Не он (СИ)

Так достоверно, что можно и поверить. Чертов лгун. Столько лет она жила в сплошном обмане. Сердце Эль простреливает ядовитая боль от грандиозных масштабов предательства.
— Ты чудовище, — шелестит дрожащим шепотом, не в силах поверить и осознать, что жила рядом с этим человеком столько лет, не подозревая, какая гниль таится за привлекательным фасадом.
— Объясни, черт тебя подери! — металлическим тоном требует Крис.
Сквозь пелену агонизирующей боли Лин не сразу замечает, как крошится маска самообладания, вросшаяся в совершенные черты мужа, и сквозь расходящиеся трещины виднеются неподдельные эмоции.
Растерянность, недоумение, страх.
«Он не знает», злорадно ликует Лин.
Сексапильная брюнетка не доложила ему об их визите, а значит, у нее, Элинор, есть преимущество.
«Спасибо, сучка. Я им обязательно воспользуюсь».
— Твоя дочь просила передать, что будет скучать и помнить тебя. Что ты пообещал им на прощание? Сплавить безумную женушку в психушку и, присвоив ее наследство, прилететь к ним? Так ты себе все это представлял?
— Ты бредишь! — раздраженно бросает Кристофер, с опасным прищуром глядя на Лин.
Элинор делает шаг в сторону. Всего один, но его оказывается достаточно, чтобы Крис увидел то, что она прятала за своей спиной.
Лин чувствует, как это происходит — мгновенно и необратимо. Воздух покидает лёгкие, кислород исчезает из залитой вечерним розоватым сиянием студии. Время замирает, звенит, плавится.
Ее тело и щеки горят, как при лихорадке, ладони ледяные, а сердце отбивает бешенный ритм. Она неотрывно смотрит на застывшее лицо мужа, его напряжённый взгляд прикован к черно-белому наброску. Ледовитый океан и извергающаяся магма. Несопоставимые полярные эмоции в бездне посветлевших зрачков.
Сквозь рокот ревущей в висках крови, Лин слышит его глубокий вдох. Тяжёлый, словно последний и тайком украденный.
— Когда? — глухо спрашивает Крис, вернувшись со своего необитаемого ледяного острова. Голос звучит холодно и свирепо, словно арктические ветра, обрушившиеся на хлипкую одинокую хижину в горах.
— Ты даже не удосужился проводить их в аэропорт? — дрожа от кипящего негодования, бросает Лин. — Ты такой же дерьмовый отец, как и муж.
Крис переводит на Лин отсутствующий пустой взгляд. Он сейчас где угодно, но не с ней. Сколько раз она замечала подобные перемещения? Лин искала причины в себе, в своей измене, утопая в чувстве стыда и вины. Но параллельная реальность, в которой прятался Кристофер Хант, не имела ничего общего с воображаемыми мирами его жены.
— Когда ты успел превратиться в расчётливого продажного мудака?
Вопрос повисает в воздухе. Вряд ли он вообще услышал, что она сказала. Черты мужского лица заостряются, принимая сосредоточенное выражение. Ни слова не говоря, Крис разворачивается на сто восемьдесят градусов и решительно направляется к двери.
— Куда ты уходишь? — растеряно бросает ему вслед Элинор. — Кристофер!
Он не оборачивается, ускоряя шаг. Бежит, словно последний трус. Лин догоняет его в коридоре, хватает за локоть, пытаясь удержать. Мужчина вырывается, продолжая движение. И плевать ему на ее истерику и грандиозные планы «выбить» правду.
Так тебе, идиотка, ты не заслужила даже оправданий. 
— Ты не можешь вот так уехать, ничего не объяснив! — презирая саму себя за дрожащий писклявый голос, Элинор следует за ним, как привязанная, едва поспевая за стремительными широкими шагами.
— Я вернусь. Не дёргайся и жди меня, — твёрдым тоном отрезает Крис, когда, разбежавшись, она врезается в него на лестнице.
— Не смей отмахиваться от меня! Я имею право знать правду. Кто эта женщина, Кристофер? Ты должен объяснить! — конец эмоциональной тирады летит в хлопнувшую перед носом входную дверь.
Лин поражено застывает на месте, чувствуя себя полной дурой, но не сдается. Выскакивает на крыльцо и слетает по ступеням вниз… Лишь для того, чтобы глотнуть пыль из-под покрышек удаляющегося Ягуара.
С бессильной злобой она что-то кричит и бежит по нагретому солнцем асфальту чуть ли не до самых ворот, а когда силы покидают ее, с отчаянным рыданием падает на дорогу, разбивая колени.
   
Глава 3
 
Комната для допроса 232
— Я представляю, насколько вам было тяжело, Элинор, — произносит Клои, с сочувствием глядя на миссис Хант. — Вы ждали ответов, а Кристофер бросил вас, уехав в неизвестном направлении. Это ужасно.
Элинор скептически приподнимает бровь, под которой наливается кровью гематома размером с долларовую монету. Ублюдок ударил женщину в лицо. Что может быть отвратительнее? Только трусливое ничтожество способно применить физическое насилие к хрупкой миниатюрной супруге.
— Наверняка вы были на взводе и за то время, пока Кристофер отсутствовал, накрутили себя ещё больше, — углубляет свою мысль офицер Бейли. — Это естественно и объяснимо, Элинор. Вы имели полное право устроить мужу истерику. А вот его оправдать абсолютно нечем.
— Вы решили, что я устроила Кристоферу разнос, когда он вернулся? — иронично интересуется Лин. — Бытовая ссора, закончившаяся дракой и стрельбой? К этому ведёте? Он меня ударил, а я побежала за пистолетом?
— Разве нет? — спокойно уточняет Бейли, уже выстроив в своей голове цепочку событий. — Вы же знали, где Кристофер хранит оружие?
— Да, знала. — подтверждает Элинор. — Но как вы объясните, почему он спокойно дожидался меня в мастерской, пока я бегала за пистолетом?
— Возможно, он был уверен, что вы не выстрелите.
— Допустим, — продолжает дискуссию Элинор Хант. — Тогда выходит, что я стреляла в мужа преднамеренно, а не в состоянии аффекта и защищая свою жизнь.
— Ранение вашего мужа не настолько серьезное, чтобы можно было возбудить против вас дело в превышении самообороны.
— Начнём с того, что ваши домыслы изначально неверны. Я не дожидалась возвращения мужа, накручивая себя и готовясь к истерике.
— Нет? — озадачено спрашивает Клои, скользнув по застывшему лицу Элинор вопросительным взглядом.
— Нет, — уверено вторит Элинор. — Как вы правильно заметили, мне были нужны ответы. Я не могла оставаться на месте, сложив руки и терпеливо ожидая, когда мне их подадут на блюдечке.
— Тогда какими были ваши дальнейшие действия? — склонив голову, офицер Бейли быстро зачеркивает что-то в своём блокноте.
— Сначала я находилась в шоке и ярости, — потушив сигарету, говорит Элинор. — Но быстро собралась и взяла себя в руки. И начала размышлять. Я подумала, кто ещё мог знать о второй семье Кристофера? От кого он не стал бы скрывать свою дочь на протяжении как минимум десяти лет.
— Вы позвонили Келли Хант? — проницательно уточняет Бейли.
— Я решила поехать к ней, — отвечает Элинор. — Звонила уже из машины.
— Она не взяла трубку?
— Вы уже знаете, — улыбка Лин получается кривой из-за травмированной губы. — Ее нет в стране?
— Нам не удалось выяснить местонахождение Келли Хант, — сухо сообщает Бейли. — Вы считаете, что у неё есть причины скрываться от полиции?
— Я не исключаю такую возможность.
— Вы все время обходите вопрос с вашим наследством, — офицер резко уводит диалог в сторону. — Почему?
— Я ничего не знала о наследстве, — невозмутимо констатирует миссис Хант. — У нас с отцом были сложные отношения. Я не претендовала на его бизнес и имущество.
— Он не одобрял ваш брак с Кристофером?
— Это мягко сказано. Отец в некоторых вопросах был категоричен и твёрд. Как и я.
— Он лишил вас наследства. Не велика ли цена самостоятельности?
— Не совсем так. Это долгая история... — Элинор слегка морщит нос. — Мы сошлись на том, что все, чем владел Крейг Бартон, достанется его жене и сыну. Я не возражала.
 
— Когда вы узнали, что он передумал?
— Вчера.
— Вы хотите сказать, что ваш муж обманом присвоил наследство Бартона и акции его компании?
— Нет. Доверенность подписала я.