Старая болезнь
Зулейха не находила себе места до той минуты, пока от служащего на пристани в Чешме они не узнали, что около недели назад Шевкет-бей с семьей уехал в Измир.
Это известие переполнило ее радостью, хотя мужу она сказала: «Жаль… мы их упустили». Сейчас она поняла, что все ее страхи были напрасными. Имел ли смысл старому проныре оставаться на лечении в Чешме хоть часом больше, когда он узнал, что они уехали из Стамбула?
«Ташуджу» снова сменил курс и повернул обратно, в Измир.
Зулейхе казалось, что великолепный огромный город немного выбьется из общей программы. Ведь особенностью этого путешествия было то, что они продолжали плыть время от времени останавливаясь в небольших городках и деревушках.
Но Юсуф назвал причину, против которой сложно было что-то возразить. Он опасался за здоровье доктора, хотя тот и выглядел гораздо бодрее, чем обычно.
— Я не могу вот так, наспех, сказать что-то точно. Но мне, по правде сказать, не очень нравится его вид — синие сосуды и посиневшие лунки ногтей, то, как он часто начинает дремать прямо там, где присядет. И потом, эти приступы удушья по ночам… Я не могу спасть спокойно, если несколько раз за ночь не зайду к нему в каюту… Он не может лежать на спине, кладет перед собой большую корзину, опускает на нее голову, как молящиеся в мечети, заснувшие на подставке для Корана. Я сильно опасаюсь, что мы окажемся связанными по рукам и ногам в дальнейшем. Маловероятно, что в тех местах, куда мы направляемся, мы найдем хорошего врача… Лучше всего, чтобы его осмотрел специалист в Измире… Да воздастся бедняге!
Глава двадцатая
Опасность, от которой Зулейха, как ей казалось, избавилась, поджидала их в Измире. Шевкет-бей еще не уехал из города. Он гостил в Каршияка [108] у старого друга, который вот уже несколько лет занимался проектами по поднятию экономики в вилайете.
Пожилой дипломат успел съездить в Эфес и Бергаму на личном автомобиле своего друга, который, следуя последней моде, носил брюки-гольф, очки, а не монокль, и кепи, и изучить местные развалины. Старик испугался, как бы ему боком не вышли его развлечения, когда, сходя с парохода из Каршияка на измирской пристани в районе Кордон, увидел перед собой Юсуфа и Зулейху.
Сначала дипломат подумал, что их встреча не более чем неприятная случайность. И страшно удивился, когда узнал, что Юсуф заехал в Чешме, только чтобы повидаться с ним, и, не застав, сильно огорчился. А когда случайно узнал, что он еще не уехал из Измира, сразу побежал к Зулейхе, чтобы сообщить ей радостную весть. Несмотря на то что Шевкет-бей много раз повторял, что скрывать под непроницаемой маской равнодушия любые чувства первая обязанность дипломата, его глаза округлились от удивления, словно у какого-то старика из деревни. Дипломат не верил довольному виду Юсуфа, искренности его голоса. Он думал, что здесь не обошлось без хитростей и что его хотят на чем-то подловить.
В этот момент рядом находился друг-экономист Шевкет-бея. Он пригласил Юсуфа и Зулейху провести у него вечер и поужинать. Обычно Юсуф робел перед такими приглашениями и принимал их крайне неохотно, а тут согласился без колебаний, хотя приглашение было сделано нехотя, почти сквозь зубы.
Теперь обе стороны отправились по делам, а ближе к вечеру Юсуф с женой должны были приехать в Каршияка.
Когда хозяин дома уже собирался дать адрес, Юсуф его прервал:
— Не нужно… У меня уже есть ваш адрес. Мы все равно заехали бы к вам, даже если бы случайно не встретились.
Когда, расспрашивая друг друга о здоровье, они прошли чуть вперед до улицы Кордон, Шевкет-бей с другом сели в автомобиль. Юсуф сначала завез жену в гостиницу, а потом отправился в больницу, где ждал осмотра доктор.
* * *В этот день непроницаемая маска, о которой говорил Шевкет-бей, на самом деле была на лице Зулейхи. Пожилому дипломату никогда не удавалось так держать себя в руках, как племяннице.
Когда несколькими часами ранее сидевшая в одиночестве в гостинице Зулейха увидела, как неожиданно вернулся Юсуф, и услышала, как он, будто благую весть, сообщает: «Я разыскал вашего дядю. Он еще не уехал. Остановился в гостях где-то в Каршияка», она, казалось, на мгновение растерялась. Но тут же овладела собой и ответила голосом спокойным и равнодушным: «Да, уже разыскали? Очень хорошо».
Потом придет время задуматься о том, почему Юсуф так поступает. Сейчас же обстоятельства сложились так, что главным было не выдавать своей растерянности, собрать все душевные силы в кулак и событиям противопоставить хладнокровие. И это желание Юсуфа сей же час нестись в Каршияка, будто боясь упустить Шевкет-бея, было совершено бессмысленным. И то, что дом, куда они поедут, являлся домом человека со стороны, только увеличивало позор. У нее на языке так и вертелось: «К чему вся эта спешка? Всегда можно позвонить по телефону или послать кого-нибудь и договориться встретиться». Но она этого не сказала. Было заметно, что Юсуф и сам боится предстоящей встречи. И кроме того, просить о чем-то мужа в этот час оказалось выше ее сил.
Во время первой случайной встречи на пристани Зулейха старалась подстроиться под тон и слова мужа и разговаривала очень спокойно.
Но когда поняла, что останется в комнате гостиницы на несколько часов одна, маска спала и у нее случился нервный срыв.
Зулейха металась по комнате, обводя ее взглядом в поисках чего-либо, что можно сломать и, кусая губы, стонала:
— Что делает этот болван… Зачем… Чего он хочет?
Зулейха в своих умозаключениях опиралась на то, что это долгое путешествие на маленьком грузовом пароходике происходило по воли Юсуфа, который считал, что так, среди тихого моря, маленьких поселков и деревушек, где не встретишь ни одного знакомого лица, они могли ненадолго затеряться. Между тем сейчас он, недолго думая, поставил под страшную угрозу и себя, и жену. Разве не было подлым неуважением нарушать покой дяди здесь, где он укрылся, сбежав из Стамбула, как только разразился скандал, и бегать за ним по пятам со словами: «Ах как хорошо, что Аллах привел нас к вам». И где? В чужом доме, среди людей, которые, вне всякого сомнения, знают о скандале во всех подробностях и которые, возможно, даже открыто обсуждали его с дядей…
Ясное дело, они не собирались сорок лет скитаться по морю на «Тажуджу», словно в передвижном монастыре. Конечно, какое-то время спустя им все равно бы пришлось появиться на людях. Но так вот сразу, из огня да в полымя, тащить ее в дом, где куча незнакомых людей… Это было уже слишком.
Зулейха представляла себе в доме, куда их пригласили, толпу любопытных, пребывавших в волнении от ожидания, будто готовясь смотреть кинохроники скандала или преступления. Возможно, они сейчас даже рыскали по полкам шкафов в поисках старых газет, где на первых страницах были снимки ее раненой. Возможно, были и фанатики и лицемеры, которые бы не потерпели ее присутствия в доме. Но просвещенное меньшинство, без сомнения, сочтет за привилегию то, что знаменитая женщина, пострадавшая в автомобильной катастрофе со своим любовником, первой посетит именно их дом, и гордились этим.
Но допустим, что Юсуф не понимает, как мучительно ей будет провести этот вечер… Но в каком положении окажется он сам? Как он найдет в себе силы пожимать руки, шутить и отвечать им на их язвительные вопросы, и все это в качестве мужа прославившейся в газетах женщины. Те сомнения, что временами проносились у нее в мыслях, в итоге оказались верны. Этот деревенщина, несмотря на свой мужественный и порядочный вид, был просто болваном.
С такими мыслями Зулейха металась по комнате, будто в лихорадке. В какой-то момент она пожалела, что откровенно не поговорила с Юсуфом и твердо не сказала ему, что не желает видеть дядю. Но она упустила момент. Случись сейчас даже авария или заболей она, это не воспрепятствует таким встречам в дальнейшем. В противном случае, если бы они стали судачить, что она испугалась и сбежала, то были бы недалеки от истины.
