Адмирал (СИ)

— Понял тебя, не подведу… Прощай Витя и прости если что не так было! — после непродолжительного молчания ответил Левин. Он впервые назвал меня по имени, прощаясь навсегда.
— Я с тобой ещё не прощаюсь Глеб Лукич, повоюем ещё. Хотя… И ты меня прости. Доложи командованию, как только появится устойчивая связь. Удачи! — я положил трубку и тяжело вздохнул, пристально вглядываясь в горизонт. Погодим пока умирать, нам ещё дело надо сделать!
Конвой удалялся всё дальше и дальше, окутанный пеленой воздушного боя. С такого расстояния уже казалось, что группу кораблей окружил рой пчёл или ос, которые пытались ужалить стальных гигантов, в спешке пытающихся сбежать от разъярённого улья.
Эсминцы погибли быстро, угодив под плотный огонь нескольких крейсеров и линкора, приблизится к цели атаки они так и не смогли. Выпустив торпеды на предельной дистанции, миноносцы погибали один за другим. По распоряжению Гриши, который был командиром и младшим флагманом кораблей прикрытия, мужики успели накидать перед эскадрой преследования морских мин без якорей. Эти дрейфующие мины было легко обнаружить и уничтожить, и вскоре волнами и ветром их снесёт с курса вражеской эскадры, только вот время они потеряют. Им придётся снизить ход и тщательно обследовать море, чтобы не напороться на взрывающийся сюрприз, что нам и требовалось. Подводники продержались дольше, добившись двух попаданий в крейсер и эскортный танкер, но и они были проутюжены американскими эсминцами, которые густо раскидывали глубинные бомбы, не давая субмаринам шанса спастись. И если с эсминцев и мог кто-то спастись и выжить, попав в плен, то подводники погибли все как один.
Между тем «Шторм» и «Варяг» вступили в бой. Расстояние до противника уменьшилось до сорока кабельтовых. Сотни снарядов, с вибрирующим гулом пронизывали воздух, пытаясь разбить и остановить два советских корабля. Вокруг наших кораблей, падал тяжеловесный град металла. Море вскипало, и над его поверхностью на мгновение с ревом вырастали грандиозные фонтаны, смешанные с черно-бурым дымом и красным пламенем. Иногда, снаряды находили свою цель, вонзаясь в броню «Шторма», и, или оставаясь в ней навсегда, от чего корабль вздрагивал всем корпусом, или с оглушительным звоном рикошетили и уходили в сторону. Пока нам везло, серьёзных повреждений не было, а «Варяг», разрезая воду своими хищными обводами, вообще казался неуязвим, по Гришкиному кораблю попаданий не было. Никто не воспринимал в серьёз лёгкий крейсер, идущий в атаку на линкоры.
— Есть накрытие! — возбужденный боем командир управления огнём главного калибра доложил мне о первом успехе, наша эскадра, потерявшая уже несколько кораблей, нанесла противнику первый ответный удар. Попадание в авианосец американцев, который мы выбрали своей целью.
— Ну же, отзывайте свои самолёты говнюки! Мы сейчас ваши авианосцы топить начнём! — я шептал про себя эту фразу как заклинание — Оставьте в покое мой конвой!
Словно услышав мои молитвы, очередная группа американских самолётов свернув с курса на разгорающийся воздушный бой и направилась к нам. Четырнадцать бомбардировщиков, под прикрытием истребителей. Ну хоть так, всё нашим мужикам передышка!
Как только самолёты противника встали на боевой курс, зенитчики «Шторма» и «Варяга» открыли заградительный огонь. Теперь у нас на борту стреляло всё, что может, никто не оставался без дела. К разрывам снарядов прибавились разрывы от авиационных бомб. Рябило в глазах от поднимающихся столбов воды. Казалось, море встало стеной, чтобы преградить нам дальнейший путь. Клубы темного дыма, вспышки огня, вихрь снарядных осколков и водяных брызг — все смешалось вместе. Это не обычные бомбардировщики, это топмачтовики! Спикировав до высоты около двадцати метров, самолёты противника скинули бомбы залпом, едва приблизились к «Шторму» на пару сотен метров. Этот смелый манёвр не остался безнаказанным, сразу три самолёта вывалились из строя, рухнув в воду, но остальные успешно избавились от смертоносного груза и «перепрыгнули» линкор. Как в замедленной сьёмке, я наблюдал, как прямо перед рубкой, отрикошетив от воды два раза, пролетела черная капля тяжёлой авиабомбы. Корабль сотрясло сразу три взрыва. Кормовая башня и надстройка приняли на себя удар.
 
— Доклад о повреждениях! — больше я сказать ничего не успел. Многострадальная и притягивающая к себе снаряды как магнит боевая рубка сотряслась от взрыва.
В себя я пришёл в тот момент, когда кто-то пытался переложить меня на носилки. Легкие, забитые дымом от сгоревшей взрывчатки, пороха и пожаров бешено вздымались, рот открывался в попытках вдохнуть свежий воздух.
— А… Что со мной? — спросил я склонившегося надо мной санитара.
— Мелкие осколки в спине и правой ноге, рана в предплечье и ступне, эти навылет прошли — доложил мне санитар — потерпите товарищ адмирал, сейчас отнесём вас в лазарет!
— Отставить лазарет! — с трудом прохрипел я, пытаясь сесть — что с кораблём, где противник⁈
— Сбавили ход, но вроде на плаву, а супостаты там же где и были, вы без сознания всего пару минут пролежали — зачастил санитар, помогая мне сесть в кресло.
Я обвёл взглядом рубку. Мда… Пора уже привыкнуть, обычная рабочая обстановка Вити Жохова! Кровь, трупы и стоны раненых. В рубке огромная вмятина, стёкол нет, нас посекло осколками брони. Я перевёл взгляд на море и оцепенел от ужаса. «Варяг» тонул окутанный пламенем. Попала ли в него бомба или же его достал залп крупнокалиберных снарядов было не понятно, но то что ему конец было ясно как дважды два.
— Суки! — прохрипел я, едкий дым резал горло.
— Остановиться и спустить шлюпки? — рядом оказался Ванька. Молодой офицер тоже был залит кровью, но при этом был бодр и энергичен.
— Нет… — решение далось мне с трудом. Там Гриша, а он мне дороже родного брата, но сейчас я не мог отправить на его спасение никого, вся команда занята в аварийных расчётах и на боевых постах — идём прежним курсом, огонь не прекращать!
И вот теперь мы здесь. Гриша, Иван и я, один из последних боевых расчётов погибающего корабля. Нас было больше, ещё пару минут назад из разбитой радиорубки приходил радист и принёс нам последние новости от уходящей эскадры. По моему приказу он ушёл искать выживших, а мы продолжаем стрелять.
— Товарищ адмирал! — когда я откинулся в кресле после очередного выстрела и ждал перезарядки, меня окликнул незнакомый голос.
Я обернулся. Передо мной стоял майор НКВД. Я вспомнил его, он был старшим среди охраны спецгруза.
— А, привет майор. Присоединяйся к веселью! — усмехнулся я.
— Товарищ адмирал! Необходимо срочно затопить корабль или бомбу! — майор выглядел очень обеспокоенным и похоже его волновала не судьба корабля.
— Корабль скоро и так на дно пойдёт, не долго осталось. Ты чего такой нервный, первый раз что ли тонешь? Ничего, привыкай, после первого раза потом уже не так волнительно — успокоил я майора — так что твоя бомба скоро будет, как раз на дне.
— Не уверен товарищ адмирал. Пока этот эсминец вас отвлекает, с левого борта в нашу сторону двигаются несколько моторных катеров! — ошарашил меня новостью майор — по моему мнению это штурмовая группа, которая хочет высадится на корабль!
— Твою мать! — я задумался. А ведь верно! Эсминцы заходят в атаку только в пределах сектора стрельбы уцелевших орудий и только обозначают атаки! Нас не топят специально, хотя уже давно могли это сделать! — Гриша, собирай выживших, похоже нас решили взять на абордаж! Майор, давай сюда своих людей, нужно подготовиться к обороне!
— Товарищ адмирал! Нужно уничтожить спецбоеприпас! — практически заорал на меня майор — срочно!
— Это муляж, мне не до глупостей! — рявкнул я в ответ — возьми себя в руки майор, нам нужен каждый человек! Ни одна американская тварь не ступит на борт советского корабля! Моего корабля!
— Это не муляж… — наклонившись ко мне, что бы мог услышать только я, прошептал майор.
— Чего⁈ Ты почему молчал сукин сын⁈ Ты понимаешь, что этой бойни могло не случится, знай я, что у нас на борту есть настоящая атомная бомба⁈ — я был просто взбешён и сейчас судорожно пытался нащупать на поясе кобуру от пистолета — мы бы, прорвались к этим гнидам авиацией и уничтожили их одним ударом, и уж точно я бы не вёз бомбу прямо к вражеской эскадре!