чести и Права. И с ним еще какой-то важный человек в черном костюме и очках.
— Что ж они без предупреждения? Чего хотели? — я разулся, сунул ноги в тапочки. На губах еще чувствовалось тепло от поцелуя Ленской, которым она наградила меня на прощанье в салоне «Электры».
— Вот я так их и спросил. Говорят, были проездом. С Резников ехали. Хотели с вами пообщаться, но мне причин, разумеется, открывать не стали, — сообщил Антон Максимович.
Я кивнул, прошел к нашим охранникам, полюбопытствовав, не наблюдал ли за нашим домом кто-то еще, как прошлый раз. Попросил их усилить бдительность на ближайшее время. Помня свежий разговор с Еграмом Сухровым, я и сам вполне понимал, что раненые «волки» могут быть особо опасны после сожженного клуба и печальных событий в Шалашах. Остатки банды Лешего могли пойти на самые отчаянные шаги.
После этого я поднялся к маме, обдумывая как лучше донести до нее свое беспокойство, при этом не слишком ее разволновать.
— Мам, позволишь? — я открыл дверь.
Елена Викторовна стояла у шкафа перебирая какие-то документы. Знаю, что там хранились старые фотографии, не вошедшие в альбом, письма и кое-какие бумаги отца.
— Саш… — она улыбнулась, складывая листки пожелтевшей бумаги в конверт. — Как прошли похороны?
— Как обычно, мам. Людей было очень много, с нашей школы только человек сорок-пятьдесят. На мать Айлин жалко смотреть. На похоронах не плакала, наверное, до этого вылила все слезы. Отец серый от горя, — о выходке Талии и явлении Артемиды я говорить ничего не стал. Хотя эти новости довольно громкие — их мама скоро узнает из газет или от кого-то другого.
— Они даже не знают, что душа Айлин была у нас? — она убрала конверт в шкаф. — Может правильнее было сказать им? Уверенна, они бы не горевали так, если бы ты сказал. Ведь понимание, что после смерти с дорогим человеком все вовсе не плохо, может значительно успокоить.
— Талия это сказала. Сказала даже больше, чем следовало. Ладно мам, я не об этом пришел поговорить. Я бы хотел, чтобы до конца следующей недели ты без особой необходимости не выходила из дома. Если сходить куда-то необходимо, то брала в сопровождение наших охранников. Не мешало бы привлечь из «Цитадели» еще одного или двоих, — говоря это, я прикидывал, что должен окончательно разобраться с Лешим и его окружением в пятницу. А там уже будет видно, как быть безопасностью моего самого близкого человека. Возможно, в пятницу все окончательно решится и тогда можно будет совсем отказаться от охраны.
— Саш! — она сразу вспыхнула.
— Мам… — я тут же перебил ее, взял за руку, активируя «Капли Дождя». — Во-первых, я взрослый. Помнишь, да? Во-вторых, я гораздо лучше знаю о событиях вокруг меня и нашей семьи, и, если я говорю «надо», значит, надо. Серьезной угрозы нет, но на это небольшое время лучше перестраховаться. Как ты знаешь, я уже не первый день разбираюсь с людьми, представлявшими для нас опасность. Для нас скоро все благополучно закончится. Надеюсь, в конце следующей недели. А пока я очень хочу, чтобы ты сделала так, как я сказал. Позже я еще переговорю относительно тебя с нашими охранниками.
— А вот меня беспокоишь как раз ты. Со мной до сих пор ничего не случалось и не случится, а ты, постоянно оказываешься втянутым в неприятности, — она скрестила руки на груди, глядя на меня с материнской серьезностью.
Сейчас меня порадовало то, что она смотрела на меня как прежде: именно взглядом матери, обращенном к сыну. Взволнованном, чуть придирчивым. Но главное в нем не было того страха и растерянности, который я заметил в момент разговора об Астерии в этом теле.
— Хорошо, хоть ты не называешь меня Астерием, — я заметил, как при звуке этого имени глаза графини в первый миг выразили беспокойство, но оно было недолгим. — Вот так лучше. Я просто твой сын, который повзрослел, и ты это поняла с большим опозданием. Что касается моей безопасности, то не забывай, что со мной Артемида и еще очень надежная магия. Хочешь, покажу фокус?
— Фокус? — Елена Викторовна изумлено вскинула брови.
— Да, немного обычной защитной магии, — я активировал в левую руку «Лепестки Виолы».
— Ну, покажи, — согласилась она, выражая явный интерес.
Я развернул магический щит, слабый, выдающий себя легким туманным слоем.
— Ух ты! — на лицо графини украсила улыбка.
— А теперь попробуй дотронуться до меня, — попросил я. — Смелее, ваше сиятельство!
Она протянула руку, но тут же натолкнулась на нечто очень упругое, похожее на тонкий слой тумана.
— Еще смелее! Со всей силы! — рассмеялся я. — Мам, это называется магический щит. Его нельзя пробить ни кулаком, ни ножом, ни даже из пистолета или острбоя, — в последнем я немного приврал — все же мои «Лепестки Виолы» требовали дополнительной прокачки и этим я займусь сегодня же перед сном. — Это не единственный фокус. Вернее, не фокус, а очень полезная магия. Она защищает меня лучше, чем десяток охранников. Поэтому, давай договоримся так: ты выполнишь мою просьбу, и до конца следующей недели если будешь выходить из дома, то только в сопровождении охранников.